Условия контракта между Раймондом и Титанией были известны лишь избранным внутри семьи Кастрайн. Так что слуги низшего ранга, не знающие, что Титания изменилась или заключила новое соглашение с семьёй Кастрайн, просто наблюдали за бесконечным потоком товаров, отправляемых Титании, которая слегла после инцидента в императорском дворце, и сплетничали между собой.
— Неужели эта проклятая принцесса снова использовала нашу госпожу?
— Может быть. Как новости так быстро распространяются здесь?
— Я слышал, она даже не умерла. Так почему они так усердствуют ради неё? В конце концов, как эта принцесса обращалась с нашим лордом Раймондом всё это время…
— Может, слух о том, что она не просыпается, тоже ложь. Сколько бессмысленной лжи мы уже слышали? При каждом удобном случае она жалуется на болезнь…
Наблюдая за слугами, которые нагло сплетничали у окна главного коридора, Виви задавалась вопросом, какой будет самый удовлетворительный способ разобраться с ними. Было хорошо наконец избавиться от растратчиков и провести реорганизацию персонала. Но кто мог предсказать, что наспех нанятые замены, привезённые из-за нехватки персонала, будут так болтать об этом инциденте? Как раз когда Виви раздумывала, вмешаться ли, холодный голос разнёсся по коридору.
— Я и не знал, что так много ничтожных глупцов, которые смотрят на семью Кастрайн свысока.
Группа, сбившаяся в кучу и перешёптывающаяся, подпрыгнула от неожиданности и поспешно начала оправдываться.
— Лорд Раймонд!
— М-мы только говорили из беспокойства о вас, милорд.
— Верно. Эта злая женщина, что, если она…
— Кто решил, что считать злом?
— …Простите?
— В чьих глазах она зла, а в чьих добра? Даже если её прошлое запятнано, она всё ещё моя невеста и спасительница Виви. Как удивительно, что в особняке Кастрайн нашлось так много людей, готовых оскорбить всю семью Кастрайн, называя их несведущими дураками, которых обвели вокруг пальца фарсом.
— Милорд, простите нас!
— Мы больше никогда не будем так небрежно говорить!
Виви удивлённо моргнула. Если бы её брат не вмешался, Виви сама собиралась вмешаться…
Дворецкий прибыл с опозданием, и Раймонд заговорил с ним очень холодным голосом.
— Отправьте их всех на рудники магических камней.
— Милорд!
— Если вы думали, что преступление, совершённое словами, не будет наказано мечом, вы ошибались. Держите рты на замке, пока не пожалели о проявленной мною милости.
Да, Виви не упустила того, как Раймонд в тот момент тоскливо посмотрел на рукоять своего меча. Он действительно подумывал о том, чтобы изрубить их прямо здесь и сейчас.
Семья Кастрайн владела двумя шахтами магических камней. На одной работали обычные рабочие, и безопасность ставилась превыше всего. Другая была опасным, коварным местом, куда обычно отправляли преступников.
Раньше такую дерзость игнорировали или, в худшем случае, наказывали урезанием зарплаты. Нет, если бы кто-то посмел сплетничать о вышестоящих, главный дворецкий или старшая горничная разобрались бы с этим до того, как случилось бы что-то серьёзное.
Раймонд, несомненно, был следующим главой семьи Кастрайн, и он всегда действовал соответственно. Но никогда раньше он не отправлял слуг на рудники для заключённых за одну-единственную ошибку…
Было ясно, что они ставят под сомнение само суждение семьи Кастрайн. Обвинять всю семью Кастрайн в том, что её одурачило маленькое представление Титании, было не чем иным, как оскорблением. Но всё же… Если считать, что небрежная речь — это преступление, то мой безупречно прямой старший брат, несомненно, будет чувствовать себя виноватым перед самим собой.
Виви слышала истории о прошлом принцессы Титании. Она получила краткое изложение перед поездкой в императорский дворец, особенно обо всём, что Титания сделала Раймонду. Только слушать об этом было ошеломляюще, но Раймонд вынес всё это, даже не моргнув.
Прямо сейчас у Раймонда явно были чувства к Титании. Он пытался рационализировать это, говоря себе, что естественно сделать так много для благодетеля семьи Кастрайн. Но есть огромная разница между публичным выражением благодарности и личным подходом к ней.
В прошлом Лизиантус не подходил к императорскому дворцу и близко. Но только посмотрите, как с тех пор, как Титания слегла во дворце императрицы, он ищет любой предлог, чтобы проникнуть внутрь, — это всё показывает. Даже когда Раймонд был невероятно занят, если Лизиантусу удавалось войти во дворец, Раймонд каким-то образом находил его и придумывал всевозможные предлоги, чтобы забрать его. Для Виви это выглядело откровенно нелепо.
— Не стоит волновать пациента.
— Ах! Брат! Брат! Почему ты такой! Я действительно пришёл навестить её!
— Ты правда думаешь, что твой визит поможет ей? Даже во время поджога Розового дворца ты…
— Но я уже объяснил! Мы спланировали это вместе! Блин, она действительно нечто. Но, ну… Теперь, когда я думаю об этом, она, кажется… Во дворце… Нет, неважно…
— Во дворце?
— Нет, просто… С ней плохо обращаются? Этого не может быть, правда…? Но она говорила что-то о растратах или о чём-то, и это звучало подозрительно.
— …Растраты?
— Да… Она сказала что-то вроде: «К чёрту того казначея, который прикарманил средства». Я имею в виду, просто взглянув на её одежду, можно подумать, что она живёт в полной роскоши. Или это потому, что бюджета так много, что она отщипывает сверху?
Раймонд замолчал на мгновение, а затем начал безжалостно допрашивать Лизиантуса обо всём, что Титания сказала ему во время инцидента с поджогом Розового дворца. Лизиантус послушно отвечал, но, казалось, он инстинктивно начинал что-то подозревать.
— …Я действительно думал, что она живёт хорошо.
– Чёрт возьми. Может, она даже не чувствовала себя в безопасности в собственном доме.
Раймонд молча слушал Лизиантуса, ничего не говоря. Но Виви, стоящая прямо в коридоре, могла это видеть. Лицо Раймонда было бледнее обычного. Поэтому она заговорила о браке, чтобы спровоцировать его. Надеясь, что он выпустит хоть немного из того, что накопилось внутри, надеясь, что он попытается как-то это решить.
В отличие от растерянной Титании, Раймонд продвигал брак спокойно, почти слепо решительно. Только из этого Виви чувствовала, что может болезненно осознать, насколько искренним был Раймонд…
— Так что, пожалуйста, не используйте этот предлог, чтобы вмешиваться в мою жизнь впредь.
Его полностью отвергли.
— Я не знаю.
— Чего ты не знаешь?
— Ответа на свои собственные действия. — Раймонд, в отличие от своего обычного «я», не сводил взгляда с пола кареты. Он даже не мог смотреть на Виви. Его голос был едва слышным шёпотом. — …Принцесса Титания права. Если она хочет превратить мою благодарность в долг, пусть так. Я не против. Мои отношения с ней неплохи… Помолвка всегда была просто для вида… — Он нахмурился, словно что-то острое кололо его в груди. — И вдобавок я опоздал…
Всякий раз, когда Раймонд вспоминал момент, когда дыхание Титании угасло у него на руках, ему казалось, что его собственное сердце останавливалось. Он был рядом со многими людьми в момент их смерти. Он утешал бесчисленное множество смертельно раненых. Но это было по-другому. Наблюдать за тем, как нечто настолько хрупкое, настолько легко ломающееся, что даже слишком крепкие объятия могли бы раздавить её, медленно угасает у него на руках… Это было впервые. Видя слабую улыбку на её губах, словно она наконец обрела покой, словно она говорила себе, что на этот раз всё в порядке, его грудь сжималась от боли. Это было чувство, которого он никогда раньше не знал.
Момент, когда её дыхание исчезло, а затем вернулось. Он инстинктивно подумал. Что-то было не так. Он действительно опоздал. И только этот факт заставлял его чувствовать, что он всегда будет грешником перед ней.
— …Потому что я почти не спас еë.
Так что правильно, что она обижается на него, держит дистанцию. Вот что он говорил себе. Но его золотые глаза яростно дрожали, как маленькая лодка, попавшая в шторм.
— То есть, ты хочешь сказать, что ты весь измучен чувством вины, брат?
Виви вздохнула, глядя на молчащего Раймонда. Иногда люди со стороны могут видеть вещи яснее, чем те, кто в них вовлечён. Раймонд не мог опровергнуть идею, что он действовал из чувства вины, но для Виви это была не вся картина. Раймонд не был настолько глуп, чтобы заставлять себя жениться только потому, что чувствовал себя виноватым.
— Уф, я не знаю, я просто не понимаю. Брат Лизиантус был абсолютно в восторге. Если бы вы двое могли разделить свои чувства пополам и объединить их, было бы как раз в самый раз.
— …Лизиантус что-то тебе сказал?
Было ли это чувством вины, чувством ответственности или сожалением о прошлом? Её старший брат, внезапно глубоко потрясённый из-за Титании. Её средний брат, который поджёг дворец, а затем, словно поджёг собственное сердце, внезапно без конца говорил о Титании. Но в то же время её старший брат был так чувствителен к реакции своего среднего брата…
Глаза Виви затуманились. Почему-то ей внезапно захотелось сказать Титании, чтобы она просто бежала, пока у неё ещё есть возможность.