В ЦЕНТРЕ похожей на ротонду исследовательской лаборатории стояло множество каменных статуй в человеческий рост — точнее, окаменевших людей, похожих на статуи. Их собрали здесь сотнями: они застыли с муками на лицах, а некоторые — даже с ненавистью.
Между статуями деловито двигались исследователи в белых халатах и маги в мантиях. Вокруг расставили всевозможное оборудование, и учёные с магами торопливо переходили от прибора к прибору.
Я, Лиам Сера Банфилд, наблюдал за всем этим с приподнятого перехода.
— Интересно, какими людьми они окажутся, когда проснутся?
Не так давно я истребил пиратов, которые досаждали владениям моего друга, Курта Сера Экснера. Среди сокровищ, освобождённых мной у этих пиратов, оказались и эти окаменевшие люди.
Я понятия не имел, как и почему их обратили в камень, но в момент окаменения им была дарована хотя бы одна милость. Или, может быть, проклятие. С какой стороны ни посмотри, их сознания были привязаны к каменным телам, и даже спустя сотни лет их разум оставался цел. Они могли думать, будучи превращёнными в камень, — настоящая живая смерть.
Кто-то по какой-то причине потрудился окаменить этих людей и наложить на них такое страшное проклятие, но я был столь же твёрдо намерен их оживить.
Пока я с интересом смотрел вниз, рядом со мной стояла Амаги в традиционной форме горничной. Она выглядела в точности как прекрасная — пусть и бесстрастная — женщина, но на самом деле была роботом. Её в остальном классический наряд странно открывал плечи, и на каждом плече виднелся знак, обозначавший её как творение рук человеческих.
Красные, ярко сияющие глаза Амаги тоже были устремлены на окаменевших людей. Она сказала:
— Вы действительно собираетесь освободить их, мастер? Эти люди не только окаменели, на них ещё и наложено проклятие. Должна быть причина, по которой кто-то пошёл на такое. Вас не беспокоит, что освобождать их может быть опасно?
Возможно, Амаги была права. Если они окажутся дурными людьми, освобождать их будет ошибкой, но мне было слишком любопытно, чтобы удержаться. Хотелось узнать, какие злодеяния могли привести к настолько суровому наказанию.
— Я просто хочу услышать их версию. Не волнуйся: если, освободившись, они начнут буянить, я тебя защищу.
Я приподнял меч, висевший у меня на поясе, и Амаги чуть сузила глаза — как мне показалось, от веселья.
— А если вы не справитесь, мастер?
— Значит, умру здесь.
Со стороны мой ответ, возможно, звучал философски, но я совсем не чувствовал опасности. В конце концов, у меня был ангел-хранитель — «Проводник». В прошлой жизни меня предали и отправили в ад, но Проводник даровал мне спасение. Он переродил меня в этом мире и всё это время даже оказывал последующее обслуживание. Честно говоря, я даже задавался вопросом, не был ли весь этот случай подарком от него.
Амаги явно беспокоилась обо мне, но настаивать не стала и вновь перевела взгляд на статуи.
— Окаменение начинает спадать.
— Захватывающе.
Какими же людьми они окажутся? Узнать это — уже достаточная причина их освободить.
Маги читали заклинания, и слои проклятий, отпечатанные в статуях, один за другим сходили. Тем временем кто-то объявил по внутренней связи:
— Начинаем введение эликсиров!
Эликсиры были загадочными лекарствами от всех недугов, пользоваться которыми следовало с предельной осторожностью, и потому всю лабораторию заполнило нервное напряжение. Эти таинственные снадобья стоили невероятно дорого: даже в этой межзвёздной империи их нельзя было производить массово. С потолка опустились бесчисленные сосульки, сформированные из эликсира. Коснувшись статуй, они ломались и обращались в жидкость, растекавшуюся по камню. Учёные в халатах наблюдали за процессом и через нужные промежутки вводили другие препараты.
Статуи начали менять цвет, затем камень пошёл трещинами и стал отваливаться кусками. Из этих оболочек появлялись люди — все нагие. Статуи выглядели одетыми, но их одежды, должно быть, рассыпались вместе с каменной массой.
Освободившись, люди один за другим бессильно опускались на колени и оглядывали собственные тела. Одни плакали от радости, вновь получив возможность двигаться, а некоторые заметили, что я наблюдаю за ними, и просто уставились в мою сторону. Кто-то смотрел настороженно, кто-то испуганно, кто-то непроницаемо… но одна женщина подняла глаза ко мне и протянула руки.
У женщины, тянувшейся ко мне, были сиреневые волосы и такие же глаза. Некоторые — нет, пожалуй, большинство — освобождённых людей будто несли в себе тяжёлую, застарелую тьму, а эта женщина, наоборот, словно излучала свет.
Амаги как раз получила доклад от магов и передала мне текущую обстановку:
— Похоже, они едва в сознании, но, когда им объяснили, что именно вы ответственны за их освобождение, они, кажется, поняли.
Услышав это, я наверняка довольно самодовольно улыбнулся.
— Очень удобно. Если они будут считать себя моими должниками, я смогу их использовать.
Я хмыкнул, и Амаги озадаченно склонила голову. Выражение её лица почти никогда не менялось, но мне казалось, что я умею читать её чувства по едва заметным изменениям поведения.
— Ч-что? — спросил я.
— Ничего. Мне просто показалось, что вы этим наслаждаетесь. В любом случае, эти люди только что освобождены, они должны быть дезориентированы, если не травмированы. Скорее всего, им потребуется психологическая помощь и время на восстановление.
Я посмотрел вниз, на сиреневоволосую женщину, которая глядела на меня. Её глаза казались почти пустыми. Среди освобождённых было и множество бледных людей, с кожей почти тёмно-синего оттенка.
— Немедленно начните лечение. Когда они восстановятся, мы их расспросим и узнаем, кто они и откуда. Нужно же выяснить, почему их окаменили, верно?
— Будет исполнено.
Амаги повернулась к другим, чтобы передать мои приказы.
Когда операция завершилась, я скрестил руки на груди и задумался, чем заняться дальше.
— До поступления в начальную школу у меня остаётся всё меньше времени. Пожалуй, пора разбить мою «копилку».
Стоило начаться школе, и я уже не смог бы какое-то время делать всё, что вздумается. Значит, пока была возможность, следовало набить карманы.
Амаги с любопытством посмотрела на меня.
— Копилку? Я не знала, что она у вас есть, мастер.
— Не при мне, конечно. Зато их у меня много.
Я взглянул на куполообразный потолок и развёл руки.
— Запускайте корабли! И не забудьте погрузить «Авид» на «Вар»!
«Авид» был моим личным мобильным рыцарем — человекоподобным оружием высотой двадцать четыре метра, полностью чёрным, с массивными щитами на обоих плечах.
«Вар» был супердредноутом, кораблём длиной в тысячи метров, который служил флагманом флота в десятки тысяч судов. Проще говоря, это был невероятно крутой линкор — настолько крутой, что внутри него жил целый город. Эта особенность супердредноутов казалась мне бессмысленной, но, видимо, его можно было считать чем-то вроде мобильной космической колонии. Да, я пошиковал и потратил на строительство огромную сумму, но подобная роскошь — привилегия, которой должны наслаждаться злые лорды вроде меня! Я мог взять тяжело заработанные налоговые деньги подданных и швырять их на всё, что только пожелаю. Если это не зло, то что тогда зло?
И на все эти налоговые деньги я намеревался совершить самый глупый поступок из всех — начать войну. Хотя, по правде говоря, то, что я собирался устроить, настоящей войной назвать было нельзя. Скорее односторонней резнёй. В конце концов, моя армия и я были невероятно сильны.
В мире, в котором я переродился, существовали так называемые космические пираты — злодеи, творившие свои грязные дела среди звёзд.
Эти пираты действовали с крепостей, чаще всего переделанных спутников, из которых уже добыли ресурсы, и прятали в этих базах награбленные сокровища. Их форты, как правило, были тяжело вооружены, чтобы их было легче оборонять, но для меня они всё равно были не более чем «копилками».
С мостика «Вара», моего чересчур огромного космического линкора, я наблюдал за ходом боя. Мои корабли, флот дома Банфилд, сейчас атаковали очередную такую пиратскую крепость. Десятки тысяч кораблей обрушивали на неё шквал энергетических лучей и более традиционного оружия, слой за слоем срезая оборону. Даже неспециалисту было бы ясно: преимущество полностью на нашей стороне.
Операторы на мостике докладывали мне о ходе битвы.
— Отряд мобильных рыцарей проник в крепость противника.
— Маршрут проникновения обеспечен. Отправляем десант.
Когда мои войска успешно вторглись в астероидную крепость, я поднялся с кресла и отдал приказ:
— Подготовить «Авид» и обычный экипаж.
Все офицеры на мостике встали со своих мест и отдали честь. Зрелище было ещё то: за годы с тех пор, как я стал их лордом, я немного подрос, но всё ещё выглядел всего лишь подростком.
— «Авид» готов к запуску, сэр, — сказал командир.
Я улыбнулся злодейской улыбкой.
— Скоро мне отправляться в школу. Нужно оторваться, пока есть возможность.
Сказал я это так непринуждённо, будто собирался взять выходной и прокатиться на другой машине ради развлечения.
Я сражался с космическими пиратами не потому, что ненавидел их, не ради справедливости и не по какой-либо похожей причине. Просто такова была моя сущность. Не всегда властных злодеев побеждают союзники справедливости; иногда это делают злодеи покрупнее — такие, как я! Для меня это было почти хобби, да ещё и прибыльное, что делало его куда веселее.
— С нетерпением жду, сколько сокровищ эти пираты успели для меня накопить.
Космические пираты усердно наживали богатства, а потом приходил я и забирал всё себе. Именно поэтому я называл их крепости своими копилками.
Когда передовые группы пробили путь внутрь вражеской крепости, я сам проник туда на «Авиде» и «развлекал» защитников голыми руками своей машины. Эти роботические кисти назывались манипуляторами и вообще-то были точной техникой для тонкой работы. Обычно ими не сражались, но мой «Авид» был особенным.
— Ну что такое? Давайте, сопротивляйтесь лучше! — крикнул я.
Я сжал голову вражеского мобильного рыцаря и легко раздавил её манипулятором. Даже большая груда металла в руках «Авида» была словно замазка. Мне никак не удавалось насытиться этой ужасающей мощью.
Обломки вражеских мобильных рыцарей и другого оружия плыли рядом в невесомости. Покончив с очередной целью, я отбросил её от себя.
— Слышал, у этой банды было пять тысяч кораблей, но угрозы из них не вышло.
Пока я сетовал, что на этот раз не получил столько удовольствия, сколько надеялся, один из моих гвардейцев бросился перед «Авидом».
— Отступите, лорд Лиам!
Гвардейца, вышедшего вперёд, чтобы меня защитить, отбросило вражеской атакой. Охранять меня поручали только элитным рыцарям, значит, тот, кто отшвырнул его, должен был быть серьёзным противником.
Передо мной стояло человекоподобное оружие, которым управлял пират, некогда бывший рыцарем. Рыцари — бойцы, прошедшие тяжёлую физическую и боевую подготовку, благодаря которой они во много раз превосходили обычных солдат. Они были ценным военным ресурсом, но и нанимать их было дорого. В итоге некоторые рыцари становились пиратами. Впрочем, против пиратских рыцарей как таковых я ничего не имел.
Рыцарь прыгнул на меня с настоящим мечом, зажатым в манипуляторе. По движениям было видно, что он сильнее врагов, с которыми я дрался до сих пор. Раз он вывел из строя одного из моих гвардейцев, пилотом тоже был неплохим. К тому же его модифицированный мобильный рыцарь выглядел новым, не хуже машины вроде моделей «Немайн».
— Твои дни сочтены, Лиам Охотник на пиратов! За твою голову в нашем мире назначена награда!
Во многих межзвёздных империях за головы особо опасных пиратов назначали вознаграждения. Из-за моей репутации охотника на пиратов, похоже, сами пираты тоже назначили награду за меня.
Похоже, в мире космических пиратов меня разыскивают. Прекрасно!
Я провернул один из щитов «Авида» и отбил удар рыцарского меча. От столкновения посыпались искры.
— Впервые слышу. Сколько за меня дают?
— Смейся, пока можешь, мальчишка! Скоро Семья...
Пиратский рыцарь, похоже, передумал договаривать и замолчал. Я потерял интерес и пнул его машину в сторону.
Я сжал лазерный клинок в правой руке «Авида».
— Время вышло. Что ж, немного ты меня развлёк.
Я хотел узнать, сколько назначили за мою голову, но раз он не сказал, я его разрубил.
И тут я заметил странность.
— С «Авидом» что-то не так.
Я провёл проверку правой руки машины, и результаты показали неисправность. Проблема была в суставах, и случалось это уже не впервые.
— Опять? Я же только что отправлял его на обслуживание.
Когда я пошевелил рукой, по ней пробежали вспышки электричества. Похоже, я её перегрузил.
— Ниас что, халтурит?
Ниас была инженер-капитаном Седьмого оружейного завода и отвечала за обслуживание «Авида». Она была блестящим инженером, но во всём остальном — совершенно бесполезной красавицей. Правда, на свою работу она обычно не забивала… Я дал ей достаточно времени и средств на обслуживание «Авида», так что дело вряд ли было в халтуре или чём-то подобном. И всё же, раз проблема повторялась уже не раз, я не мог не злиться.
— Когда вернусь, поговорю с ней.
Вскоре я увидел, что мои люди закончили зачистку врагов и ждут новых приказов. К счастью, пилот той гвардейской машины, которую отбросило, оказался невредим и обратился ко мне:
— Лорд Лиам, специальный десантный отряд «Сокровище» прибыл.
— Отлично! Ну что, начинаем охоту!
Я решил оставить проблему с «Авидом» на потом и выбрался из кабины. Снаружи я встретился с командой, которую специально собрал для охоты за сокровищами. «Специальный десантный отряд “Сокровище”» чем-то напоминал мне токусацу-шоу, которые я смотрел в детстве. Хотя на деле это был просто элитный отряд. Этот спецназ мог справиться с любой ситуацией, в которую мы могли попасть во время поиска сокровищ. Да… само словосочетание «спецотряд» заставляет кровь любого мальчишки кипеть!
— Найдём сокровища! Не спать, люди!
— Есть, сэр!
Выстроившись передо мной, бойцы отдали честь, затем разошлись по зоне невесомости и отправились на охоту, чтобы разграбить вражескую крепость. Сама эта крепость, обломки побеждённых космических пиратов — всё это станет моей прибылью. Поэтому я и считал пиратов продолжением собственного кошелька.
Относительно говоря, в этой копилке оказалось не так уж много, но на приятную прибыль хватило.
Вернувшись в особняк, я шёл по коридору вместе с дворецким Брайаном Бомонтом. Обычно он был добродушным стариком, но сейчас хмурился и дерзко высказывал мне своё мнение.
— Господин Лиам, вы действительно называли крепости космических пиратов «копилками»? А я-то думал, что в вас проявилась какая-то милая сторона. Как же я ошибался!
Он, вероятно, решил, что я говорил о настоящей копилке, но всё это владение было моим активом. Зачем мне буквальная вещица вроде копилки?
— Сам виноват, что не так понял.
— Любой бы подумал то же самое!
Поскольку я считал себя злодеем, мне хотелось окружить себя одними поддакивалами. Я не хотел иметь дело с людьми, которые мне возражают. Но Брайан служил дому Банфилд уже много лет, занимал важную должность дворецкого и управлял всем, что касалось особняка, где я жил. Просто так прогнать его я не мог. Поэтому и позволял ему немного дерзить, как бы это меня ни раздражало.
Он продолжал ворчать:
— Кто вообще говорит: «Пойду разобью копилку», — а потом мобилизует армию?!
— Это моя армия! Что плохого в том, что я использую её, когда хочу?
Я отвернулся от Брайана, но он поспешно обошёл меня с другой стороны, чтобы снова оказаться в поле зрения.
— Вы уже достаточно воевали. Пожалуйста, больше не выходите на передовую! Я ночами не сплю, так за вас переживаю!
Я мог представить, насколько измученным выглядело моё лицо, пока этот старик преследовал меня и вытирал слёзы носовым платком.
— Да-да. Всё равно я скоро отправляюсь в школу. Только проследи, чтобы «Авид» отправили на Седьмой оружейный завод, понял?
— Уже всё устроено.
Стоило мне упомянуть школу, и плач Брайана сменился слезами счастья.
— Не могу поверить, что вы наконец достаточно взрослый, чтобы пойти в начальную школу, господин Лиам. Я так счастлив, что могу расплакаться.
— Ты и так постоянно плачешь.
Начальная школа была местом, где дети дворян Империи Алгранд получали следующий этап образования. Посещать её могла только избранная элита, но из-за огромных масштабов межзвёздной империи эта «избранная горстка» на самом деле была весьма многочисленной. Эти дети, на плечах которых лежало будущее Империи, учились на специально выделенной для этого планете. Шесть лет они должны были жить в кампусе, приобретая знания, опыт и навыки, необходимые дворянину.
В общем, по сути это была школа для богатеньких детей. Её можно было даже назвать чем-то вроде исправительного учреждения, где избалованных дворянских сопляков, выросших в роскоши, учили минимуму, необходимому для нормального общения с другими людьми. В конце концов, даже небогатые дворяне правили целыми планетами. Я был уверен: мои одноклассники окажутся кучкой идиотов, которые росли королями в собственных владениях, как и я, и будут только создавать проблемы, попав в настоящее общество. Начальная школа должна была всё это исправить. Какая жалкая затея.
Брайан вытер слёзы и начал перечислять мои планы на день.
— Сегодня у вас снова много посетителей, господин Лиам. Правда, один из них немного проблемный...
Услышав это, я остановился и вздохнул.
— Опять?
Благотворительность совершенно бесполезна.
В приёмной я сидел с Амаги рядом и смотрел на того самого посетителя, о котором упоминал Брайан.
— Значит, вам нужна финансовая поддержка?
Посетитель, мужчина в костюме с серьёзным лицом, занимал руководящую должность в организации под названием Планетарная группа восстановления. Они занимались тем, что возвращали пригодность к жизни планетам, разрушенным человеческими руками, и вся их деятельность была возможна только благодаря пожертвованиям богачей.
— Да, милорд. Мы хотели бы, чтобы вы поняли, чем мы занимаемся, и по возможности нас поддержали.
Он горячо рассказывал мне о своей благотворительной работе, надеясь вытянуть из меня деньги. Сейчас речь шла о том, сколько разрушенных планет существует.
— Так много миров опустошены войной и варварскими пиратами. Неправильно просто оставлять их в таком состоянии. Кроме того, множество жителей этих миров лишились дома и скитаются где придётся. Наша работа возвращает этих беженцев на твёрдую землю, на восстановленные планеты.
Ну разве не благородный настрой?
— Похоже на прекрасное начинание. Я впечатлён вашими идеалами.
— Значит, вы окажете нам поддержку!
Мужчина обрадовался, решив, что я согласился стать их покровителем.
— Восстановление разрушенных планет и правда звучит прекрасно, но финансовой помощи я вам не окажу. И больше не показывайтесь здесь.
— А?
Я откинулся на диване и ухмыльнулся ему. Благотворительность? От одной мысли мутило.
— Можете сколько угодно помогать людям, но я не хочу иметь с вами ничего общего. В вашей благородной работе я не заинтересован.
Сейчас я уже никогда так не поступил бы, но в прошлой жизни, когда видел ящик для пожертвований, обычно бросал туда несколько монет. Я думал, что это правильно, если поможет кому-то. Но когда в прошлой жизни страдал сам, я был готов на что угодно, лишь бы вернуть хотя бы эту мелочь. Я мечтал о любых деньгах, до которых мог дотянуться, даже если хватило бы только на один рисовый шарик. Но никто мне не помог. Я пытался собрать средства как только мог, но обо мне никто даже не подумал. Тогда я наконец понял: благотворительность не приносит ничего, кроме самоудовлетворения.
— Честно говоря, я ненавижу таких, как вы. Пожалуйста, продолжайте помогать другим и гладить себя по голове за добрые дела.
Мужчина дрожал, а лицо у него покраснело от негодования.
— Р-разве подобные слова пристало говорить лорду, которого восхваляют как мудрого правителя? Я возлагал на вас большие надежды!
— Надеяться можете на что угодно, но я не обязан этим надеждам соответствовать. И когда это я называл себя мудрым правителем?
Этот тип идиот?
— Ваши подданные ждут от вас великих дел. Они превозносят ваши добродетели, а на деле вот каков вы? Вы даже не заслуживаете называться лордом!
— Мои подданные просто ошибаются насчёт меня. А вы, кажется, стали слишком дерзким.
Я посмотрел на него в упор, и мужчина покрылся потом.
— Е-есть очень важные дворяне, которым не понравится, если вы тронете меня!
Действительно, существовали дворяне, увлечённые благотворительностью и достаточно богатые, чтобы тратить на неё деньги. В брошюре, которую показал мне гость, я узнал несколько имён. Богатые дворяне нередко занимались пожертвованиями, но я не собирался пополнять их ряды.
— Думаете, если бросить в меня несколькими именами, я испугаюсь и соглашусь? Это мои владения. Здесь закон — я. Одного человека я легко могу стереть, если захочу.
Ни один дом не стал бы защищать человека, который пришёл в мои владения читать мне нотации. Если бы я его наказал, мне разве что высказали бы пару строгих слов. Немногие крупные дворяне всерьёз верили, что человеческие жизни действительно имеют ценность. Для нас человеческие жизни были не более чем числами в ведомости. Лишь редкие люди на самом деле ценили каждую отдельную жизнь.
— Как я уже сказал, помогайте скольким угодно людям. Я не буду жаловаться, но денег не дам. Вот и всё. Разве здесь есть проблема?
После моей угрозы мужчина почти сбежал из комнаты, оставив брошюры. Я провожал его хохотом, а Амаги посмотрела на меня с укором.
— Мастер, я не могу одобрить ваше поведение с этим человеком.
Обычно я любил вести себя высокомерно, но перед Амаги мне было трудно стоять на своём. Хотя её лицо оставалось бесстрастным, я знал, что она на меня сердится, и попытался оправдаться.
— Да ладно тебе. Слушай, я правда ненавижу благотворительность. Думаешь, такие типы занимаются ей по доброте душевной? Ни на секунду не поверю. Я скорее доверюсь тому, кто прямо скажет, что помогает людям, потому что ему это выгодно.
— Вы могли бы просто оказать им минимальную поддержку, чтобы они оставили вас в покое. Для ваших финансов это не стало бы бременем.
Здесь она была права. У меня было невероятное сокровище — алхимическая шкатулка. Загадочное, удивительное устройство, добытое мной у одной из разбитых пиратских шаек, могло превращать любой мусор в золото. По сути, алхимическая шкатулка обеспечивала меня неисчерпаемым богатством, но даже при этом благотворительностью я заниматься отказывался.
Увидев, что я не собираюсь менять отношение, Амаги грустно посмотрела на меня.
— Неужели благотворительность настолько вам отвратительна?
Были вещи, в которых я не уступил бы даже ей. Я никогда не мог забыть страдания прошлой жизни.
— Конечно, — без колебаний сказал я, но она, похоже, не могла принять мой ответ. Более того, выглядела сильно озадаченной. — Что такое?
— Мастер, разве дом Банфилд уже не занимается благотворительностью по вашим же приказам? Вы купили разрушенную планету и сейчас её восстанавливаете. Вы также приняли беженцев, которым больше некуда было идти.
Да, я делал нечто похожее на эту благотворительность, но мне было невыносимо думать о своих поступках как о филантропии.
— Ты называешь это благотворительностью? Ничего подобного. Я просто думаю наперёд. Мы восстанавливаем планету и принимаем беженцев, потому что они станут моими активами. И планета, и люди — вся моя собственность. Не выставляй всё так, будто я действую из доброты сердечной.
Укоризненный взгляд Амаги смягчился и стал чем-то похожим на довольный.
— Что?
— Такие рассуждения очень на вас похожи, мастер. А люди, которых вы спасли от пиратов? Разве это не благотворительность?
Ещё до большой группы окаменевших людей я спасал у пиратов других пленников, которых те ужасно мучили. Я даже использовал для их лечения редкие эликсиры. Правда, полученная взамен выгода не соответствовала затратам, так что я считал эти усилия своей ошибкой.
— Среди захваченных пиратами было много красавиц, а ещё людей с ценными навыками и знаниями. Полезно ведь, когда такие люди у тебя в долгу? Это активы. Плюс красивые однажды могут войти в мой гарем. Или их дети. Это не более чем инвестиция.
Если спасти таких людей и позволить им жить в моих владениях, они женятся, выйдут замуж и заведут детей. Значит, в будущем появится ещё больше красивых женщин, и мой гарем станет роскошнее. Приём бывших пленников был довольно откровенной тратой ресурсов, но я выбрал жить согласно собственным желаниям.
— Вы ведь понимаете, что в вашем так называемом «гареме» пока нет ни одного человека?
— Да ладно, там есть ты!
— Как я уже объясняла вам множество раз, меня нельзя учитывать как участницу. Следовательно, число равно нулю. Сейчас у вас гарем из нуля участниц. Пожалуйста, примите этот факт.
— Есть ты, значит, не ноль! Здесь закон — я! Правила мои! Возражений не принимаю!
Как мы вообще от благотворительности дошли до этого?
Амаги выглядела настолько утомлённой, что даже покачала головой, но затем уступила и перешла к следующему пункту моего расписания.
— Следующая встреча — с новым представителем Третьего оружейного завода.
— Новым представителем? А что случилось с Юлисией?
Третий оружейный завод всегда представляла Юлисия, бесполезная красавица вроде Ниас из Седьмого оружейного завода. Мне показалось странным, что её должность отдали кому-то другому.
— Она поступила в военную академию для переподготовки.
— Переподготовки? Ей это правда нужно?
В этом мире, где люди жили очень долго, военные содержали школы для переподготовки солдат, уже завершивших основное образование. Став солдатом, ты почти наверняка должен был через несколько десятилетий пройти переподготовку, и ради этого люди брали отпуск от действительной службы. Она требовалась и при переводе в новое подразделение, и при освоении новых навыков — например, если техник по обслуживанию хотел стать пилотом. Правда, обучение новой специальности продлевало срок службы. Образование не было бесплатным, так что от тебя ожидали, что ты проработаешь дольше, используя полученные навыки. Юлисия была на действительной службе, значит, если она проходила переподготовку, то, возможно, хотела получить новую квалификацию?
— Причина мне неизвестна, но её обучение уже началось. Поэтому представители сменились, и новый хочет сейчас встретиться с вами.
Одна из моих жалких красавиц исчезла. Само по себе немного жаль. Ну, у меня всё ещё была Ниас, а её, честно говоря, хватало с избытком.
— Ладно. Сегодня снова много встреч, да?
— Эти люди хотят встретиться с вами до вашего поступления в начальную школу. После начала обучения увидеться с вами будет трудно, кроме экстренных случаев.
Во время школы неважные встречи будут отклоняться. Похоже, желающих увидеться со мной до этого действительно выстроилась целая очередь.
В этот момент я вспомнил кое-что, связанное с начальной школой, и спросил:
— Амаги, ты отправила школе взятку?
Тема была для меня вполне злодейская.
— Это была не взятка, а пожертвование. Да, мы внесли щедрый вклад.
— Одно и то же. Зато теперь я, наверное, смогу насладиться школой.
Формальной платы за обучение в школе не было, но дворянам приходилось думать о репутации, поэтому при поступлении себя или детей они обычно вносили пожертвование определённого размера. Некоторые — вроде меня! — делали очень крупные пожертвования с расчётом на то, что соответствующему ученику обеспечат хорошие условия.
— По крайней мере, я попробую насладиться шестью годами учёбы. Интересно, какое особое отношение мне достанется?
Благодаря своему финансовому положению я ожидал там тёплого приёма. Деньги ведь решали всё даже в этом мире. Я велел Амаги обязательно пожертвовать большую сумму, чтобы ко мне хорошо относились.
Амаги сказала:
— Я рада, что вы с нетерпением ждёте этого, мастер.
В своих покоях в особняке дома Банфилд главная горничная Серена сидела перед голографическим изображением своего истинного господина. На самом деле Серена служила не Лиаму, а премьер-министру Империи Алгранд. Она пришла работать в дом Банфилд по рекомендации Брайана, но, без ведома самого Брайана, была шпионкой, которую премьер-министр отправил собирать сведения о Лиаме.
— Прошу прощения, что вызвал вас таким образом, но позвольте сразу перейти к делу. Я хотел бы услышать причину огромной суммы, которую дом Банфилд пожертвовал начальной школе.
— Его пожертвование?
— Именно. Ни один учитель в школе не понимает, что им делать. Директор пришёл ко мне едва не в слезах.
— Крупные пожертвования ведь не такая уж редкость?
— Для обычного дворянина — нет. Всем понятно, что такие пожертвования нужны, чтобы их детям обеспечили хорошее обращение. Но когда деньги поступают от Лиама Охотника на пиратов, это другое дело.
Главная горничная поняла, к чему клонит премьер-министр.
— Разве начальная школа не знает о щепетильности лорда Лиама? Они должны понимать, что он не желает особого отношения.
За время своей работы под прикрытием Серена определила, что Лиам не является врагом премьер-министра. Она также считала его исключительно превосходным правителем, несмотря на юность.
— Знают, и именно в этом проблема. Из-за этого они понятия не имеют, что делать с предоставленными им деньгами. Как вы думаете, что это значит?
— Думаю, всё просто. Лорд Лиам не ждёт особого отношения, он просто хочет получить должное образование.
— Значит, вы тоже так считаете, — сказал премьер-министр, услышав вывод Серены.
Главная горничная вспомнила подробный разговор с Лиамом о начальной школе.
— Он очень заинтересовался, когда я сказала, что школа покрывает бюджетный дефицит пожертвованиями. А когда я рассказала, что многие глупые дворяне делают крупные взносы, чтобы обеспечить особое обращение, он выглядел глубоко задумавшимся. Полагаю, он сочувствовал тяжёлому положению школы.
Достаточно важные дворяне получали особое обращение и без пожертвований. Услышав об этом, Лиам, казалось, серьёзно задумался. Серена истолковала его выражение так, будто он недоволен существующим положением вещей.
— Лорд Лиам не желал бы такой среды.
— Он почти слишком зрел для своих лет. Как у него вообще идут дела в особняке?
— Да, сэр. День он начинает с тренировок и учёбы, а также исполняет политические обязанности. Я делала ему замечания насчёт грубоватой речи, но иных исправлений в поведении ему не требуется. Я сочла бы его образцовым дворянином, даже если бы он не был так юн.
— Он почти слишком хорош, чтобы быть правдой. Есть ли ещё что-нибудь интересное? Он казался бы более обаятельным, если бы развлекался чем-нибудь забавным.
Серена усмехнулась предположению премьер-министра, будто Лиам слишком прилежен, чтобы обладать мальчишеским обаянием.
— Вы хотите узнать, заигрывает ли он на перерывах с горничными особняка, как некогда делал один известный мне человек?
— Я-я тогда был молод. Так граф занимается чем-нибудь подобным?
Премьер-министр силой вернул тему разговора к Лиаму.
Серена забавлялась его смущением из-за собственной молодости, но не была уверена, как ответить на вопрос.
— Я спрашивала об этом Брайана, но, по его словам, лорд Лиам не делает никаких шагов в сторону прислуги. Честно говоря, его серьёзность даже немного беспокоит.
Лиам, казалось, почти не замечал ни горничных особняка, ни дочерей вассалов своих владений, которые приезжали к нему на обучение. Единственной проблемой, которую Серена могла найти у Лиама, были его сложности с женщинами. Не в том смысле, что он слишком много с ними баловался, а в том, что не баловался вообще.
— Понятно. Любопытно.
— Если он найдёт себе девушку в начальной школе, думаю, здесь все приветствовали бы её как его первую жену, даже если бы её положение было не слишком высоким.
— Что ж, не хотелось бы, чтобы он связался с каким-нибудь проблемным домом. А как насчёт устроенного брака?
Премьер-министр беспокоился, что, женившись не на той особе, Лиам может попасть под дурное влияние её семьи. Серена была с ним согласна. Они оба хотели, чтобы Лиам оставался активом Империи.
— Проблема в том, что, даже если личная репутация Лиама хороша, дом Банфилд из-за своей истории почти не заслужил доверия. Большинство домов дважды подумают о браке с ним.
Они пытались устроить Лиаму партию, но его отец и дед были настолько ужасными лордами, что другие дома всё ещё не желали иметь с домом Банфилд особых дел. С собственной репутацией Лиама проблем не было, но никто не хотел связывать семьи из-за прошлого. Они надеялись, что по мере того, как Лиам продолжит зарабатывать имя, особенно после завершения образования, дома, которые пока колебались, начнут иначе смотреть на возможность брака.
В мире с такой огромной продолжительностью жизни пятьдесят лет достижений значили немного. Возможно, когда у Лиама за плечами будет хотя бы сотня лет, к нему начнут поступать предложения о брачных смотринах. Это ясно показывало, насколько плохой была репутация его отца и деда.
— Печально, но, будь я на их месте, сам не знаю, как относился бы к союзу с его домом. Именно поэтому я и отправил вас его оценить.
Серена работала в доме Банфилд под прикрытием, чтобы определить, стоит ли Империи привлечь Лиама на свою сторону или оставить без внимания.
Размышляя о вопросах, связанных с Лиамом, премьер-министр помрачнел.
— Я знаю, что вас тревожит проблема брака, но есть ещё кое-что, за чем вам нужно следить. Его Высочество тоже будет посещать начальную школу. Пожалуйста, доведите это до сведения графа.
Серена вспомнила, что уже слышала об этом, и посмотрела на премьер-министра немного странно.
— Принц Уоллес, да. Не знаю, удача это или неудача, что они станут школьными товарищами.
Имперский принц Уоллес Ноа Альбарето должен был посещать начальную школу одновременно с юным лордом дома Банфилд.