— Император вёл себя так, будто его нисколько не заботило, какой хаос может воцариться в будущем. «В любом случае, трон достанется в награду тому, кто больше всех мне угодит. А до тех пор старайтесь изо всех сил пресмыкаться передо мной». Вот каково было его отношение.
Императрица, в отличие от наложниц, не слепо унижалась, чтобы завоевать расположение императора, и не вступала в открытую конкуренцию с наложницами за его внимание. Она просто отступила в сторону и наблюдала за развитием событий. Отношение принца Адриана было примерно таким же. У них не было намерения ввязываться в кровавую борьбу, которую, казалось, хотел разжечь император, валяясь в грязи с теми, кто ниже их, только чтобы умолять о его благосклонности. В некотором смысле они унижались, чтобы защитить свою гордость, но, по крайней мере, это означало, что они могли сохранить достоинство в данной ситуации.
Как бы высокомерно ни выглядели сейчас наложница Клео и принц Брайан, купаясь в императорской милости, всё, что имело значение, — это нанести удар по их слабости в решающий момент.
Тот, кто побеждает в конце, — истинный победитель. Такова была их основная позиция. Об этом можно было судить хотя бы по тому, как принцу Адриану удалось полностью скрыть свой ум и навыки владения мечом, которые были по крайней мере не хуже, чем у Брайана.
— Как чай?
Так что, конечно, хлопотная принцесса вроде больной дочери второй наложницы, которая даже не могла бороться за внимание императора, никогда не привлекала их внимания. До сих пор.
— Горько.
— Правда? Я велел добавить побольше сахара… — Гладкий лоб Адриана слегка нахмурился.
"Чай горький, потому что твой взгляд, пока ты оцениваешь меня как гостью, острый, как иглы. Это заставляет меня хотеть проглотить свои слова."
Здесь не нужно продолжать притворяться непонимающей. Лицо Адриана, поразительно красивое, словно написанное кистью художника, слегка ожесточилось.
— Ты ведь не собираешься сказать что-то вроде: «Я слышал, ты болела, но рад видеть, что ты здоровее, чем я думал. Мне жаль, что тебе пришлось пережить все эти несчастья. Отныне я буду заботливым братом для тебя…» Ты ведь не скажешь такую глупость, принц Адриан?
— … — Адриан горько улыбнулся, словно не ожидал, что я зайду так далеко. — Титания, я всегда думал, что ты просто ребёнок…
— Если быть точной, было очевидно, что я просто пешка в руках наложницы Клео, поэтому ты не хотел рисковать, ввязываясь и создавая себе проблемы. Я не права?
— …У тебя действительно острый язык, не так ли?
Адриан неловко почесал щёку, выглядя немного смущённым, но я не купилась на это.
Это был человек, которого в оригинальной истории описывали как «змея»! Он из тех, кто скрывает все свои козыри до самого конца, ждёт, пока противник ослабит бдительность и совершит ошибку, а затем, в момент, когда пути назад уже не будет, перерезает ему горло и становится победителем.
— Наложница Клео, кажется, была в очень хорошем настроении.
— Не сомневаюсь в этом.
— Я был удивлён, когда ты внезапно настояла на том, чтобы самой присутствовать на Празднике подношений. Это не самое приятное событие… Разве это не опасно? У тебя даже нет подобающего рыцаря для защиты. И вторая наложница… нет никакой надежды, что она поедет с тобой.
— Так ты предлагаешь сопровождать меня, второй принц?
— Если ты попросишь.
— Неужели я казалась тебе настолько глупой, что ты думал, будто я открыто выступлю против наложницы Клео и встану на твою сторону? Хе-хе — нервный смех продолжал вырываться из меня.
Титания, тебе действительно не везёт с людьми.
После сегодняшнего ужина императрица и принц Адриан изменили своё мнение обо мне. С «бестолковой маленькой девочки, слишком глупой, чтобы быть полезной» на «ребёнка, с которым не просто играет наложница Клео, но и который сам может постоять за себя»
На первый взгляд слова Адриана могли показаться искренним проявлением заботы со стороны любящего брата, но... Если бы я приняла их за чистую монету, то нажила бы себе открытого врага в лице наложницы Клео. И вряд ли императрица и принц стали бы защищать меня от наложницы Клео.
Это я прямо перед императором вызвалась пойти одина ради всеобщего блага. Если бы я вдруг струсила и втянула в это Адриана, он бы наконец смог бы попасть на Праздник поднашений, на который его не пускала наложница Клео, под предлогом того, что он хочет помочь своей бедной сестрёнке. И в то же время ему не пришлось бы брать на себя ответственность, ведь он помогал просто из жалости. И самое главное, Титания навлекла бы на себя гнев наложницы Клео.
Он не собирается по настоящему защищать меня или брать под свой крыло, так зачем утруждать себя этим бессмысленным поступком? И все это под видом «заботы»?
— Я слышала, сколько людей приходило навестить меня, пока я была на грани смерти.
Бледно-зелёные глаза Адриана потемнели.
Я уронила кусочек сахара в свой молочный чай с тихим плеском.
— Никто не пришёл.
— …Титания.
— Тебе не кажется, что немного поздно играть в заботливого старшего брата только потому, что твоя глупая младшая сестра уезжает далеко?
— … — Адриан замолчал, словно ему нечего было сказать.
— Или, возможно, раз я бесполезная, никому не нужная младшая принцесса, у которой ничего нет, я должна быть благодарна, что ты наконец протягиваешь мне руку? В конце концов, тот, кто протягивает руку, — не кто иной, как сын императрицы, верно?
— …Титания. Мы всё ещё брат и сестра…
— Так же, как ты не считаешь принца Брайана своим братом, ты, вероятно, никогда не считал меня своей сестрой.
Среди императорской семьи только императрица и второй принц понимали понятие стыда. Но даже это чувство приличия… оно никогда не распространялось на младшую принцессу, которая была бесполезной, незначительной и безнадёжно упрямой.
Это было логично. Раз наложница Клео так очевидно мутила воду, не было причин провоцировать меня и рисковать начать ссору. Я просто не стоила хлопот. Никто не мог даже сказать наверняка, что я благополучно стану герцогиней Кастрайн; более того, мои отношения с женихом были в плачевном состоянии. Исход был очевиден.
Это было иронично. Никто никогда не протягивал руку Титании, когда она разваливалась на части, но в тот момент, когда она проявила хоть намёк на полезность, внезапно все захотели предложить помощь. Как же Титания, должно быть, жаждала любви. Она была ребёнком, чьё сердце так сильно сгнило, что у неё не было выбора, кроме как цепляться за глупую фантазию, что её жених, который так явно презирал её, может на самом деле заботиться о ней. Если бы кто-то протянул руку чуть раньше, возможно, всё не зашло бы так далеко.
— Когда я была безрассудной юной принцессой, тебе не было до меня дела. Даже когда я чуть не умерла, ты не удосужился обратить на меня внимание. Но теперь, когда я могу быть полезной, ты наконец почувствовал укол жалости?
— …Прости меня, Титания. — Адриан склонил голову.
Было удивительно, что он мог так без колебаний склонить голову и извиниться перед младшей сестрой, которая была на целую голову ниже его.
Никто никогда искренне не извинялся перед Титанией, даже когда она чуть не умерла.
— Как ты и сказала, это правда, что я начал заботиться о тебе только после того, как увидел, как ты вела себя в последнее время, и после того, что я увидел только что. Для кого-то вроде меня… называть себя твоим братом, должно быть, звучит нелепо.
— Но даже если мои обстоятельства лучше твоих, нельзя сказать, что у меня или у матери всё хорошо… Я знаю, что это, вероятно, звучит для тебя просто оправданием.
— И, честно говоря, по сравнению с наложницей Клео или принцем Брайаном, которые пытались использовать тебя так открыто, я хотел бы думать, что я лучший выбор.
Он был прав. Если бы наложница Клео или принц Брайан не были такими презренными людьми, у меня не было бы причин сидеть здесь и пить с ним чай. Не зря говорят: «Враг моего врага — мой друг».
— Учитывая, какой ты была умной сегодня, я сомневаюсь, что ты планируешь полностью разорвать со мной связи, не так ли?
Я колебалась мгновение. Проблема была в том, что у меня было не так много вариантов. Я не могла встать на сторону наложницы Клео, которая пыталась убить меня, использовала меня в своих целях и открыто манипулировала мной, или на сторону её ненормального сына. Я могу лишь притворяться непонимающей и действовать тайно.
Нелегко принцессе без власти противостоять любимой наложнице императора внутри дворца. Вот почему я попыталась принять так называемую помощь от семьи Кастрайн, но…
…Да. Если выбор стоит между людьми, которые даже не люди, и людьми, у которых есть хотя бы капля порядочности, то ответ очевиден. Последние побеждают с огромным отрывом.
Я проглотила вздох и заговорила:
— …Назовём это временным тайным союзом. Мы будем помогать друг другу, пока это не наносит серьёзного вреда ни одному из нас.
Принц Адриан уверенно усмехнулся. Честно говоря, он был проницателен и владел собой с поразительным мастерством.
— Знал! Ты никогда не пожалеешь об этом решении, сестрëнка.
— Не веди себя так, будто мы близки, Ваше Высочество.
— О, прости. Я серьёзно, мне правда жаль. Отныне я буду настоящим старшим братом. Клянусь.
— Не пытайся разыгрывать семейную карту в соглашении о взаимной выгоде.
Несмотря на мои холодные слова, Адриан только хитро улыбнулся, предложив сыграть в карты и сказав, что есть и другие развлечения, подозвав своих слуг, чтобы они принесли всякие вещи. Он выглядел как чрезмерно возбуждённый золотистый ретривер, который только что нашёл товарища по играм…
Возможно, это был вынужденный выбор, но я не могла не задаться вопросом, правильного ли человека я выбрала. В глубине души я безмолвно горевала.