Стальная Клаудия

В НАЧАЛЬНОЙ ШКОЛЕ дух Розетты с каждым днём всё ближе подходил к надлому — так же, как когда-то мечты её матери и бабушки разбились о суровую реальность во время их собственного обучения. В их обществе существовали обстоятельства, которые невозможно преодолеть, как бы упорно ты ни трудился. Теперь Розетта понимала: восстановить дом Клаудия своими силами было совершенно недостижимой мечтой.

— Я ведь просто хотела выбиться наверх и сбежать из этой жалкой жизни.

Она хотела вырваться из бесконечного ада своей семьи. Если бы семья была просто бедной — это ещё можно было бы вынести. Но она не могла смириться с тем, что существует лишь затем, чтобы над ней насмехались из-за какой-то древней вражды.

К концу второго года обучения в начальной школе разрыв между её оценками и оценками одноклассников уже невозможно было преодолеть. Она почти ничего не понимала из того, чему учили на занятиях, и в программах физической подготовки и боевых искусств не могла надеяться сравниться даже с самыми маленькими девочками.

Сколько бы она ни работала, разрыв только увеличивался, хотя Розетта старалась куда усерднее сверстников. А эти самые сверстники явно ленились и всё равно каким-то образом оставались гораздо талантливее её. От этого она уже начинала спрашивать себя, люди ли они вообще.

Розетта сидела на кровати, обхватив колени. В её глазах не осталось света.

— С меня хватит. Если впереди меня ждало только это жалкое чувство, лучше бы я вообще не рождалась.

Она вспомнила печальные лица матери и бабушки, когда те провожали её в начальную школу, и боль в их глазах. И всё же они были вынуждены отправить её туда, а на прощание сказали: «Ты не можешь сдаться». Это было невыносимо. Если бы Розетта не сделала всё, что могла, она лишь глубже опозорила бы семью. Именно поэтому она так отчаянно хотела преуспеть: подняться в Империи и спасти дом Клаудия.

— Мечтать о том, чего я никогда не смогла бы добиться… Какая же я жалкая.

Сокрушительная реальность, которую она узнала, попав в начальную школу, заключалась в том, что речь шла не о победе или поражении. Это даже не было состязанием.

Сердце Розетты стало хрупким до крайности, словно могло разбиться в любую секунду.

Каждый раз, когда Розетта приходила на занятия, Лиам непременно заговаривал с ней слишком фамильярно.

— Розетта, выглядишь ты неважно. Ты вообще нормально ешь?

— Отстань от меня. Сколько раз мне повторять?

— Эх, я не считал. Но ты правда очень бледная.

Лиам протянул к ней руку, но Розетта отшлёпнула её прочь.

— Я в порядке. Доволен? Теперь уходи.

Дух Розетты был близок к тому, чтобы рассыпаться, но перед Лиамом она по-прежнему держалась с гордой, сопротивляющейся холодностью. В последнее время он, однако, стал до крайности настойчив. К тому же дом Банфилд официально предложил дому Клаудия брак между Лиамом и Розеттой. Она полагала, что помолвка была его собственной идеей, и именно поэтому в последнее время он так настойчиво к ней приставал. И всё же Розетте было трудно поверить, что он зайдёт настолько далеко и будет относиться к этому настолько серьёзно.

Что он вообще думает, предлагая мне помолвку? Ему от этого нет никакой выгоды.

Лиам легкомысленно улыбнулся и продолжил донимать Розетту.

— Не будь такой холодной. Я же о тебе беспокоюсь.

Он говорил, что беспокоится, но выражение его лица подсказывало, что он развлекается.

Он такой же, как все эти дворяне, которые следят за нами как ястребы. Он предаст меня, я уверена. Я никогда ему не доверюсь!

Поскольку Лиам при общении с ней всегда выглядел так, будто поддразнивает её, Розетта неизменно отвечала холодно.

— Мне не нужна твоя забота.

Розетта держалась перед Лиамом твёрдо, чтобы он не понял, насколько близко её дух подошёл к надлому. Перед ним ей приходилось изображать стойкость, ведь он олицетворял её идеал. На самом деле её дух был на грани, и больше всего ей хотелось запереться у себя в комнате и никуда не выходить. Розетта изо всех сил терпела так долго, как только могла.

И всё же, как бы холодно она с ним ни держалась, Лиам продолжал вести себя с ней чересчур фамильярно. В глубине души это делало Розетту совсем немного счастливой.

— Жаль, — сказал он. — Тогда как насчёт обеда?

— Я вновь вынуждена отказаться от вашего приглашения.

— Вот уж упрямая. Тогда завтра спрошу снова.

Она отказывала ему каждый раз, когда он звал её, но Лиам, казалось, никогда не злился и не отступал. Она понимала, что он, скорее всего, просто дразнит её, но у Розетты никогда не было ровесника-друга, который вёл бы себя с ней подобным образом. На самом деле эти короткие разговоры с Лиамом были дружескими передышками, поддерживавшими её в этой суровой среде.

Порой ей стоило невероятных усилий не прижаться к нему и не расплакаться, пытаясь хоть немного облегчить тяжесть на сердце. Всякий раз, когда такие чувства поднимались в ней, она подавляла их. И сегодня, как всегда, Розетта загнала желание умолять Лиама о помощи глубоко в сердце и снова обошлась с ним холодно.

— Если вам ничего от меня не нужно, не могли бы вы просто оставить меня в покое?

— Ты правда интересная, Розетта.

Розетта проследила, как Лиам возвращается на своё место, и опустила голову. Она закусила губу.

Нельзя ничего от него ждать, Розетта, — сказала она себе. — Не доверяй никому, кроме семьи. До сих пор все тебя предавали, разве нет? Нельзя надеяться. От этого будет только больнее, когда он тоже тебя предаст.

В прошлом её мучили бесчисленное количество раз, до такой степени, что возможность доверять кому-то стала казаться невозможной. В детстве у неё были друзья, но группа Наблюдателей, которую император давным-давно приставил следить за домом Клаудия, всё ещё плела интриги за кулисами и подталкивала её друзей к ужасным предательствам. Это случалось не раз и не два. Каждый раз, когда у неё появлялся новый друг, она со страхом ждала дня, когда тот неизбежно отвернётся от неё — если не начнёт открыто смеяться. В конце концов она перестала ждать от других людей вообще чего-либо.

Как я смею надеяться сейчас… да ещё и на Лиама?

Она сама не понимала себя: несмотря на весь прошлый опыт, какая-то её часть всё ещё молилась о том, чтобы Лиам смог изменить её жизнь.

Настойчивое приставание Лиама к Розетте стало в их классе привычным зрелищем. Сегодня Эйла наблюдала за ним, а рядом две другие девочки разговаривали об этом. Она не собиралась подслушивать, но не услышать их было невозможно.

— Что у неё за отношение? Она правда думает, что может задирать нос перед ним?

Формально Розетта могла быть будущей герцогиней, но из-за дурного положения её дома сверстники никогда не боялись злословить о ней.

Однако к этой паре поспешила ещё одна ученица и предупредила их следить за словами.

— Хватит. Вы что, хотите поссориться с Лиамом?

— Н-нет, мы не…

— Тогда держитесь от Розетты подальше, — сказала третья ученица. — Если разозлите Лиама, вашему дому конец. Вы ведь слышали слухи о доме Банфилд?

— Я слышала, что это идеальные владения, где добры к подданным.

— Дура. Говорят, если вступить с ним в конфликт, он уничтожит весь твой флот, даже если тот принадлежит дворянскому дому. К подданным он добр, да, но к врагам не знает пощады, так что будь осторожна.

— Ладно, больше ничего не скажу… Хватит меня пугать!

Слухи о доме Банфилд распространялись по начальной школе. Все знали, что Лиам нажил себе врага в лице Деррика и что к пиратам он действительно не проявлял ни капли милосердия; и в то же время все знали, что он мудрый правитель, добрый к своему народу. Но почему злословить о Розетте означало ссориться с Лиамом?

Эйла опустила подбородок на парту и вздохнула, обдумывая этот самый вопрос.

Розетту больше не травят.

Раньше в школе было несколько случаев травли Розетты, но вмешательство Лиама положило им конец. Теперь никто не смеялся над ней. Эйла слышала, что Лиам объявил: Розетту трогать нельзя, потому что она его добыча. Некоторые идиоты решили, что это значит, будто Лиам сам собирается её травить, и предложили объединить с ним силы, но одного опасного взгляда Лиама хватило, чтобы они тут же заткнулись.

Кого больше всего боялись в начальной школе? Не учителей и даже не такого хулигана, как Деррик. Лиама. Даже старшеклассники на том же кампусе не осмеливались навлечь на себя его гнев. Несмотря на это, Лиам не терроризировал других учеников, как Деррик. Обычно он был прилежным учеником, и если с ним не ссориться, он никому не причинял вреда. По сути, благодаря его влиянию Первый кампус стал мирным местом.

Да, он странно называл Розетту своей «добычей», но со стороны было очевидно: он её защищал. Общее мнение сводилось к тому, что Лиам ненавидит злонамеренную травлю любого рода.

Никогда бы не подумала, что Розетта привлечёт внимание Лиама… Хочу верить, что для него существует только Курт, но, наверное, как граф он должен соблюдать приличия. О-о, а ведь это может стать отличным материалом для брака «только для вида»!

Эйла не была близка с Розеттой, но это не означало, что она её не любила. Просто Розетта была человеком, к которому трудно подступиться.

Ну, для Розетты это, наверное, выгодная партия. Хотя Лиам выбрал себе тот ещё проблемный дом. Обычно с такими связываться не хочется. Впрочем, ладно. Я просто продолжу фантазировать о Лиаме и Курте.

Фантазии Эйлы, как и прежде, были яркими: сегодня она снова наблюдала, как Лиам и Курт проводят время вместе. Щёки её зарделись от возбуждения, пока она снимала их маленьким дроном, который запустила по классу.

А-а, вот ради этого я и живу. Когда я занимаюсь этим, я могу забыть всё плохое и быть довольной.

Эйла была девушкой, которой нравилось смотреть на любовь между двумя мужчинами и воображать её, а её главной парой были Лиам и Курт.

И сегодня высокомерный Лиам снова заставляет серьёзного и немного робкого Курта… эй!

Пока Эйла слишком много додумывала к обычному разговору двух мальчиков, их взаимодействие прервал «загрязнитель». Это был Уоллес.

— Лиам, можешь увеличить мне содержание?

Уоллес в глазах Эйлы выглядел легкомысленным плейбоем, который пытается выпросить побольше карманных денег. Видя, как он влезает между двумя друзьями, она едва сдерживала ярость.

Почему ты всё время лезешь между Лиамом и Куртом? Ты из тех, кто пытается украсть человека, который уже состоит в отношениях, да? Ты такой ленивый и неряшливый, что, наверное, только и умеешь, что чужих возлюбленных уводить, верно? Когда ты в кадре, я не могу не воображать всякие ужасные сценарии! О-о, Лиама или Курта сейчас украдут… А-а-а-а-а-а! Я это вообразила-а-а-а!

Некоторые фантазии Эйлы и без того были довольно экстремальными, но это не отменяло того факта, что Уоллес им мешал.

Сейчас ведь есть всякие еретики, которым интересны измены и тому подобное! Как они смеют разрушать моё счастье, чёрт побери! Хоть бы существовал законный способ просто избавиться от Уоллеса!

Её блаженство было прервано, и Эйла, дрожа от досады, схватилась за голову. Она ломала голову, пытаясь придумать законный способ отделить Уоллеса от этих двоих.

А окружающие тем временем смотрели на Эйлу с некоторым смущением.

— Эйла опять корчится…

В учительской начальной школы несколько преподавателей обсуждали ситуацию.

— Можно ли оставить всё как есть с мисс Клаудия?

Мистер Джон не сразу нашёл, что ответить.

— Тяжело смотреть, как она мучается. Прошу, присматривайте за ней, насколько сможете.

Нельзя было сказать, что начальная школа специально доводила Розетту, чтобы над ней издеваться, но всё сложилось именно так. Главной проблемой была разница в способностях между ней и другими учениками. В этом не было вины Розетты; всё сводилось к финансовой и политической мощи. Она лично не была виновата в том, что отставала от остальных. Более того, учителя знали, что она усердно трудится, поэтому не могли ругать её, даже если она не поспевала за уроками. Но, разумеется, для самой Розетты это выглядело так, будто учителя смотрят на неё свысока.

— Может, позволить ей немного отдохнуть? — из сочувствия предложил один из других учителей. — Такими темпами всё идёт к худшему.

Мистер Джон покачал головой. Он не то чтобы был против предложения, но это было просто невозможно.

— Мы уже получали жалобы от Наблюдателей за то, что слишком мягко обходимся с домом Клаудия. Сделать для неё больше, чем мы делаем сейчас, будет трудно.

Потомки группы, созданной по указу того древнего императора для наблюдения за домом Клаудия, всё ещё исполняли обязанности предков. Можно было бы подумать, что их официальная роль — благородная миссия, но на деле их обязанность заключалась в том, чтобы злонамеренно изводить дом Клаудия с прямой целью сделать его жизнь как можно более жалкой. Организацию с самого начала составили из садистичных людей, и со временем она лишь сильнее извратилась. Это было собрание тех, кто с восторгом придумывал всё новые способы ломать людям дух.

Если бы школе позволили Розетте отдохнуть, эти Наблюдатели обрушили бы на неё ещё больше жалоб. «Вы смеете противиться приказам покойного императора?» — сказали бы они. Столкнувшись с такими угрозами, учителя не могли перечить Наблюдателям. Несмотря на то что организация была создана по прихоти одного императора, она просуществовала так долго, что сохранила определённое влияние. Именно поэтому школа не могла ослабить давление на Розетту.

— Должно же быть хоть что-то, что мы можем сделать…

Педагогический состав был бессилен ей помочь.

— П-плохие новости! — В учительскую внезапно вбежал ещё один преподаватель.

Мистер Джон повернулся к нему.

— Что случилось?

— Следующий турнир мобильных рыцарей! И лорд Деррик, и лорд Лиам подали заявки на участие!

Услышав это, все учителя поднялись со своих мест.

— Мы должны их остановить!

Лиам уже однажды ранил Деррика. Обычно он вёл себя как вполне прилежный ученик, но также был известен тем, что не щадит пиратов. Если он и Деррик столкнутся в мобильных рыцарях, наверняка случится что-то очень плохое.

— Придётся добиться, чтобы лорд Лиам снялся. Я даже думать не хочу, что иначе может случиться.

Учитель, принёсший эту новость, покачал головой.

— Лорд Деррик потребовал, чтобы лорд Лиам участвовал. Он выразил свои требования совершенно ясно…

Мистер Джон решил немедленно доложить об этом начальству.

— Одно за другим в последнее время…

В конце концов новости из начальной школы попали на стол премьер-министра. Ему хотелось бы сказать людям, чтобы они не несли ему известия о каждой мелочи, но, увидев имена в докладе, он был вынужден признать: эта проблема слишком велика, чтобы школа справилась с ней сама.

— Будет интересно. Я одобряю.

Доклад ему принесла Тиа, новый главный рыцарь Лиама. В рамках обучения она сейчас работала у премьер-министра.

— Большое спасибо, сэр. Уверена, лорд Лиам будет рад это услышать.

— Кстати, Кристиана, ты ещё думала над моим предложением?

Премьер-министр приглашал её работать непосредственно на Империю — свидетельство того, насколько высоко он оценивал её способности.

Большинство рыцарей пришли бы в восторг от такого приглашения, но Тиа немедленно отказалась.

— Обдумывать нечего. Кажется, я уже говорила вам, что не заинтересована.

Услышав это, премьер-министр отступил.

— Жаль. Мне пригодилось бы как можно больше талантливых работников.

— Для меня существует только один господин — лорд Лиам.

Поскольку слова Тии были совершенно искренними, премьер-министр был вынужден оставить попытки. И это лишь сильнее впечатлило его: Лиам настолько высоко ценился Тией.

— Граф, должно быть, и правда особенный человек, если столь талантливый рыцарь настолько ему верна.

— Разумеется.

И всё же премьер-министр остался немного разочарован. Он действительно считал, что Тиа могла бы стать огромным приобретением для Империи. Более того, он полагал, что после сотни лет опыта она даже могла бы стать кандидатом на его преемника.

— Тогда к делу. Этот турнир, скорее всего, разожжёт полномасштабный конфликт между домом Банфилд и домом Беркли. Ты к этому готова, Кристиана?

Лиам и Деррик вот-вот должны были сразиться. Одно столкновение уже произошло, но турнир, без сомнения, заставит семью Беркли перейти к действиям, и между двумя крупными силами Империи начнётся настоящий конфликт.

Тиа ни на миг не сомневалась в победе Лиама.

— Абсолютно. Лорд Лиам никогда не принимает ошибочных решений. А даже если бы он ошибся, я всё равно принесла бы ему победу.

— Понятно.

Она надёжна, но, возможно, верит в него слишком сильно.

Слепая вера Тии в Лиама показалась премьер-министру опасной, и он начал думать, что, возможно, правильно сделал, не переманив эту женщину к себе.

— Хорошо. Устройте переполох. Империя примет итог.

Когда дом Банфилд и дом Беркли сойдутся, кто выйдет победителем? Даже премьер-министр не мог уверенно предсказать результат этого столкновения.

У Беркли подавляющее преимущество в масштабе, но граф всегда побеждал в сражениях, где шансы были не на его стороне. Лично мне хотелось бы верить, что он сможет сделать это снова.

В душе он болел за честный и справедливый дом Банфилд, но из-за своего положения премьер-министра не мог проявлять пристрастие и напрямую поддерживать одну семью. Ему придётся одобрить результат независимо от того, кто победит.

В любом случае начинается долгая битва.

Битвы между дворянами не всегда велись оружием. Они начинались тихо — с экономических конфликтов или убийств. Многие дворяне получали выгоду от связей с домом Беркли и, скорее всего, поддержали бы их в конфликте, что ухудшало шансы Лиама. Как бы силён ни был сам Лиам, без союзников он легко мог проиграть.

Всё зависит от того, у скольких людей хватит хребта выйти и поддержать графа.

Путь Лиама к победе вполне мог зависеть от того, хватит ли у дворян и торговцев, недовольных домом Беркли, смелости встать на его сторону.

У него появится шанс, если он добьётся дополнительного расположения, помогая дому Клаудия.

— Я-я искренне прошу прощения, мастер Лиам! — Брайан глубоко поклонился мне с экрана.

Я потёр сонные глаза и велел ему продолжать доклад.

— Нынешняя и предыдущая главы дома Клаудия обе сомневаются в искренности ваших чувств, мастер Лиам. Мне очень жаль докладывать, что брачные переговоры идут не гладко. — Брайан вытер пот со лба носовым платком.

Наблюдая за ним, я размышлял о текущей ситуации. Брайан был человеком очень деликатным и не из тех, кто смотрит на другую сторону свысока и выдвигает неразумные требования, поэтому трудно было представить, что он провалится в дипломатическом вопросе.

Значит, дом Клаудия просто недолюбливал меня? Они приводили разные причины отказа, но, может, считали меня недостойным? Как бы низко они ни пали, стальная воля дома Клаудия не сломается, да? Великолепно! Остальные родственницы Розетты, похоже, такие же упрямые, как и она.

— Продолжай переговоры, Брайан, и будь предельно вежлив. Нам придётся не спеша их обхаживать. Верно, Брайан? Покажи им нашу искренность.

Сначала будем любезными… а если не сработает, применим силу. Если сразу пустить в ход силу, всё закончится слишком быстро. Где же тогда удовольствие? Какой бы упрямой ни была эта семья, я заставлю их подчиниться!

— Р-разумеется, сэр. П-просто… дом Клаудия говорит, что как бы решительно вы ни заявляли о чувствах к леди Розетте, они не понимают, по какой причине вы хотите взять её первой женой.

Я не настолько глуп, чтобы принимать их слова за чистую монету. Пусть бы просто говорили прямо. Если угадать, что они действительно хотят сказать, получится что-то вроде: «Мы понимаем, что вы влюбились в Розетту с первого взгляда, но вы ведь не можете всерьёз говорить о браке? Мы герцогский дом! Знай своё место, деревенщина-граф!» Очень забавно, дом Клаудия.

— Мастер Лиам, вы действительно намерены взять леди Розетту в жёны?

Я догадывался, что так тревожит Брайана. Он, вероятно, не считал хорошей идеей принимать в семью такую, как дочь дома Клаудия, демона справедливости со стальной волей, когда я сам был злым лордом.

Дом Клаудия на самом деле был потрясающей семьёй. Они выступили против злопамятного императора и за это пережили тысячи лет издевательств. К тому же их так долго возглавляли женщины, что они, наверное, считали всех мужчин мусором.

Подчинить женщину из такой семьи было бы, без сомнения, весело. Меня не волновало, сколько времени на это уйдёт… Более того, я с нетерпением ждал, как долго она сможет продержаться. Для такого злого лорда, как я, не было жены более подходящей, чем Розетта, которая будет стоять рядом со мной с вечно перекошенным от досады лицом. В конце концов, я не придавал большого значения настоящей, нежной жене.

— У тебя есть возражения против моего решения, Брайан?

В целом я терпеть не мог тех, кто жаловался на мои решения, но Брайан служил моей семье на протяжении поколений. Небольшое ворчание ему можно было простить.

— Если быть совершенно честным, есть. У дома Клаудия ещё больше долгов, чем прежде было у дома Банфилд. Для вас и дома Банфилд в этом союзе недостаточно выгоды. С точки зрения прибыли и убытков я вынужден возражать.

После того как я получил алхимическую шкатулку, финансовые проблемы перестали для меня существовать. Кроме того, по словам Амаги, даже без учёта алхимической шкатулки дом Банфилд теперь достиг финансовой независимости. От отца я унаследовал настоящий бардак, но привёл владения в порядок и сделал их процветающими. Раз Амаги так сказала, я был уверен, что это правда.

— Дело уже решено. Я не намерен менять мнение.

Услышав это, Брайан опустил плечи. И всё же одновременно он выглядел немного счастливым… или мне это только показалось?

— Очень хорошо, сэр. Я понимаю, что только что высказал возражения, но лично я хотел бы, чтобы вы знали: я за вас болею, мастер Лиам.

— Вот как?

Я прервал связь, встал и потянулся.

— Что ж, Брайан, похоже, теперь на моей стороне, и это хорошо. Теперь ход за вами, герцогство Клаудия. Жду от вас хорошего представления.

Тем временем на Седьмом оружейном заводе шла серия испытаний прототипов. В каждый экспериментальный образец садилась Мари, взявшая на себя роль пилота-испытателя.

Мобильный рыцарь Мари на полной скорости рассекал космос, уворачиваясь от плавающих вокруг обломков. Стоило ей ошибиться, и всё могло закончиться ужасной аварией, но управление человекоподобной машиной в её руках ни разу не дрогнуло. Однако голос, передававшийся из кабины, звучал совсем не так, как обычно звучала собранная Мари.

— Чёртова проблемная развалина! Делай, что тебе говорят, или я разнесу тебя на куски!

Она продолжала лавировать между обломками, но в её манёврах было слишком много лишних движений. Эти движения ясно показывали, насколько трудно ей пилотировать машину.

Внутри корабля Ниас игнорировала яростные замечания Мари и зачарованно смотрела, раскрасневшись. Разумеется, смотрела она на прототип, которым управляла Мари.

— Потрясающе… Я знаю, это всего лишь прототип, но мобильные рыцари, которых я создаю, такие великолепные, правда? О-о… Я просто без ума от этих характеристик. Как приятно использовать сколько угодно редких металлов…

При почти безграничном бюджете и горе редких материалов машина больше походила на груду сокровищ, чем на прототип мобильного рыцаря.

Закончив испытательный полёт, Мари направила прототип обратно к кораблю. По линии связи её голос всё ещё звучал горячо, дыхание было сбивчивым. Даже теперь, на сниженной скорости, ей явно с трудом давалось управление машиной.

— Ниас! Ты собиралась отдать лорду Лиаму такое бракованное дерьмо, сучка?! Я тут потом обливаюсь, пытаясь управлять этой штукой!

Несмотря на все трудности, было очевидно, что пилотаж Мари первоклассен. Но даже человек её уровня не мог справиться с прототипом. Если простой прототип оказался настолько сложным, каково будет пилотировать «Авид»? Было возможно, что Мари вообще едва сумеет заставить его двигаться.

— Для лорда Лиама это не станет проблемой. Его «Авид» я планирую сделать ещё более диким.

— Ты с ума сошла?!

От досады Мари полностью отбросила привычную манеру разговаривать с Ниас. Она не могла поверить собственным ушам: инженер намеревалась сделать «Авид» ещё труднее в управлении, чем мощную машину, чьё испытание только что завершилось. Однако именно этого просил сам Лиам. Он желал более высоких характеристик, даже ценой удобства управления.

— Уверяю, я совершенно в своём уме. Управление станет безумно сложным, чтобы выполнить запросы лорда Лиама. Или мне сделать его легче в пилотировании вместо усиленных возможностей, которых он просил?

Когда Ниас её спровоцировала, Мари с горечью уставилась на неё через экран связи.

— Пусть будет так. Я освою эту машину и дам вам все нужные данные. Но если после всего этого вы не удовлетворите лорда Лиама «Авидом»… я вырежу тебя и всю твою команду.

— Да-да, пожалуйста.

Когда Ниас осталась невозмутимой и уверенной, рыцарь отступила и вернула голосу обычный профессиональный тон.

— Характер у вас оставляет желать лучшего, но ваши навыки и смелость я признаю.

Ниас на миг остолбенела.

— А?

Навыки Мари были первоклассными, но с характером у неё явно имелись проблемы, особенно с её склонностью к чрезмерно жестоким высказываниям. В глазах Ниас Мари была ценным пилотом, способным управлять трудными машинами так, словно те были частью её тела, но сама нуждалась бы в чуть большем самообладании. Поэтому когда Мари сказала, что характер Ниас оставляет желать лучшего, инженер на мгновение замерла, не веря услышанному.

Собравшись, Ниас проверила на планшете данные, только что полученные с прототипа.

— В любом случае, это всё, что ты можешь сказать о пилотировании? Есть замечания, кроме того, что управлять трудно?

— Нет, как ни прискорбно это признавать. Если оставить в стороне удобство, его характеристики для прототипа не иначе как исключительные. На самом деле я, пожалуй, сделала бы его своей личной машиной.

— Извини, но сперва мне понадобится больше данных. Вернёшься, когда я закончу… О?

На планшет Ниас пришла новость о доме Банфилд. Пока Ниас читала репортаж, Мари тоже заинтересовалась.

— Что-то случилось?

— Нет, просто… похоже, лорд Лиам нашёл себе брачную партию в начальной школе.

— Что ты сказала?!

Тон Мари снова стал взволнованным. Ниас подумала: Только бы она опять не устроила буйство… И всё же инженер объяснила рыцарю ситуацию.

— Пожалуйста, сохраняй спокойствие. Лорд Лиам всё-таки дворянин… в этом нет ничего необычного. К тому же девушка, похоже, будущая герцогиня.

— Кто эта девушка? Если она должна стать подходящей партией для лорда Лиама, нужно изучить не только её семью, но и тщательно проверить её собственный характер! Как такой вопрос могли решить, не посоветовавшись сначала со мной, кандидатом на пост главного рыцаря лорда Лиама?

На самом деле Мари не была главным рыцарем Лиама, а Лиам и сам не относился к тем, кто спрашивает у кого-либо разрешения.

Ниас поправила её:

— Разве главный рыцарь лорда Лиама не леди Кристиана?

Услышав это, Мари словно превратилась лицом в демона. И снова отбросила свою напускную достойную манеру и разразилась проклятиями.

— Эта тухлая куча фарша смогла украсть у меня место главного рыцаря только потому, что лорд Лиам случайно спас её чуть раньше, чем меня! Однажды я верну её к тому виду, в каком он её нашёл!

Ненависть Мари к Тии практически превращала её в другого человека.

— Эта сучка даже украла мои фирменные цвета! Белый и синий — мои цвета, чёрт побери! Она недолго пробудет главным рыцарем! Клянусь, я снова превращу её в фарш!

Экипаж корабля отшатнулся вместе с Ниас от яда в словах Мари. Заметив их реакцию, Мари бесстыдно хихикнула.

— Прошу простить… Я немного поддалась эмоциям. Но вы ведь согласны со мной, Ниас, не так ли? Эта куча фарша не станет хорошим главным рыцарем дома Банфилд.

— М-м, не уверена, что я вправе судить, — ответила Ниас, отшучиваясь от замечания Мари.

И что мне вообще на это сказать? Я не в том положении, чтобы комментировать дела дома Банфилд.

Мари вновь приняла спокойный вид и расспросила Ниас подробнее о брачной партии Лиама.

— Итак, в какой дом он собирается войти?

— Э-э… похоже, в герцогство Клаудия. Не самое частое имя.

Услышав это имя, Мари широко раскрыла глаза. Спокойный вид продержался недолго: теперь она была заметно взволнована.

— Вы сказали Клаудия?

Мой третий год в начальной школе начался.

Я получил разрешение ненадолго покинуть кампус и посетить Седьмой оружейный завод, чтобы проверить моего надёжного «Авида». Моя личная машина возвышалась в просторном ангаре — внушительная и величественная. Она буквально сочилась уверенностью.

Мари, мой пилот-испытатель, провела меня по заводу, где теперь чувствовала себя как дома.

— Только взгляните, лорд Лиам! Вот он, ваш новый и улучшенный «Авид»!

Мари переполняла гордость, и, увидев машину собственными глазами, я едва ли мог её винить.

— Хорошо поработала, помогая Ниас довести его до такого состояния. Отличная работа.

— Я в восторге от ваших слов.

Пока что «Авид» производил на меня сильное впечатление. Он выглядел куда величественнее прежнего, но…

— Что ты делаешь? — пробормотал я, заметив одну пустую трату красивого лица.

Ниас даже не заметила, что я обратился к ней. Она вцепилась в ногу модифицированного «Авида», как цикада, и тёрлась о неё щекой.

— Ох, Авви, ты стал таким крутым и сильным, правда? Мама так тобой гордится…

Ниас разговаривала с «Авидом», будто тот был младенцем. От этого зрелища меня передёрнуло. Как мне вообще следовало реагировать на такое поведение? Даже такой злой лорд, как я, не знал, что на это сказать. Похоже, модификация «Авида» была более тяжёлой просьбой, чем я думал. У неё и раньше не все винтики были на месте, но теперь Ниас, кажется, окончательно поехала.

Я снова посмотрел на «Авида». В общей форме радикальных перемен не было, но некоторые детали стали немного другими. Раму и броню полностью заменили на редкие металлы, и Ниас, похоже, уделила особое внимание суставам, которые в прошлом доставляли мне столько проблем.

На планшете Мари я проверил характеристики «Авида» — они были гораздо выше даже характеристик новейших машин. Данные меня порадовали, но теперь оставался вопрос: что я почувствую, когда сам сяду за управление?

Однако кое-что в улучшенном облике «Авида» меня разочаровало.

— Выглядит хорошо, но одной вещью я немного недоволен…

Услышав это, Мари рухнула на колени.

— Ч-что вам не по душе, лорд Лиам?

Она правда не понимает? Значит, придётся сказать.

— Я уверен, что отправлял кучу золота вместе со всеми остальными редкими материалами. Серебряные детали неплохо смотрятся на чёрной броне, но я предпочитаю золото. Покройте эти части заново.

Ниас внезапно повернулась ко мне с яростью на лице.

— Кто, чёрт побери, только что сказал, что собирается придать моему малышу такую безвкусную цветовую схему?!

…Эта девица только что назвала мой вкус безвкусным.

Мари мгновенно вскочила на ноги, лицо её стало бесстрастным. Она выхватила из кобур на бёдрах оружие, похожее на пистолеты, и из них выскочили клинки. Похоже, длинные тонкие лезвия были спрятаны внутри рукоятей. Скрытые клинки, да? Круто.

Мари прыгнула к Ниас и безжалостно прижала острые кромки к её шее.

— Вы были блистательным инженером, Ниас. В честь вашей превосходной работы над завершением «Авида» я быстро оборву вашу жизнь. В загробном мире раскаетесь за дерзость.

Столкнувшись со смертельно серьёзным намерением Мари, Ниас взмолилась ко мне о помощи.

— Гя-а-а! Лорд Лиа-а-ам! С-спасите меня-я-я!

Признаю, мне было забавно слушать испуганный вопль Ниас. Мари, однако, оставалась совершенно собранной. Она действительно собиралась казнить Ниас на месте.

Мари продолжила:

— Ниас, отойдите от «Авида». Вы испачкаете личную машину лорда Лиама своей кровью. Вы ведь тоже этого не хотите, верно?

— Не хочу! Но неужели кроме моей смерти нет другого варианта?

— Нет.

В мыслях я поставил Мари высший балл за её отношение вассала в духе «убью любого, кто выставит вас дураком!». Удовлетворённый демонстрацией преданности, я решил, что на этом можно отпустить Ниас с крючка.

— Отставить, Мари.

Мари опустила оружие, и клинки втянулись обратно в рукояти. Она отступила, но глаза её остались холодными.

— Ниас, в благодарность за твою хорошую работу над модификацией «Авида» я притворюсь, что этого не слышал. Итак, как я сказал, всё, о чём я прошу, — заново покрыть эти серебряные детали, но на этот раз золотом.

— Но я не хочу! — Даже после моего проявления великодушия Ниас сопротивлялась со слезами на глазах. Я пытался пойти на компромисс, но она всё равно не хотела.

— Ты ослушиваешься моего приказа, ничтожество?

Я не мог поверить, что даже теперь у неё хватало наглости так быстро мне отказать. Мари снова начала вытаскивать мечи, но я решил хотя бы выслушать причину отказа Ниас.

Она закричала:

— Серебряные части не серебряные, а мифриловые! Всё это мифрил! Мифрил! Мифрил гораздо прочнее золота, куда ценнее, и он так прекрасно сияет, правда? Вы знаете, сколько труда ушло на его обработку? И вы хотите покрыть его золотом? Вы ужасны!

Значит, это не серебро, а мифрил… Я понимал ценность и свойства мифрила в этом мире, но всё равно золото нравилось мне больше.

— Всё равно золото мне нравится больше! Тогда как насчёт сделать золотым всё, кроме серебряных частей? Давайте сделаем его настолько безвкусным, насколько только возможно!

— У вас отвратительный вкус! Не могу поверить, что вы не понимаете, насколько великолепно сияние чёрной брони! Чёрные части — адамантит, который тоже ценнее золота!

Все украшения «Авида», например герб моей семьи, были серебряными, и я должен был признать: серебро на чёрном выглядело довольно элегантно. И всё же я всего лишь попросил заменить серебряные части на золотые, а Ниас сопротивлялась так, словно от этого зависела её жизнь.

Я сорвался:

— Как смеешь мне перечить? Будь ты кем-нибудь другим, я бы приказал отрубить тебе голову прямо здесь, ясно?

Характер Ниас оставлял желать лучшего, но её навыки делали её для меня очень ценной. В данный момент она была единственным человеком, которому я доверял обслуживание «Авида». Она могла его ремонтировать, модифицировать и вообще делать всё, что требовалось моему мобильному рыцарю. В эту секунду это казалось крайне досадным, но она была слишком важным активом, чтобы от неё избавиться. Зная это, Ниас осмеливалась вести себя со мной совсем иначе, чем вела бы себя с другими дворянами.

— Ему не нужны никакие изменения. Этот прекрасный чёрный цвет — сияние адамантита. Он красивее большинства драгоценных камней! Ах, подумать только, что «Авид» могут испачкать безвкусным золотым покрытием…

Пока Ниас жалко рыдала крокодильими слезами и защитнически цеплялась за «Авид», ко мне подошла Мари.

— Прикажете пытать её, лорд Лиам?

Как бы мне ни хотелось сказать «да», я не мог. Помимо того что Ниас была слишком ценной, она мне ещё и в каком-то смысле нравилась. Теперь, когда Юлисии с Третьего оружейного завода рядом больше не было, Ниас служила моей забавной «пустой тратой красивого лица».

— Нет, мне нравятся девушки с определёнными недостатками, так что сегодня я её отпущу. Однако в наказание за неповиновение ты лично займёшься заменой покрытия на золото, Ниас.

В ответ она завыла, что всё равно не хочет.

— Уа-а-а! Лорд Лиам, дура-а-ак!

В конце концов, после того как Ниас практически устроила истерику перед «Авидом», я уступил и решил не вносить изменений в цветовую схему машины. Зато пожаловался руководству. Пусть её начальство её отругает.

Тем временем, пока Лиама не было в школе, Розетта получила вызов от Наблюдателей — группы, следившей за домом Клаудия.

Агенты этой группы пришли на кампус и окружили Розетту в комнате для приёма посетителей. Оказавшись одной девочкой среди мужчин, она почувствовала психологическое давление ещё до того, как они заговорили. Услышав, зачем её вызвали, она была потрясена.

— Вы хотите, чтобы я участвовала в турнире?

Наблюдатели только что предложили Розетте, которая теперь выглядела заметно измождённее, чем в начале учёбы, принять участие в турнире мобильных рыцарей. На самом деле их «предложение» было скорее требованием.

Один из Наблюдателей объяснил:

— В начальную школу ходят только раз. Вам следует оставить себе настоящие воспоминания об этом времени.

Другой сказал:

— Гордая дочь дома Клаудия ведь не отступит перед вызовом, правда?

— Вы можете взять заём, чтобы арендовать мобильного рыцаря. Мы познакомим вас с тем, кто одолжит деньги.

Розетта не могла представить, как будет соревноваться с кем-либо из других учеников. Она наверняка проиграет, и это поражение будет жалким. К тому же человек, у которого ей предлагали занять внушительную сумму на аренду, без сомнения, был ростовщиком, потому что ни один законный кредитор не стал бы иметь дело с домом Клаудия.

Розетта понимала, что не в положении отказываться от их «предложения».

— Понимаю.

Если бы она отказалась, Наблюдатели просто удерживали бы её долгое время ради «убеждения», а после всего, что она уже вынесла, она была слишком измотана, чтобы сейчас пройти через это.

Подобные ситуации много раз случались в прошлом. Если она пыталась отказаться от их невыполнимых требований, они «убеждали» её столько, сколько требовалось, чтобы она согласилась. Иногда её заставляли не спать и не есть по нескольку дней. Разумеется, Наблюдатели сменялись, пока убеждали её, так что для них это не было тяжело, но для Розетты превращалось в пытку.

— Ничего иного я от будущей герцогини и не ожидал! Лорд Деррик из дома Беркли и Охотник на пиратов Лиам тоже участвуют в турнире в этом году, так что матчи наверняка будут весьма занимательными.

Наблюдатель назвал Деррика «лордом Дерриком», но не проявил такого же уважения к Лиаму. Для Розетты это делало их союзников совершенно очевидными. Наблюдатели были злобными чиновниками в хороших отношениях с Пиратскими дворянами.

Наверняка они просто хотят увидеть, как меня ранят на турнире, чтобы посмеяться надо мной.

Их называли «матчами», но турнир состоял из серьёзных боёв между мобильными рыцарями, крайне опасных. В таких состязаниях нередко погибали. Наблюдатели, без сомнения, рассчитывали, что Розетте придётся участвовать на старой модели мобильного рыцаря, чтобы всё выглядело как можно жалче. Их целью было сделать её посмешищем перед всей толпой, но у Розетты уже не осталось воли сопротивляться.

Может быть, для меня всё закончится прямо во время матча. Возможно, так будет лучше.

— Ах да, ещё кое-что, — начал один из Наблюдателей, продолжая мучить её. — Вам не следует развлекать себя странными фантазиями. Похоже, граф Банфилд рассматривает брак с вами, но я уверен, что когда он узнает об огромном долге, лежащем на вашей семье, то сбежит. О, я знаю… Почему бы вам просто не получить семя Лиама, чтобы продолжить линию ваших дочерей? Думаю, вам следует пасть ниц перед графом, которого вы так ненавидите, и умолять его о генах. Не волнуйтесь, переговоры с его семьёй по этому вопросу мы возьмём на себя.

Наблюдатели подталкивали её к этой мысли потому, что знали: Розетта недолюбливает Лиама, и предложенный сценарий будет для неё глубоко унизительным. Такое соглашение также гарантировало бы, что дом Клаудия останется в ловушке своего положения ещё на одно поколение.

— Делайте как хотите, — тихо сказала она.

У Розетты больше не осталось воли хоть как-то им противиться.

После того как участие Розетты в турнире мобильных рыцарей стало официальным, её отпустили из комнаты для приёма. Наблюдатели остались обсудить планы на будущее.

— Всего лишь граф-деревенщина, но создаёт проблемы, когда действует из своего высокомерного чувства справедливости.

Предметом разговора Наблюдателей стал человек, предложивший брак Розетте. Если брачная заявка Лиама увенчается успехом, дом Клаудия исчезнет, а вместе с ним исчезнет и их организация. В широком смысле они были чиновниками Империи, но у них не было никакого желания искать себе новую имперскую должность. Изводить людей — вот что они любили, в чём чувствовали себя удобно. Какая ещё должность могла дать им такое?

Так эти люди начали строить планы, чтобы сокрушить Лиама.

— Ты поговорил с лордом Дерриком?

— Да. Он согласен. Случившееся с Лиамом по-настоящему разожгло в нём жажду мести. Не думаю, что эти двое в ближайшее время закопают топор войны.

Лица Наблюдателей исказились мерзкими ухмылками.

— Посмотрим, как самоуверенный дом Банфилд получит по заслугам.

Лиам был не единственным, кто готовился к турниру.

Недалеко от планеты, где находилась начальная школа, в космосе собралось множество пиратских кораблей. Они прибыли по зову Деррика, но тот хмурился, считая явку жалкой.

— И это всё?

Гнев Деррика был страшен, но Лиама пираты боялись сильнее.

Один из явившихся пиратов спросил:

— В-вы правда собираетесь выступить против Охотника на пиратов Лиама, лорд Деррик?

Другой добавил:

— Мне всё равно, какая награда. Я не буду драться с Лиамом.

— Думаете, мы что-нибудь сможем сделать против него, если даже именитые пираты не устояли?

Наслушавшись слабовольных жалоб, Деррик щёлкнул пальцами. По его сигналу в ангаре корабля включилось освещение, открыв ряды совершенно новых мобильных рыцарей.

По собравшимся пиратам прошёл гул. Под ярким светом перед мобильными рыцарями стоял приятный на вид молодой человек в деловом костюме.

— Здравствуйте. Моё имя неважно, я всего лишь скромный продавец с Первого оружейного завода. Важно, однако, то, что я надеюсь: вам понравятся изделия нашего завода.

Все пираты посмотрели на Деррика, ожидая дальнейших объяснений.

Деррик сказал:

— Я приобрёл несколько новых передовых моделей у Первого оружейного завода. Это подарок вам. Если сможете убрать Лиама, они ваши, распоряжайтесь как хотите.

Затем он подробно изложил план.

— Я буду участвовать в турнире начальной школы, но взять с собой туда смогу только одну машину. В день боя вы войдёте в место проведения из атмосферы и нападёте на Лиама. Не беспокойтесь, никто вам не помешает. Похоже, мы получим дополнительную помощь и от Наблюдателей дома Клаудия.

— Вы уверены, что им можно доверять? — подозрительно спросил один из пиратов.

— Можно. Это мерзкая шайка, которая две тысячи лет наблюдает за одной семьёй и изводит её. Преследование — их специальность.

Наблюдатели, категорически настроенные не допустить брака Лиама с Розеттой, обратились к Деррику, чтобы объединиться с ним и помешать этому.

— Другого шанса у меня не будет, — сказал Деррик пиратам, явно встревоженный. — Я ведь потерял это. Если не убью Лиама на турнире, потеряю своё место в Семье.

Он даже не мог отправиться во владения дома Банфилд, чтобы вернуть потерянное, потому что военные Лиама ни за что не позволили бы ему искать это.

— Если Лиама убрать из картины, я смогу вернуться к…

Жизнь Деррика в начальной школе радикально изменилась из-за Лиама. Он слишком боялся Лиама, чтобы покидать территорию Второго кампуса. То же самое касалось и его прихлебателей. Они больше не могли разгуливать по другим кампусам, размахивая своей властью: если бы Лиам их там нашёл, им ещё повезло бы уйти без наказания. Их царству террора пришёл конец. Из-за этого Деррик чувствовал себя жалким; его гордость была растоптана.

— Убейте Лиама, чего бы это ни стоило. Вам не придётся его бояться, если вы просто окружите его новейшими машинами и изобьёте до полусмерти, верно? Может, он и Охотник на пиратов, но он один.

Деррик знал, что Лиам силён, но был уверен: у его банды будет преимущество числом.

Деррик начал грызть ноготь большого пальца.

Верно… всё будет хорошо. Снаружи они выглядят как пиратские машины, но внутри это дорогие новые модели! Я похороню Лиама этими штуками! Может, у него и добротная старая личная машина, но я купил сотни передовых мобильных рыцарей! Мы никак не проиграем.

В уборной Первого кампуса начальной школы Курт и Уоллес разговаривали.

— Я? В этом году не участвую, — сказал Курт.

Они обсуждали приближающийся турнир. Когда турнирное время подходило ближе, ученики-мальчики, естественно, чаще о нём говорили.

Уоллес предполагал, что Курт будет участвовать.

— У тебя же полное мастерство в школе меча, верно? Если твоя семья — баронский дом, у вас должна быть личная машина, да?

Курт был наследником баронства, но участвовать в турнире всё равно не собирался.

— Нет, у бедных дворян личные машины обычно не водятся. Даже если бы была, мне не победить Лиама, а на арендованной машине я и за тысячу лет его не одолею.

— У тебя, похоже, тоже всё непросто. — Зная, что Курт беден для дворянина, Уоллес мог ему посочувствовать.

Курт неловко улыбнулся.

— Хотя стало гораздо лучше. Мы получаем много помощи от Лиама.

Финансовое положение баронства Экснер улучшилось благодаря поддержке дома Банфилд. И всё же это по-прежнему было бедствующее баронство на окраине Империи. Такая роскошь, как собственный мобильный рыцарь, дому Экснер всё ещё была не по карману.

— Думаешь, Лиама можно уговорить пропустить турнир? — Уоллес продолжал тревожиться. — Если Деррик из дома Беркли собирается что-то предпринять, это случится во время турнира. Лиаму правда не стоит с ним драться.

Курт покачал головой. Он знал, что, как бы ни старался, вряд ли сумеет в чём-то убедить Лиама.

— Не думаю, что смогу его остановить. Возможно, он даже относится к этому совершенно серьёзно. Можно сказать, его битва с Дерриком уже началась, ещё до выхода на арену.

— Он против Пиратского дворянина, знаешь ли! У них полно союзников, даже за пределами Семьи! Ты пытался сказать ему, что с такими людьми не связываются?

Семья Беркли имела немалое влияние не только среди пиратов и множество друзей среди более сомнительных дворян. Услышав об этом, Курт действительно несколько раз из беспокойства обсуждал вопрос с Лиамом.

— Пытался. Я объяснил ему, насколько опасен дом Беркли, но, по-моему, это только ещё сильнее его мотивировало.

— Почему у моего покровителя такой крайний характер? — отчаянно забеспокоился Уоллес. — Он ведь так добр ко мне. Я не могу просто уйти. Но он слишком, чёрт побери, праведный! Проклятье! Почему моя жизнь такая трудная?

Уоллес проклинал свою судьбу: судьбу одного из слишком многих принцев и человека, чей покровитель с упрямством решил противостоять великому злу. Он ещё некоторое время жаловался, что раньше всё было трудно, но на самом деле ничего не изменилось.

Тем временем снаружи мужской уборной…

Эйла мучилась, зная, что Курт и Уоллес вошли в уборную вместе.

Чёрт! Этот гнилой, скользкий Уоллес выбрал время, когда Лиама нет рядом, чтобы запустить свои щупальца в Курта! Я не могу ему это позволить!

У Эйлы были… личные причины недолюбливать Уоллеса, и дело было не в том, что он пытался к ней подкатить. Это её совсем не волновало.

Как ты смеешь влезать между такой идеальной парой, как ЛиаКур?! Из-за тебя я теперь вообще не могу фантазировать! Я вижу только, как ты крадёшь одного из них у другого, и меня от этого тошнит!

Настроение Эйлы было полностью испорчено вторжением Уоллеса в отношения двух хороших друзей. Когда он был рядом и всё нарушал, она не могла наслаждаться фантазиями о романтических чувствах между Лиамом и Куртом.

Что делать? Что делать?! Если я не вмешаюсь, Уоллес испортит Курта? Он не может! Я не приму, чтобы он украл Курта у Лиама! Уже достаточно плохо, что есть еретики, использующие слова вроде ЛиаУолл и КурУолл. Если единственно истинная пара ЛиаКур рухнет, я… я не смогу жить!

Проходившие мимо ученики не знали, как относиться к виду Эйлы, которая драматично держалась за голову в муках перед мужской уборной.

— Что она делает?

— Разве не ждёт Курта и Уоллеса?

— Ей одиноко, потому что Лиама нет рядом?

Эйла, казалось, не обращала внимания на прохладные взгляды других учеников, проходивших мимо.

Что же мне делать?

В голове девушки разворачивалась битва за спасение Лиама и Курта от злых когтей Уоллеса — но только в её голове.

Мать и бабушку Розетты, нынешнюю и прежнюю главы дома Клаудия, пригласили в особняк Лиама на родной планете дома Банфилд. Слуг у них не было, поэтому обе прибыли в особняк одни.

Группа рыцарей и слуг дома Банфилд во главе с дворецким Брайаном собралась, чтобы встретить их. Рыцари были в парадной форме. Искренность дома Банфилд была очевидна, но нынешняя и прежняя главы дома Клаудия держались с мрачными лицами.

— Добро пожаловать… Мы вас ждали, — сказал Брайан с улыбкой. — Но, эм… мы приглашали только вас двоих…

Улыбка Брайана исчезла, сменившись растерянным взглядом, направленным на Наблюдателей, которые стояли за спинами двух женщин. Группа подошла следом за ними так, будто это было совершенно естественно.

— Мы всего лишь сопровождаем дом Клаудия. Не обращайте на нас внимания, — нагло сказал один из Наблюдателей, совсем не выглядевший любезным.

— Понимаю. Тогда прошу сюда.

Брайан пригласил двух женщин пройти в приёмную, и Наблюдатели двинулись следом.

Увидев это, старшая служанка Серена шагнула ближе к Брайану.

— Я займу этих чиновников, Брайан.

— Благодарю, буду признателен, если вы с ними разберётесь. Но вы уверены?

— Никаких проблем. Нам нужно как-то убрать этих надоедливых людей подальше от встречи.

Поначалу Брайан колебался, принимая предложение Серены, но в конце концов согласился, потому что в дальнейшем так было удобнее.

— Я надеялся, что такая женщина, как вы, будет рядом, когда я стану обсуждать дела с герцогиней и прежней герцогиней, но, полагаю, лучше, если вместо этого вы займётесь незваными гостями.

Брайан был намерен добиться успеха в этих брачных переговорах, даже если это станет последним делом в его жизни.

В приёмной герцогиня поспешила поддержать пожилую женщину, когда показалось, что её мать, прежняя герцогиня, вот-вот потеряет сознание.

Брайан подбежал к женщине, чтобы оценить её состояние.

— Это плохо. Я немедленно позову врача.

Прежняя герцогиня лишь покачала головой. Похоже, её здоровье уже давно ухудшалось.

— Для этого слишком поздно. Я пришла, потому что хочу использовать то малое время, что мне осталось, ради внучки.

Прежняя герцогиня значительно ослабла, особенно после того как столько лет прожила тяжёлую жизнь в суровых условиях.

Прежняя герцогиня почтительно склонила утомлённую голову.

— Мистер Брайан, прошу, позвольте нам отказаться от этого брачного предложения.

— М-могу я узнать причину? Вы недовольны мастером Лиамом? Проблема в доме Банфилд? Уверяю вас, мастер Лиам относится к этому серьёзно. Могу я попросить вас подумать ещё немного?

Проблема была в семье или в самом человеке? В ответ прежняя герцогиня объяснила положение дома Клаудия.

— Мы глубоко признательны дому Банфилд за доброе отношение к дому Клаудия. Однако этот союз лишь обременит дом Банфилд огромным долгом, и вы, должно быть, уже поняли, каким бременем станет этот брак, когда увидели наших… «сопровождающих». Они существуют только для того, чтобы мучить дом Клаудия.

— Что?.. — Когда прежняя герцогиня подробнее рассказала о Наблюдателях дома Клаудия, лицо Брайана покраснело от гнева. — Это отвратительно. Как такая варварская практика могла продолжаться до наших дней?

Неприкрытая критика Брайаном императорского указа могла показаться изменнической, но такова была сила его гнева.

— Если больше ничего нельзя, мы были бы благодарны хотя бы за возможность получить гены лорда Лиама, чтобы продолжить род дома Клаудия, — сказала нынешняя глава семьи. — Не могли бы вы это устроить?

Брайан был дворецким дома Банфилд, а значит, личным помощником Лиама, но сама мысль, что герцогиня вынуждена обращаться к нему с такой просьбой, да ещё и выпрямившись перед ним, была чудовищной. Её манера ясно показывала, что титул герцогини был пустой почестью.

— Всё, о чём мы просим, — предоставить нам средство продолжить род дома Клаудия.

Узнав больше об обстоятельствах дома Клаудия прямо из уст его герцогини, Брайан принял решение.

Теперь я понимаю, мастер Лиам. Вы хотели спасти этих людей. Вы всегда были так добры. Вы не представляете, как я вами горжусь. Мне стыдно, что я сказал вам, будто в этом союзе нет выгоды.

Брайан вытер слёзы носовым платком и посмотрел двум женщинам в глаза.

— Боюсь, мы не можем этого сделать.

Лица нынешней и прежней герцогини выразили разочарование, но вместе с тем и смирение, будто они ожидали такого ответа.

— Желание мастера Лиама — взять леди Розетту в жёны, — снова стал умолять их Брайан. — Я не намерен отступать в этом вопросе! Прошу вас, пересмотрите наше предложение.

Женщины, казалось, оценили чувства Брайана, но сила его эмоций лишь ещё сильнее заставила их не желать втягивать дом Банфилд в свои проблемы.

Прежняя герцогиня покачала головой.

— Мы не можем. Союз лишь причинит дому Банфилд трудности. Вам всё равно не удастся убедить Наблюдателей. За их ролью стоит вес двух тысяч лет истории.

Наблюдатели всё это время делали что хотели, прикрываясь щитом приказа покойного императора. Когда что-то продолжается настолько долго, кто угодно решит, что изменить ничего нельзя.

Тем не менее Брайан продолжал переговоры.

— Мастер Лиам не из тех, кто покоряется подобному. Кроме того, Империя дала этому браку своё благословение. Дом Банфилд готов принять на себя огромный долг герцогского дома. Зная всё это, дом Клаудия всё ещё не удовлетворён этим союзом?

Дух обеих женщин уже был сломлен, поэтому слова Брайана не могли до них достучаться. В их сердцах не осталось надежды, и они могли представить себе только новое предательство.

И всё же ради Лиама Брайан отчаянно продолжал попытки.

Серена под предлогом развлечения гостей довольно настойчиво увела Наблюдателей в другую комнату особняка Лиама. Там она встретила их лицом к лицу.

— Мы получили одобрение Империи на этот брак. Какие у вас вообще могут быть возражения?

Наблюдатели, наглая компания, сидевшая перед ней, закинув ноги на стол, казалось, не придавали этому значения.

— Это ничего не меняет. Мы действуем по прямому приказу Его Императорского Величества. Мы гордимся своей работой. Даже если брак состоится и наше давнее наблюдение за домом Клаудия будет изменено, мы просто начнём наблюдать за домом Банфилд.

Иными словами, они угрожали сделать дом Банфилд своей новой целью.

— Вы намерены враждовать с домом Банфилд?

Наблюдатели рассмеялись, услышав такую формулировку.

— Прежде всего, этот брак невозможен. Лорд Лиам зашёл слишком далеко в своём стремлении к нему. Империя — не настолько ничтожная сущность, чтобы один мальчишка мог по прихоти вызвать радикальные перемены. Великие тени Империи непременно поглотят его уже за саму попытку, а мы — лишь часть этой бездны.

Серена сузила глаза, когда Наблюдатели так грозно похвастались перед ней.

— Вы правда думаете, что можете угрожать лорду Лиаму и выйти сухими из воды?

— Он всего лишь ребёнок, пусть, может, и чуть сильнее большинства. Извините, но этого недостаточно, чтобы нас напугать. Если хотите нам угрожать, леди, вам понадобятся слова пострашнее.

Столкнувшись с таким отношением Наблюдателей, Серена прониклась сочувствием к премьер-министру, которому приходилось их терпеть.

Неудивительно, что премьер-министр так ими раздражён. Их самомнение и правда поразительно, если они считают себя тенями Империи.

Пока она думала об этом, в тени Серены что-то шевельнулось. Это была пара красных глаз, наблюдавших за Наблюдателями, которые столь откровенно насмехались над Лиамом в его собственном особняке.