Я осторожно отодвинула занавеску у окна и выглянула наружу, чтобы посмотреть, что происходит. Там, перед главными воротами Сиреневого дворца, я увидела людей, стоящих на коленях и громко причитающих. Их лица были знакомы. Горничные из Розового дворца. Только старшей горничной Натали не было среди этой группы.
— Ваше Величество императрица!
— Пожалуйста, скажите нам хотя бы, жива принцесса Титания или мертва, Ваше Величество!
— Мы ничтожные слуги, которые не смогли защитить свою госпожу. Как мы можем надеяться жить? Мы только хотим знать, в безопасности ли принцесса Титания, перед тем как умереть!…
Их актёрские способности действительно что-то… Если бы это была историческая драма, это была бы сцена, где все министры преклоняют колени перед королём и кричат: «Пощадите нас, Ваше Величество!»
Должно быть они работали в Розовом дворце, но даже горничные, которых я видела не более трёх раз, все присоединились. Они практически выставляли напоказ свои передники и рукава, теперь грязные и мятые от пыли и пятен. Некоторые из них даже выглядели так, будто намазали лица пеплом, их глаза были тёмными, волосы растрёпанными, когда они причитали, как беженцы, едва спасшиеся от бедствия. Что ж… полагаю, бегство от наложницы Клео — это бедствие, так что сравнение не совсем неверное.
Принц Адриан, который, вероятно, догадывался и о зачинщике, и об их мотивах, горько улыбнулся.
Я пожала плечами.
— Похоже, императрица сейчас в затруднительном положении.
— Если она скажет, что я тяжело больна и прогонит их, её раскритикуют как жестокую за то, что она выгнала слуг, которые просто беспокоятся о безопасности своей госпожи. Но если она опрометчиво заявит, что я не желаю их видеть, то с этого момента будет невозможно держать двери дворца закрытыми и продолжать сопротивляться.
То, как они раньше смотрели на меня свысока, игнорировали меня и небрежно относились к своим обязанностям, здесь не имеет значения. В конце концов, моя жизнь висела на волоске, и эти, якобы верные слуги, пришли из-за беспокойства обо мне. Если я сейчас начну указывать на их недостатки, я буду выглядеть мелочной.
В конце концов, всё это дело рук наложницы Клео. Что бы ни случилось, её цель — проверить почву. Независимо от того, как я отреагирую, уже само получение реакции — для неё победа. Потому что, по крайней мере сейчас, за меня отвечает императрица.
Действительно, разве я когда-нибудь не знала, что это за место — императорский дворец? Я знала это лучше всех. Я переосмыслила свои мысли с новым чувством осознания.
Адриан спокойно спросил:
— Что ты хочешь, чтобы я сделал?
Это была цена, которую императрице пришлось заплатить за то, что она позволила мне остаться в своём дворце. Только за то, что она закрыла глаза и позволила семье Кастрайн безопасно лечить меня, она должна рискнуть своим достоинством и честью императрицы, так или иначе. В любом случае, это долг, который я должна вернуть. Так что я должна найти способ разрешить это, чего бы это ни стоило.
— Ты выявил всех шпионов наложницы Клео, скрывающихся во дворце императрицы?
— Да. По крайней мере, никто из них не может приблизиться к твоей комнате.
— Но невозможно скрыть тот факт, что члены семьи Кастрайн приходят и уходят. Они ведут себя так, потому что знают, что сейчас ни у кого нет оправдания, чтобы остановить их.
Теперь, когда у семьи Кастрайн есть благодетель, ничто не стоит у них на пути. Семья Кастрайн была той, кто мог выгнать их всех, крича: «Пациенту нужен отдых! Слишком шумно! Вон!» Они даже готовы рискнуть конфликтом с императорской семьёй.
Вот почему эти слуги ждали времени, когда семьи Кастрайн не будет рядом. Если слуга дворца императрицы попытается выгнать их самостоятельно, поползут слухи: «Что они делают с принцессой Титанией, если даже те, кто за ней ухаживал, не могут её видеть?» Мы не могли иметь с ними дела напрямую. Мы не могли также прогнать их без оправдания. Но впускать их во дворец было ещё хуже…
— Давай скажем, что я всё ещё едва держусь за жизнь, приходя и уходя в сознании.
— Думаешь, они поверят?
— Поверят они или нет, что они сделают? Верховный жрец подтвердит.
Адриан покосился на меня, словно вспоминая верховного жреца, который, вероятно, валялся без сил в соседней комнате, и удивился: «Правда…?»
Конечно, альфой и омегой этого плана был верховный жрец. Его привела сама семья Кастрайн. Он не поддастся императорскому давлению, так что такая мелкая работа не должна быть для него проблемой.
— Если они так беспокоятся о моём благополучии, что не могут ни есть, ни спать… — Я злобно усмехнулась.
Я заставлю их жить жизнью, где их слова и поступки совпадают. Я позабочусь о том, чтобы они на собственной шкуре прочувствовали, что значит, когда слова становятся реальностью!
Честно говоря, если бы они просто вели себя прилично, они могли бы избежать всех этих хлопот. Если они собираются толпой врываться, устраивать сцены и изо всех сил пытаться спасти свои шкуры без капли раскаяния, когда кто-то якобы на пороге смерти, тогда им лучше быть готовыми к этому. Верно?
Ешьте это дерьмо. Давайте, ешьте! Набивайте животы, пока не лопнете!
— …Конечно, они все добровольно возьмут на себя покаяния, обычно предназначенные для благочестивых, молясь о моём выздоровлении, верно? Чтобы доказать свои верные сердца, с величайшей искренностью. Даже если это прямо рядом с дворцом императрицы.
— Раз верховный жрец здесь, давай попросим его организовать молитвенное бдение о моём выздоровлении прямо у дворца императрицы. Люди могут приходить и уходить, днём и ночью, чтобы все могли засвидетельствовать их истинную преданность своей госпоже. Естественно, это должно продолжаться без перерыва, пока я не приду в сознание, верно?
Версия меня, отражавшаяся в глазах Адриана, улыбалась как ангел.
***
Мэри чувствовала, что умирает.
К-как всё так обернулось?
Наложница Клео настаивала, определённо настаивала, что ничего серьёзного не будет! Она говорила, что нет смысла от создания проблем во дворце императрицы, так что в худшем случае, после пары часов ожидания, всё закончится. Она сказала, что наиболее вероятный исход — их выгонят за то, что они устроили переполох перед дворцом императрицы. Маловероятно, что их впустят внутрь, чтобы увидеть Титанию напрямую, но если каким-то чудом это случится, они просто должны будут цепляться и суетиться, притворяясь, что беспокоятся о ней.
Если их выгонят, они могли бы просто жалобно плакать и бродить по дворцу, распространяя слухи о том, как они обеспокоены. Создав этот образ заранее, даже если император позже захочет наказать некомпетентных слуг, которые не заметили несчастный случай с Титанией во дворце, они выживут. Так что, по сути, это было и в их интересах.
Даже если Титания очнётся, она была такой одинокой, голодной до любви девушкой. Увидев все их слёзы и причитания, она, вероятно, смягчится и простит их…
Как ни посмотри, это был неплохой совет. Поэтому они все собрались вместе, ища способ выжить, и в итоге громко рыдали перед воротами дворца императрицы.
«Принцесса Титания, вы в безопасности?» — плакали они, лица, мокрые от слёз, устраивая такое жалкое представление, что любой, кто увидел бы их, был бы тронут. Но затем,
— Ради принцессы Титании нам нужна ваша искренняя преданность.
Почему, почему в этот знойный летний день они должны быть закутаны с головы до ног в толстую, жёсткую ткань? Почему они должны голодать целый день… чтобы молиться, следуя указаниям жреца?
— Эй! Ты там, разве у тебя уже не слипаются глаза?
Аскетическая молитва? Она слышала, что глубоко верующие семьи иногда делали такое в храме, когда их любимый человек был болен. Но это был императорский дворец, а не храм! Так почему, чёрт возьми…!
— Вы все утверждали, что с радостью отдадите свои жизни ради выздоровления принцессы Титании! Неужели ваша преданность была настолько поверхностной, что рассыпалась при первых признаках физических лишений?
Роланд, сидевший рядом с Мэри, сильно дрожал и выпрямился без единого слова протеста.
Если ты выглядел так, будто вот-вот задремлешь, тебя окатывали водой. Если ты не мог держать спину прямо и начинал сутулиться, тонкая трость хлестала по подошвам ног. Это была буквально пытка!
Они сказали, что будут продолжать, пока принцесса Титания не очнётся, но откуда им знать, когда это будет? Прошло уже два полных дня, и кроме небольшого количества воды и соли, они ничего не ели. Мир кружился у них перед глазами.
Мэри стиснула зубы и заговорила напряжённым, измождённым голосом. Она больше не могла терпеть!
— П-пожалуйста, жрец…
Сначала верховный жрец сам давал им указания. Но со следующего дня за руководство взялся недавно прибывший, сурового вида жрец из храма. Его жёсткое выражение лица выглядело так, будто из него нельзя было выжать ни капли крови, даже если уколоть иглой. Но жрец есть жрец! Наверняка, если она скажет, что не может продолжать…
— Хм, это, я…
— Нет испытания хуже смерти. — Жрец мягко улыбнулся. — Молиться Богу о жизни и смерти вашей госпожи, а затем пасть духом при первых же трудностях… Такие поверхностные, мирские молитвы могут навредить принцессе Титании.
У Мэри пересохло в горле. Только тогда она по-настоящему почувствовала, в какой опасности находится. Ах, да. Мне никогда не следовало ввязываться в это с самого начала. Если бы она не начала, это было бы одно. Но теперь, когда она согласилась и начала молиться спустя рукава, прекратить это по своему желанию, потому что слишком тяжело, было бы прямым оскорблением принцессы, чья жизнь висела на волоске! Если только она действительно не умрëт!
Н-нет, не может быть, чтобы они действительно морили голодом и лишали сна столько людей… конечно… они не будут так делать, пока принцесса не очнётся…
Но как долго это будет продолжаться? Что, если они будут бесконечно повторять это, подкармливая их лишь хлебными крошками и водой, чтобы они не умерли…?
— А теперь давайте возобновим наши молитвы. — Жрец объявил это мягким голосом. — О скорейшем выздоровлении принцессы Титании.
Мэри ощутила себя в настоящем аду. И поняла, что она никогда не сможет выбраться из него сама.