Церемония помолвки

В ЛИЧНОЙ комнате особняка я лежал на кровати, раскинувшись звездой, и подушкой мне служили колени Амаги. Вот от этого ощущения я по-настоящему понимал: я дома.

— Амаги, как там Розетта?

— Ей показали особняк, а сейчас она отдыхает в своих покоях и радостно беседует с семьёй.

Скучновато. Я хотел, чтобы Розетта больше отчаялась или хотя бы немного взбунтовалась. Наверное, она просто радуется встрече с родными. Дам ей ещё немного времени.

— Жаль. По-моему, ей стоит чуть лучше осознать своё положение. Ну, например, что я у неё всё отбираю.

— Всё? Значит, вы уже переспали с ней?

Я замер.

— А? Почему?

Амаги посмотрела на меня с беспокойством, и это было немного мило. Нет, очень мило.

— Мастер, вы берёте жену. Если вы и дальше будете думать только обо мне, ваша невеста разлюбит вас.

— Ну, тогда я от неё избавлюсь. Вот и всё.

Я ни за что не позволю никому попытаться отнять у меня Амаги.

— Если вы бросите госпожу Розетту, вы потеряете доверие, которое возложило на вас дворянское общество. Вы также лишитесь нового пэрского титула.

— Тогда, значит, я её запру. Мне не нужна женщина, которая жалуется на всё, что я делаю.

Моя жена из прошлой жизни перед разводом была именно такой. Она жаловалась на всё, что бы я ни делал. Я до сих пор помню случай, когда она придралась к подарку, который я ей купил, а потом выбросила его в мусор. От одного воспоминания об этом унижении меня мутило. Мне хотелось снова увидеть её — хотя бы затем, чтобы убить собственными руками. Интересно, если попросить Проводника, он перенесёт сюда её душу? Нет, если подумать, я всё-таки не хочу больше видеть её ни в каком виде.

Надо выместить все эти неприятные чувства на Розетте. Я знаю, это злость не по адресу, но наверняка будет забавно. А она будет сопротивляться, так что я смогу как следует—

— Мастер.

— Что? — Амаги окликнула меня и вырвала из фантазий.

— Госпожа Розетта станет вашей женой. Пожалуйста, будьте к ней добры.

На это мне было нечего ответить. В конце концов, я выбрал Розетту женой именно затем, чтобы мучить её. И отрицать, что постоянное давление Амаги и Брайана с требованием найти себе жену тоже повлияло на моё решение, я не мог.

Я отвернулся, молча, а Амаги погладила меня по голове.

— Церемонию помолвки планируют провести после вашего выпуска.

— Понятно… Нет, подожди. — Я сел и повернулся к Амаги.

— Что-то случилось?

— Проведём церемонию помолвки немедленно. Сделаем это во время этих длинных каникул. Начинай приготовления прямо сейчас!

— Немедленно? Даже если мы поспешим, времени совершенно недостаточно.

— Мне всё равно. Ты ведь думаешь о пышной церемонии для Розетты, да? Пусть будет скромная. Неважно какая, лишь бы провести её сразу.

— Нужно учесть и обучение госпожи Розетты. Как минимум ей понадобится один месяц в образовательной капсуле.

К этому моменту жизни Розетта прошла в образовательной капсуле лишь самый минимум обучения и физического укрепления, что и привело к её плачевным оценкам в начальной школе. Чтобы исправить это, мы собирались помещать её в образовательную капсулу на длинных каникулах и надеялись немного подтянуть её успеваемость.

— Тогда закинь её туда сейчас, а сами начнём готовить церемонию.

— Слушаюсь.

Может, поспешная церемония помолвки наконец заставит Розетту со стальным сердцем проснуться и осознать своё положение, а ускорение процесса позволит мне ещё быстрее отобрать у дома Клаудия герцогский статус. Официально мы всё ещё не будем женаты, но я окажусь в положении «будущего герцога». Потом, когда наше дворянское обучение закончится, мы сыграем свадьбу, и моё положение закрепится.

— Не могу дождаться, — произнёс я вслух.

Розетта… твоё отчаяние только начинается.

— Ты мерзавец! И как тебе только не стыдно?

В белом платье, которое я заказал для церемонии помолвки, Розетта свирепо смотрела на меня.

— С таким лицом всё очарование красивого платья пропадает. Может, сделаешь вид, что хоть немного рада?

Я посмотрел на неё с притворной заботой, и Розетта отвернулась. Видимо, не хотела показывать мне перекошенное от злости лицо. Одного этого зрелища мне уже хватало для развлечения, так что я наградил её парой дешёвых слов.

— Ты великолепно выглядишь, Розетта. Словно тебе и правда место рядом со мной.

Я услышал, как скрипнула ткань её белых перчаток: Розетта сжала кулаки.

— Бесстыдник! Тебе не жалко себя — покупать титул за деньги?

Скажи мне такое кто-нибудь другой, я бы согрел об него клинок. Но это была Розетта, поэтому я подошёл к ней с широкой ухмылкой, схватил её за подбородок и заставил смотреть на меня.

— Твоя семья склонилась перед этими деньгами, знаешь ли. Ну каково тебе — лишиться драгоценного пэрского титула? Скажи мне, дочь герцогини. Нет… впереди у тебя теперь куда важнее титул, верно? В конце концов, ты моя будущая невеста.

— Чтобы его украл именно ты…

Розетта отчаянно сдерживала слёзы, но глаза у неё намокли от досады: она потеряла одну из немногих опор, свой титул. Я хмыкнул и отпустил её.

— Как бы тебя это ни расстраивало, ты моя будущая невеста. Давай ладить, Розетта.

Розетта осела на пол, стиснула зубы и посмотрела на меня снизу вверх.

— Я верну свой титул. Я тебе не проиграю.

Я сунул руки в карманы и направился к выходу, но остановился, чтобы бросить напоследок ещё одну фразу.

— Жду с нетерпением. Покажи мне, как будешь бороться.

Вот так всё и будет! Я уверен!

Я был полностью доволен. Теперь, когда она немного освоилась, стальная воля Розетты снова проявилась. Её гордая решимость обещала мне ещё немало развлечений.

— Не могу дождаться!

Пока я представлял себе эту будущую сцену, Амаги наблюдала за мной сбоку. Выражение на её лице было трудно описать.

— Лишь бы вам было весело, мастер.

В комнате с образовательной капсулой особняка дома Банфилд вокруг Розетты стояли врачи и роботы-горничные охраны. На девушке была только тонкая одежда, прикрывавшая тело.

— Это совсем не похоже на простую образовательную капсулу, которая есть у нас дома.

Высококлассная капсула дома Банфилд не имела ничего общего с той, что принадлежала семье Розетты. Женщины-техники, специализировавшиеся на работе с устройством, настраивали машину, а женщина-врач объясняла Розетте план процедуры.

— На этот раз мы проведём только краткосрочную корректировку. С учётом необходимой физической реабилитации после неё весь процесс займёт около месяца.

— Это почти все мои каникулы.

Когда Розетта опустила голову, одна из врачей подошла ближе, чтобы её утешить.

— Мы знаем о состоянии вашей бабушки. Уверена, вы хотели бы как можно больше быть рядом с ней, но таково решение лорда Лиама.

— Да, я знаю. И знаю, что бабушка тоже этого хочет.

Она вытерла слёзы. Здоровье её бабушки было плохим. Лиам разрешил использовать эликсир, чтобы восстановить её, но эликсиры лечили лишь болезни и травмы. Продлить естественную жизнь они не могли. Иными словами, время бабушки Розетты просто подходило к концу. Немного продлить его было возможно, но совсем ненамного. На деле Лиам уже использовал эликсир, однако особого эффекта это не дало. Использование Розеттой образовательной капсулы фактически было последним желанием её бабушки.

Говоря об образовательной капсуле, врач сказала:

— За этот короткий срок мы сделаем всё, что сможем, госпожа Розетта, но помните, пожалуйста: это лишь временная мера. После выпуска из начальной школы вам понадобится использовать капсулу куда серьёзнее.

Розетта подняла взгляд; лицо у неё было напряжённым.

— Я понимаю.

Перед тем как войти в капсулу, Розетта сняла одежду и опустила обнажённое тело в жидкость внутри. Полностью оказавшись в капсуле, она свернулась, словно младенец в утробе.

Бабушка, только проживи достаточно долго, чтобы увидеть церемонию помолвки…

Сознание Розетты отдалилось, и началось её обучение и физическое укрепление.

Томас Хенфри, личный торговец Лиама, был в настоящей панике.

— Быстрее! Нам нужно как можно скорее всё подготовить к церемонии!

Дата церемонии помолвки графа Банфилда была официально объявлена, но времени на подготовку оставили совсем мало. Сотрудники Томаса работали с предельной скоростью, загружая контейнеры на корабль, отправлявшийся к планете дома Банфилд.

Один из людей Томаса, мечась по делам, вслух пожаловался:

— К чему такая спешка? Разве нельзя провести церемонию помолвки после того, как он выпустится из начальной школы?

Томас объяснил ситуацию, не прекращая работать.

— Всё из-за его невесты, госпожи Розетты. Боюсь, её бабушке осталось недолго.

Этих слов сотруднику хватило, чтобы понять картину. Лиам торопил церемонию, потому что хотел, чтобы бабушка Розетты успела присутствовать на важнейшем дне внучки, а Томас всеми силами старался это осуществить.

— Ей и так до сих пор пришлось нелегко. Если мы сейчас не выложимся до конца, то не имеем права называться личными торговцами дома Банфилд. Простите, но я рассчитываю на вас, хорошо?

Сотрудник перестал жаловаться и вернулся к работе.

Странно.

Внутри моих владений явно творилось что-то странное.

Мои владения и раньше были странным местом со странными увлечениями и модами, но нынешняя тенденция была… трогательной историей обо мне. Не понимаю почему, но люди, похоже, решили, будто я тороплю церемонию помолвки ради бабушки Розетты.

Сейчас я сидел и смотрел новости на мониторе, а ведущий говорил как раз об этом.

— У невесты лорда Лиама, госпожи Розетты, была весьма тяжёлая жизнь.

Сюжет начался с прошлого Розетты и подробно рассказывал, какое ужасное обращение до сих пор терпел дом Клаудия. Даже я был поражён тем, что там изложили. Всё оказалось куда хуже, чем я слышал от Уоллеса.

Затем в новостях заговорили о том, какой я великий, раз спас Розетту и взял её своей невестой. Средства массовой информации моих владений находились под моим контролем, но то, что они настолько меня восхваляли, честно говоря, выглядело жутковато. У них что, есть какой-то скрытый мотив?

— Бабушка госпожи Розетты, бывшая герцогиня, нездорова и долго уже не проживёт.

Я слышал, что ей дают эликсиры, чтобы хоть немного продлить жизнь. Собственно, я сам разрешил их использовать — в надежде, что она сможет поучаствовать в церемонии. Но вовсе не ради того, чтобы её «спасти». Я просто подумал: если умирающая бабушка будет присутствовать, для Розетты церемония станет ещё мучительнее. Я хотел увидеть, как Розетту унизят перед бабушкой — ведь пэрский титул, который она пыталась защитить, вырвут у неё из рук. Но, по-видимому, все решили, будто я просто проявляю к ней доброту.

Узнал я обо всём этом только сегодня. Я понятия не имел, что ситуацию превращают в такую слезливую благородную историю.

Глядя на это в своих личных покоях, я перевёл взгляд на Амаги, которая прислуживала мне, и указал на экран.

— Это что такое?

Амаги, давно находившаяся рядом со мной, отлично поняла, о чём я спрашиваю.

— Ваша помолвка с госпожой Розеттой очень трогательна, мастер. Многим людям нравится эта история. Уже даже есть планы экранизировать события в виде фильма и многосерийной драмы.

— Быть того не может.

— Может.

Похоже, они все хотят представить нашу с Розеттой встречу как какую-то великую историю судьбы. Ничего такого в нашей встрече не было, но, видимо, людям хотелось трогательной сказки. С моими подданными всё в порядке? Они бунт не готовят? Я слишком сильно их выжал? Может, стоит немного притормозить и снова поднять налоги позже.

— Амаги, проследи, чтобы налоги снизили. Совсем немного.

— Довольно внезапная просьба. Впрочем, поскольку церемония помолвки — радостное событие, снижение налогов можно провести в её честь.

— Именно! Я просто хочу чуть ослабить давление на людей, чтобы они не чувствовали себя совсем уж загнанными.

— Я всё устрою.

Я начал тревожиться за своих подданных. Почему они публикуют душевные истории о парне, который так сильно облагает их доходы налогами? Они пытаются убедить самих себя, что я замечательный человек? Сомневайтесь во мне больше! Вы что, идиоты?!

Нет, подождите… я могу использовать эту ситуацию.

Когда Розетта узнает, что нашу унизительную встречу превратили в какую-то добрую историю, насколько её это взбесит? Я представил, какое забавное выражение досады буду видеть на её лице каждый раз, когда она наткнётся на упоминание этой многосерийной драмы или театрального фильма.

Ухмыляясь, я сказал:

— Жду эту церемонию помолвки с нетерпением.

— Рада, что вам весело, мастер, — с улыбкой сказала Амаги, наблюдая за мной.

Длинные каникулы в начальной школе подходили к концу.

В особняк дома Банфилд приехало множество гостей. В красивом парадном костюме Уоллес смешался с ними и потягивал напиток.

— Я представлял себе куда более пышную вечеринку. А тут всё как-то сдержанно.

Курт и Эйла тоже были приглашены, а потому пришли в официальной одежде.

— По-моему, выглядит довольно пышно, — заметил Курт.

— Ага! С точки зрения барона это огромная вечеринка, — добавила Эйла.

Они оба происходили из семей, стоявших ниже Лиама, поэтому то, что для него было скромно, им казалось роскошью. Уоллес, бывший имперским принцем и потому лучше знакомый с дворянским обществом, смотрел иначе.

— Для праздника графа всё очень умеренно. Не сказал бы, что бережливо, но в том, что здесь нет особых чудачеств, есть что-то уютное.

Многие дворяне любили устраивать очень странные вечеринки с неожиданными темами — чтобы как можно сильнее удивить или шокировать гостей.

Уоллес продолжил:

— Правда, если не считать вечеринок с вёдрами, удавшиеся безумные тематические вечеринки можно пересчитать по пальцам одной руки.

Курт оживился, когда Уоллес упомянул печально знаменитую вечеринку с вёдрами.

— Значит, вечеринка с вёдрами и правда эталон чудаческих вечеринок?

— Да. Я был на нескольких, и они действительно нечто. Неудивительно, что это эталон. Человек, который такое придумал, был гением.

— Хочу побывать на такой хоть раз… — завистливо вздохнула Эйла, держа бокал обеими руками.

Уоллес нахмурился.

— Ну, когда они удаются, всё здорово, но проваленная вечеринка с вёдрами станет одним из худших воспоминаний в жизни.

Собрание Лиама проходило в формате фуршета, поэтому гости перемещались по залу с напитками и тарелками еды. Курт огляделся в поисках знакомых лиц.

— Здесь много дворян. Мой отец раньше из кожи вон лез, пытаясь со всеми поздороваться.

На церемонию помолвки приехало больше дворян, чем присутствовало на церемонии совершеннолетия Лиама. Это доказывало, какую силу он успел обрести с тех пор.

Вот чего Лиам и добивался? — подумал Уоллес.

Лиам фактически открыто объявил вражду дому Беркли. Уоллес опасался, что из-за этого многие дворяне отвернутся от него, но те, у кого хватало здравого смысла, наоборот, тянулись к нему. Вероятно, немало было и тех, кто ждал, чем закончится его заявление, прежде чем сделать ход, но Уоллеса удивляло, как много союзников Лиам уже собирает.

Если вмешается больше дворянских домов, конфликт между домом Банфилд и домом Беркли может превратиться в прокси-войну внутри Империи.

И если так, это станет состязанием между благородно мыслящим дворянством и злодейским. Разумеется, Лиам будет представлять благородно мыслящих.

Не может же быть… Или может?

Мы с Розеттой находились в комнате ожидания и готовились к началу церемонии помолвки.

Личным телохранителем Розетты была Мари, сама вызвавшаяся на эту роль. Она тихо ждала в торжественном и впечатляющем рыцарском облачении.

Рядом со мной стояла Тиа, тоже в парадном рыцарском одеянии. Обе рыцарки держались тихо и собранно, стараясь слиться с фоном, чтобы не мешать моему разговору с Розеттой.

Розетта была одета в чисто-белое платье, которое примеряла до пребывания в образовательной капсуле. Кроме того, лицо её скрывала вуаль, так что я не видел её выражения.

Я сказал ей:

— Ты красива, Розетта.

Я снова и снова фантазировал об этом моменте, но теперь, когда пришло время по-настоящему, мне было трудно произнести все бесстыдные фразы, которые я репетировал. Наверное, я нервничал сильнее, чем ожидал.

Единственным ответом Розетты было то, как у неё задрожали плечи.

— Нервничаешь? Ничего. Уже почти пора. Только не думай, что теперь сможешь сбежать.

Кроме этой маленькой угрозы, ни одной из язвительных и торжествующих фраз, которые я планировал сказать, сейчас выдавить из себя не вышло. Ладно, для таких развлечений у меня ещё будет полно времени. Спешить не нужно.

— Пойдём, — сказал я Тиа.

— Да, господин.

Я вышел из комнаты вместе с сопровождающей, всё ещё жалея, что заранее не отрепетировал больше реплик.

Когда Лиам и Тиа покинули комнату ожидания, Розетта задрожала ещё сильнее.

— Ч-ч-что мне делать, Мари?! Я совсем не смогла ему ответить. Думаешь, он рассердился? Ему стало противно?

Розетта обратилась к Мари за поддержкой, потому что от нервов так и не смогла ответить Лиаму. Когда Мари посмотрела на неё, она увидела лишь свою давно умершую подругу.

— Вовсе нет. Лорд Лиам понимает, что вы нервничаете, госпожа Розетта. Вам не о чем тревожиться.

В этой девочке и правда течёт её кровь. Какая же она милая.

Две тысячи лет назад Мари была в чём-то дикой и невоспитанной рыцаркой, и именно дочь дома Клаудия научила её говорить и держаться как леди. Предок Розетты никогда не боялась Мари и быстро подружилась с этой дикой девчонкой. Они жили в разных мирах, но предок Розетты приняла Мари без предубеждений. Она даже иногда подшучивала над рыцаркой, и те дни, наполненные смехом, теперь стали для Мари горько-сладкими воспоминаниями.

Она тоже так нервничала перед свадьбой.

Мари невольно улыбнулась, глядя на Розетту. Но заметив, что та опустила голову, тревожно спросила:

— Что-то не так?

— Э-э… Столько всего происходило, что раньше я об этом не думала, но… как мне называть Лиама? Мы помолвлены, но просто звать его по имени как-то неправильно.

Розетта выглядела смущённой, словно ожидала, что Мари скажет: «О чём вы вообще говорите в такой момент?» Но Мари лишь задумалась на мгновение.

Теперь, когда я думаю об этом, было же ласковое обращение, которым она называла любимого мужчину? Вспомнив, как старая подруга обращалась к своему мужу, Мари предложила Розетте:

— Не думаю, что вам стоит называть его так же, как называют друзья. А как насчёт «дорогой»?

— Дорогой?

— Да. Никто другой его так не назовёт, значит, это будет особое ласковое имя, которым сможете пользоваться только вы.

— Дорогой… Д-да. Тогда я буду называть его так!

Мари улыбнулась, наблюдая, как Розетта радуется новому обращению к Лиаму, а стоявшие поблизости женщины-рыцари и прислужницы смотрели на них с некоторым сомнением. Мари и Розетта этого даже не заметили.

Церемония помолвки началась.

Скреплять клятву поцелуем перед множеством людей, похоже, было обычаем и на Земле, и в межзвёздной Империи. Некоторые вещи не так уж отличались, подумал я, но одновременно меня занимало желание увидеть лицо Розетты: его закрывала вуаль.

Распорядитель, проводивший церемонию, велел нам произнести клятвы, и мы повернулись друг к другу. Это был главный момент дня, и часть, которой я ждал больше всего. Я был уверен, что под вуалью Розетта кусает губу или с трудом сдерживает слёзы горькой досады. А может, она изо всех сил старается ничего не выражать лицом, запирая всю ненависть ко мне глубоко в сердце. В любом случае это был момент, меняющий жизнь женщины, а её принуждали к союзу с мужчиной, которого она даже не любила. Розетта должна была быть совершенно унижена.

— Каково тебе, Розетта? — сладко спросил я.

Она не ответила — вероятно, от досады даже говорить не могла.

— Всё, что ты унаследовала, вот-вот станет моим. Твоя семья, твой титул и всё, что с ним связано, — всё это теперь моё.

Я медленно поднял её вуаль, открывая лицо снизу вверх. Первым я увидел подбородок. Её кожа всегда была чистой, но теперь косметика подчёркивала её красоту ещё сильнее. Я поднял вуаль чуть выше и открыл губы. Яркие от помады, они выглядели соблазнительно.

А-а? Разве это не странно? Я думал, она будет стискивать зубы, но нет. Может, она вялая, потому что дух уже сломлен? Ну, это тоже приятно, наверное.

Подняв вуаль до конца, я увидел всё лицо Розетты: щёки её порозовели, а влажные, сияющие глаза смотрели только на меня.

Секундочку… Что происходит? Почему у тебя лицо «влюблённой девы»? Только не говори, что ты отказалась сопротивляться! Ты же должна быть женщиной со стальной волей!

Пока я ошеломлённо смотрел на Розетту, поражённый её неожиданным выражением, по её щеке скатилась одна слеза.

— Я так благодарна вам за то, что вы приняли такую девушку, как я. Дорогой, я… я навсегда останусь рядом с вами!

Дорогой?! Ты… ты съела что-то странное?

У меня начало возникать подозрение, что кто-то из врачей дома Банфилд, желая облегчить мне жизнь, промыл ей мозги в образовательной капсуле. Правда, роботы-горничные доложили, что врачи дали ей стандартную программу, а они мне не лгут, но…

Розетта закрыла глаза, чуть приподняла лицо и сделала шаг ко мне. Я удивился: я думал, к этой части она будет относиться куда менее охотно.

Видя Розетту такой — и так близко, — я не мог отрицать, что она милая… даже красивая. В любом случае, чтобы церемония помолвки продолжилась, я поцеловал её. И в этот момент по её щеке скатилась ещё одна слеза.

Может, она просто пытается меня обмануть. Э-это тоже ничего. Значит, у неё осталось достаточно характера, чтобы усыпить мою бдительность, а потом, например, убить меня во сне.

Я нервно оторвался от её губ.

— Розетта… я с нетерпением жду того, что будет дальше.

Говоря это, я надеялся передать намерение сломить её дух. Я усмехнулся ей — как мне казалось, по-злодейски. В ответ Розетта вытерла глаза и подарила мне совершенно сияющую улыбку.

— Да, дорогой.

Постой! Ты уже сдалась?! Я думал, эта часть должна наступить позже, когда ты сломаешься и я превращу тебя в рыдающую развалину! Нитта рассказывал, что такие вещи происходят совсем не так!

По залу прокатился смех из-за растерянной реакции Лиама во время церемонии, но гости не высмеивали его. Они просто умилялись его невинности.

Среди собравшихся был Уоллес. Он изучал ряд рыцарей на службе у Лиама, стоявших немного в стороне. Особенно его внимание привлекли главный рыцарь Лиама Кристиана и следующая за ней по рангу Мари. Обе были необычайно одарёнными женщинами-рыцарями и словно возникли в доме Банфилд из ниоткуда.

— И где Лиам находит себе людей? Даже во дворце трудно было бы отыскать двух рыцарей такого уровня.

В конце церемонии помолвки зачитывали поздравительные письма, и одно из них пришло от премьер-министра. Уоллес лишь молча отпил из бокала и никак внешне не отреагировал.

Премьер-министр тоже возлагает на Лиама большие надежды? Нет, этот старик не такой добряк. Скорее всего, он просто ждёт, кто выйдет победителем из конфликта — Лиам или Беркли.

Но даже так это означало, что Лиам стал достаточно значимой фигурой в Империи, чтобы премьер-министр обратил на него внимание.

Уоллес улыбнулся, отпивая алкогольный напиток.

— Я счастлив, что моим покровителем стал такой парень, как Лиам. Пожалуй, мне тоже стоит немного ему помочь. Если мой покровитель исчезнет, для меня это будет, мягко говоря, не слишком хорошо.

Уоллес ухмылялся, но Эйла лишь покосилась на него.

— С чего ты ведёшь себя так, будто ты такой важный? — холодно спросила она. — Что, по-твоему, ты можешь сделать для Лиама?

С Уоллесом Эйла вела себя совсем иначе, чем с Лиамом и Куртом. Только к Уоллесу она была такой холодной и резкой.

— Я-я могу хоть немного ему помочь!

— Не знаю. Наверное, ему будет полезнее, если ты просто не станешь путаться под ногами.

Слова Эйлы вонзились Уоллесу прямо в грудь.

Рыцари, свободные от обязанностей, после завершения церемонии задержались в банкетном зале: сидели за столами, ели и пили. Среди них была Тиа, главный рыцарь Лиама, и она была вне себя от радости из-за его помолвки. Вокруг неё сидели многие из рыцарей, которых когда-то захватили пираты и которые прошли через ад, прежде чем Лиам спас их. Говорили они, разумеется, о Лиаме.

— Я так рада услышать о помолвке лорда Лиама.

— А разве ты не надеялась стать его первой женой, Тиа?

— Конечно нет… Я бы и мечтать об этом не посмела. Лорд Лиам сияет слишком ярко для такой, как я. Мне достаточно счастья служить рядом с ним.

Пока Тиа и её товарищи-рыцари оживлённо беседовали, к их столу подошла немного иная группа. Это тоже были рыцари на службе у Лиама, но группа слегка странная и присоединилась сравнительно недавно. Их предводительница, ещё одна женщина-рыцарь, прошла прямо к Тиа и приблизила лицо к её лицу.

— Значит, ты Кристиана? Мы ведь впервые говорим, верно?

Когда Мари обратилась к Тиа по имени, рыцари вокруг притихли. Пока по банкетному залу расползалась тишина, Тиа отпила из бокала и посмотрела на Мари краем глаза.

— Пожалуй, так, шавка. Что-то нужно?

Отношение Тиа к Мари было столь же грубым, если не грубее.

— Я слышала, тебя захватили пираты. Не кажется ли тебе, что должность главного рыцаря лорда Лиама немного тяжеловата для твоих нежных плечиков?

Мари насмехалась над Тиа, провоцируя её. И Тиа не могла оставить её издёвку без ответа.

Рыцари, которых вместе с Тиа захватили пираты и подвергли таким же мучениям, выглядели готовыми выхватить оружие прямо на месте.

В ответ на оскорбление Мари Тиа резко взмахнула бокалом и плеснула его содержимое на Мари.

— Смелые слова от той, кто позволила окаменить себя и остальных.

Мари мгновенно выхватила меч и приставила клинок к шее Тиа, но в ту же секунду рапира Тиа уже была направлена в грудь Мари. Они выхватили оружие и нацелили его друг на друга быстрее, чем можно моргнуть, а вслед за ними оружие обнажили и все остальные рыцари вокруг.

Мари свирепо посмотрела на Тиа, но убрала клинок в ножны с жуткой улыбкой.

— Уверена, это ненадолго, но пока послужи лорду Лиаму как его главный рыцарь. Рано или поздно я заберу эту должность у тебя.

Тиа тоже убрала меч; её глаза всё ещё ледяно блестели.

— Не знаю. По-моему, и должность заместителя командира для тебя тяжеловата. Это работа не для старушки… или, лучше сказать, окаменелости?

Эта провокация довела Мари до безумия.

— Щенок! Я раздавлю тебя и превращу обратно в тот кусок фарша, который лорду Лиаму не посчастливилось найти! Или тебе понравилось быть игрушкой пиратов, м?

— Попробуй. Я снова превращу тебя в камень, а потом разобью на такие мелкие кусочки, что никто больше не совершит ошибку и не оживит тебя!

Между двумя женщинами летели искры. Среди рыцарей, наблюдавших за перепалкой, одни были раздражены, а другие, похоже, думали, что обеих дам стоит убрать, чтобы самим стать главным рыцарем.

Часть рыцарей молчала, словно этот спор их не касался, но другие примыкали либо к Тиа, либо к Мари. Казалось, жестокое столкновение двух фракций вот-вот начнётся.

Когда Лиам унаследовал владения, у дома Банфилд было не так много рыцарей, но теперь всё изменилось. Одни сами вызвались служить ему из-за его растущей репутации, другие служили, чтобы отплатить долг за спасение из страшных обстоятельств. Кто-то хотел повысить социальный статус, кто-то просто желал доказать свои боевые способности. В общем, среди них были самые разные люди.

По мере того как дом Банфилд набирал силу, он получал всё больше талантливых рыцарей. Но поскольку каждый из этих рыцарей был силён сам по себе, пока ещё не нашлось человека, способного удержать всех в узде.

Тиа и Мари были лучшими кандидатками на эту роль, но сотрудничать друг с другом они не собирались. Возможно, одна из них и справилась бы с должностью в одиночку, однако обе слишком сосредоточились на позиции главного рыцаря. К сожалению, ни одна из двух не планировала уступать другой.

Мари начала уходить, и Тиа проводила её взглядом, полным жажды крови.

— Лорду Лиаму не нужна такая шавка, как ты. Я избавлю его от тебя, сделаю ему одолжение.

Мари остановилась и обернулась к Тиа; глаза её пылали.

— Это ты лорду Лиаму не нужна. Я скоро тебе это докажу, женщина-фарш.

Две женщины-рыцаря из соперниц превратились во врагов.

Среди рыцарей в напряжённом банкетном зале был один, кто начал служить Лиаму сравнительно недавно.

Я выбрал не тот дом.

Вражда Тиа и Мари быстро переросла из перепалки в ситуацию, грозившую пролитием крови. Рыцаря, который стал свидетелем этого жалкого зрелища и пожалел о своём решении, звали Клаус Сера Монт. Усталый на вид мужчина лет тридцати, он не был особенно одарён, как Тиа и Мари, но и не был некомпетентным.

Я подал заявление только потому, что условия казались хорошими, но здесь всё хуже, чем я мог представить.

Клауса уволили с прежней должности в другом доме. Уволили по финансовым причинам, но трагическая реальность состояла в том, что Клаус был просто слишком хорошим человеком. Он позволял начальникам и коллегам присваивать его заслуги, а порой даже подчинённым, и в итоге не заработал себе хорошей репутации. Его также часто для удобства делали козлом отпущения за чужие промахи. Характер у него был такой, что, когда другие со слезами на глазах умоляли его о чём-то или просили об услуге, он не мог отказать. Сам не заметив как, он приобрёл репутацию некомпетентного человека, который едва справляется с обязанностями и постоянно допускает ошибки. Заклеймённого бесполезным, его быстро сократили ради экономии, когда дом, которому он служил, начал приходить в упадок.

Единственным местом, где он сумел найти новую работу, оказался дом Банфилд, которому отчаянно не хватало рыцарей. Тогда дом набирал силу, но уже несколько поколений страдал от нехватки вассалов, поэтому отчаянно нуждался в людях. То, что Клауса с его дурной репутацией приняли на службу, доказывало: здесь не слишком привередничали.

Но теперь, видя, как обстоят дела с организацией и руководством усиленного рыцарского корпуса Лиама, Клаус не мог не сожалеть, что подал заявление именно сюда.

Всё-таки у меня семья, так что я не могу просто взять и уйти… Но, честно говоря, здесь так же всё неправильно, как на прошлом месте. Просто иначе.

Клаус ухватился за предложение дома Банфилд, потому что условия казались хорошими, и обращение с ним даже сейчас было неплохим. Платили выше среднего, и хотя работы было много, отдых тоже давали достаточный. Если говорить только об условиях труда, дом Банфилд был огромным шагом вперёд по сравнению с прежним местом. Но нарастающий конфликт между двумя фракциями был ужасен и, честно говоря, слишком тяжёл для него.

Дом Банфилд нанял по-настоящему талантливых рыцарей вроде Тиа и Мари, но единства между ними в целом не было. Напротив, существовало несколько разных группировок, и сразу несколько сильных рыцарей боролись за должность главного рыцаря Лиама.

Клаус тихо вздохнул. Это не место для такого, как я.

С таким количеством сильных, но вспыльчивых рыцарей, пытающихся заявить о себе, Клаус чувствовал себя не на месте: он был рыцарем, который стремился к профессионализму и равновесию. Ему хотелось уйти как можно скорее, но какие перспективы оставались у рыцаря без достижений и с репутацией бесполезного? Единственный вариант — пока терпеть дом Банфилд и надеяться, что со временем всё как-то уладится.

Но это уже слишком.

После радостной церемонии помолвки атмосфера в банкетном зале должна была быть праздничной и гармоничной. Вместо этого рыцари, служившие одному дому, сидели и свирепо смотрели друг на друга, будто готовые друг друга убить.

Хочу домой. Хочу просто увидеть лица своей семьи и лечь спать.

Клаус, довольно заурядный рыцарь, очень переживал, сможет ли он и дальше служить дому Банфилд со всеми его крайними личностями.

Розетта… я в тебе разочарован.

— Мне идёт, дорогой?

— Да.

— Как хорошо. Это Амаги выбрала для меня!

— Да ну?

У Розетты не было ни одежды, ни вещей, подходящих её положению, поэтому я велел Томасу Хенфри привезти огромный выбор товаров. Когда я сказал ей выбрать всё, что понравится, она сделала это с большим воодушевлением, и теперь счастливо показывала мне свои обновки.

Я считал её женщиной с грозной стальной волей, но эту волю слишком легко сломали, а переход к нынешнему довольному состоянию оказался слишком плавным.

Что за бред!

Розетта покружилась в новом платье. Её локоны взлетели в воздух, а затем снова опустились. Если просто смотреть на неё, она была прекрасной будущей женой. К тому же из-за скромного положения семьи характер у неё был сдержанный, и денег она тратила не так, как можно было ожидать от будущей герцогини.

Не то чтобы я настолько этим интересовался. Меня не волновали расходы Розетты. В конечном счёте платил за её покупки я, но она укладывалась в выделенный мной бюджет. Если бы она вышла за его пределы, я бы пожаловался, но, честно говоря, о расходах мне беспокоиться не приходилось.

Теперь я задумался, действительно ли нужно было так торопить церемонию помолвки. Как бы то ни было, скоро нам обоим предстояло вернуться в школу. Я размышлял, что теперь там для меня изменится, когда Розетта застенчиво окликнула меня.

— Дорогой, насчёт планов на завтра…

— Ты хочешь сходить на могилу, верно? Мне пойти с тобой?

Бабушка Розетты мирно умерла во сне, прожив ровно столько, чтобы увидеть главный день внучки. Розетта выплакала все глаза. Сейчас она уже оправилась, но, вероятно, снова расчувствуется и утонет в воспоминаниях, когда впервые посетит могилу.

После церемонии мать Розетты снова и снова со слезами благодарила меня за то, что я сделал её возможной и помог бабушке прожить достаточно долго, чтобы увидеть её. Вдобавок сама Розетта не переставала называть меня «дорогой». Как такое вообще случилось? Я не ожидал от них всей этой похвалы.

Пока я размышлял обо всём этом, на огромном экране комнаты началась новая серия многосерийной драмы.

— О, уже так поздно?

Главной героиней этой драмы была Розетта. Я показал ей первую серию, думая, что она разозлится, но вместо этого она смутилась. Тебя правда это устраивает? Нашу встречу превратили в душевную историю, но ведь всё было совсем не так, разве нет? Разве тебя не должно раздражать, как они всё неправильно поняли? Почему ты не говоришь: «Это совсем на меня не похоже!»?

В лучшем случае Розетта выглядела озадаченной тем, как сериал её изображает.

— Они обращаются со мной так, будто я какая-то сияющая принцесса. Я не такая.

Актриса, игравшая Розетту, была довольно привлекательной. В целом Розетта, похоже, была довольна сериалом, так что я почувствовал некоторое облегчение — нет, не почувствовал!

Она села рядом со мной на диван, чтобы смотреть, слегка краснея. Между нами оставалось небольшое расстояние, но она подвинулась ближе, явно немного стесняясь собственного поступка.

Ну, до чего мила. Но что это у тебя за игра в влюблённую деву? О женщина из стали, где ты?

Розетта смотрела сериал с растерянным выражением.

— Я не жила в таком огромном особняке.

Время от времени она делала такие замечания — о том, какой бедной она на самом деле была. Слушать это было тяжело.

Ближе к концу серии появился красивый актёр, изображавший меня. Мне было не особенно важно, как он выглядит, но я не знал, что об этом думать. Меня раздражало, что он красивее меня, но если бы он оказался менее привлекательным, это тоже было бы по-своему досадно.

Что до сюжета, действие начиналось прямо перед нашим поступлением в начальную школу. Парень, игравший меня, был чрезмерно крутым, а все его реплики изображали меня добрым лордом, который заботится о благополучии народа. Это лишь показывало, насколько сильно мои подданные меня не понимали. Это был просто их идеализированный образ меня, иллюзия, в которой они убедили самих себя. Я не добрый лорд! Мне плевать на свой народ!

Меня заинтересовало место съёмок этой серии.

— Подожди, это же выглядит прямо как мой особняк…

Пока я поражался тому, как им удалось воспроизвести мой особняк для программы, вошёл Брайан с маленькой тележкой для чая. Не то чтобы меня это волновало, но я заметил, что он выглядит чрезвычайно довольным. Видимо, ему никак не надоедало видеть, как мы с Розеттой ладим.

— Прошу прощения… Я принёс освежающие напитки.

Не зная, о чём говорить с Розеттой, я решил обратиться к Брайану.

— Посмотри, Брайан. Выглядит прямо как мой особняк. Думаешь, они хорошо его воспроизвели?

Разливая чай, Брайан объяснил:

— Разумеется, он похож на особняк. Мы сдали часть здания для съёмок. Знаете, господин, когда-то я сам стремился стать актёром, поэтому, возможно, в моём возрасте я радовался маленькой роли в съёмках сильнее, чем следовало.

Я впервые слышал, что съёмочной группе драмы позволили снимать здесь. Мой особняк был настолько чрезмерно огромен, что я с ними не столкнулся. Неудивительно, что место выглядело так достоверно: это был оригинал.

Что, ты тоже в этом участвовал, Брайан? И, кстати, придерживался бы ты одной версии о мечтах юности. Так кем ты хотел стать — авантюристом или актёром?

Брайан смущённо признался:

— Мне удалось получить автограф актрисы, которой я всегда восхищался.

Да ну? Рад за тебя.

В сериале волевая Розетта впервые встретила благородного меня, и на этом серия закончилась. Я даже не знал, с какой претензии к программе начать. Розетте она, во всяком случае, понравилась, хотя она тоже выглядела немного смущённой.

Когда серия закончилась, она посмотрела на меня. Казалось, она чего-то ждёт, но как я мог понять чего, если она не скажет?

Пока я об этом думал, в комнату ворвался Уоллес.

— Лиам, давай возвращаться в школу!

— Мы уезжаем через три дня, — быстро ответил я, и Уоллес сделал такое лицо, будто наступил конец света.

Розетта посмотрела на него недовольно.

— Есть какая-то особая причина, почему ты так хочешь? — спросил я Уоллеса, и его ответ показался мне весьма жалким.

— Это Серена! Эта мерзкая старая карга такая строгая! Всё время меня отчитывает и жалуется, что у меня манеры не на высоте! Я наконец выбрался из дворца! Не собираюсь дальше жить так же, как тогда!

Значит, он хотел вернуться в начальную школу, чтобы сбежать от Серены. Какой идиот. Серене не к чему было бы придираться, если бы он только приложил немного больше усилий к этикету. Она и меня ругала за несдержанный язык, но на этом всё.

— Для тебя это хорошая возможность. Почему бы не усвоить от неё несколько ценных уроков за следующие три дня, а?

— Предатель, Лиам!

— Я говорю это ради твоего же блага, Уоллес.

Хорошо зная меня и мои настроения, несколько прислужников вошли в комнату, поклонились мне, затем подхватили Уоллеса и увели его.

— Неееет!

Я пил чай, слушая, как крики Уоллеса постепенно удаляются. Я взял его к себе как своего рода приспешника злого лорда, но всё выходило совсем не так, как я ожидал. В последнее время у меня, похоже, одни просчёты.

— Кстати, мастер Лиам, — сообщил мне Брайан, — мы получили доклад, что на пограничной планете обнаружили кое-что интересное.

— Кое-что интересное?

— Да, господин. Скорее всего, это реплика, созданная как своего рода талисман на удачу. Что вы знаете об устройствах планетарного освоения?

В основном я знал, что такие устройства используют для терраформирования планет, превращая враждебные миры в пригодные для жизни.

— Немного слышал. И что с этим?

— Видите ли, устройства, которыми пользовались древние цивилизации, на самом деле были сложнее тех, что применяем мы сейчас. Наши люди обнаружили именно такое — или, по крайней мере, нечто похожее. Я знаю, вас занимают загадочные древние артефакты, поэтому уже велел доставить его в особняк.

Я поднёс руку к подбородку и задумался. В прошлом мне уже попадались подобные странные находки. Я чувствовал, что к ним меня направлял Проводник, и алхимическая шкатулка, например, принесла мне огромные богатства.

— Я сразу на это посмотрю. Розетта, отдохни пока в своей комнате.

— Конечно, дорогой.

Я поднялся и пошёл за Брайаном из комнаты. Уходя, я оглянулся на Розетту. Она выглядела немного одинокой.

Что, хотела ещё со мной поговорить?… Ты правда такая девушка?

В особняк доставили зелёную сферу. Она была размером примерно с футбольный мяч, а всю её поверхность покрывали линии, складывавшиеся в загадочный узор. К тому же она испускала слабый зелёный свет. Вещь была красивая.

Пока я заворожённо смотрел на сферу, Брайан немного рассказал об устройствах планетарного освоения.

— Если такое устройство разместить рядом с негостеприимной планетой, эта планета станет пригодной для жизни людей. Существует множество имитаций древних устройств вроде этого, которые команды планетарного освоения хранят как своего рода талисманы на удачу для успешной работы.

— Довольно впечатляет.

— Однако, как такое устройство может сделать планету плодородной, так при неправильном использовании оно способно превратить её в мёртвую. Древние цивилизации оставили немало бесплодных планет именно таким образом, преобразуя поглощённую устройством энергию в эликсиры. По правде говоря, это довольно пугающее устройство.

Если такое устройство настоящее, оно могло превратить пустынные планеты в богатые природой миры, но могло сделать и обратное.

Когда я из любопытства коснулся сферы, её зелёное сияние сменилось красным.

Брайан воскликнул:

— О! То, что она светится красным, необычно. Насколько известно, обычно они светятся зелёным.

— Да ну?

Я подумал, что это может быть большой находкой: у меня было сильное ощущение, что передо мной настоящая вещь. Разглядывая устройство, я вспомнил о золотом ожерелье, которое получил во владениях дома Разел. Любопытство к ожерелью вспыхнуло вновь, и я спросил Брайана, что он о нём думает.

— Брайан, тебе это ничего не напоминает?

— Это, господин? Хм… Похоже, вы притягиваете к себе необычные талисманы, мастер Лиам.

— Это тоже талисман?

— Да. Он предназначен для защиты от ядов и проклятий. Есть множество рассказов о том, как императоры разыскивали такие ожерелья.

Талисман на удачу, значит? Я носил ожерелье с тех пор, как оно попало ко мне, и, судя по словам Брайана, стоило продолжать. Я подозревал, что это может быть подарком от Проводника.

А теперь об этом устройстве планетарного освоения…

— Расскажи подробнее, как пользоваться этим устройством, Брайан.

Когда я проявил интерес, Брайан улыбнулся и начал лекцию.

— Рад, что у вас есть жажда знаний и приключений, мастер Лиам. Посмотрим… Если я верно помню старые исторические книги…

Вскоре после того, как я внимательно выслушал рассказ Брайана о работе с устройством, я сразу же отправился в космос.

Пока Лиам отправлялся в космос, Розетта позвала Амаги, и они сели друг напротив друга.

Красивая робот-горничная, как всегда, была бесстрастна.

— Чем я могу вам помочь, госпожа Розетта?

— Я узнала от Брайана и Серены об обстоятельствах дорогого. Родители бросили его, а ты фактически вырастила его… Верно, Амаги?

Амаги кивнула.

— Вместо того чтобы заботиться о нём самим, родители и бабушка с дедушкой мастера переехали на Столичную планету, а меня установили здесь, чтобы я за ним ухаживала.

Предположив, что Розетте, вероятно, неприятно её присутствие, Амаги продолжила:

— Уверена, моё присутствие вам не по душе, но я не способна противиться воле своего мастера. Я постараюсь держаться настолько незаметно, насколько смогу.

Большинство тех, кто знал о склонности Лиама окружать себя куклами, считали это его единственным недостатком. Поэтому Амаги, естественно, решила, что доставляет Розетте дискомфорт.

Однако ответ Розетты на слова Амаги оказался неожиданным.

— Подожди… Ты думаешь, я стала бы жаловаться на такое?

— Госпожа Розетта?

Розетта протянула Амаги подарок, сделанный собственными руками.

— Я научилась делать это в свободное время. Сейчас это единственное, что я могу тебе дать…

Это была не вещь, купленная во владениях дома Банфилд, и не заказ у Томаса. Это был плетёный шнурок, который она сама сделала из нитей.

— Мне правда можно его принять?

— Конечно можно! Ты ведь важна для дорогого, правда?

Амаги улыбнулась, хотя тонкое выражение показалось Розетте немного грустным.

— Полагаю, должна быть важна…

Она приняла плетёный шнурок от Розетты и выразила благодарность.

— Большое спасибо, госпожа.

Розетта покраснела, когда Амаги назвала её госпожой.

— Я-я ещё не твоя госпожа, Амаги. Ты немного забегаешь вперёд.

— Полагаю, вы правы.

Амаги глубоко склонила голову перед Розеттой. Словно поддавшись внезапному порыву, она добавила:

— Госпожа Розетта, пожалуйста, позаботьтесь о мастере.

Когда люди вели войну в космосе, появлялось огромное количество мусора — космического мусора, — который свободно дрейфовал вокруг. Грязные шрамы войны оставались там на неопределённое время.

На «Авиде» я прибыл в область, густо покрытую такими шрамами, чтобы испытать устройство планетарного освоения. По словам Брайана, устройство управляло жизненной энергией среды.

— Ну, посмотрим, что получится.

В кабине я коснулся устройства планетарного освоения, чтобы активировать его, и сияние сферы стало красным, а сама она начала всасывать окружающую жизненную энергию.

Почему здесь вообще была «жизненная энергия»? Мне приходило в голову только одно: души или жизненная сила пиратов, которые напали на мою пограничную планету и были здесь убиты, дрейфовали среди искорёженного металлолома.

Всасывать жизненную энергию и перерабатывать её в эликсиры было ещё одной функцией этого устройства, помимо терраформирования. Использовать его так внутри собственных владений я бы поостерёгся, но с пиратами, оставшимися здесь, меня это не беспокоило.

Когда устройство закончило всасывать остаточную жизненную энергию, дрейфовавшую здесь вместе с обломками, его свет потускнел. Убедившись, что процесс завершён, я осмотрел устройство.

— По словам Брайана, теперь надо сделать вот так…

Пока я возился со сферой, из неё начала литься красная жидкость. Она пролилась мне на колени и мгновенно затвердела в камни, которые со стуком упали на пол. Я поднял один и поднёс к глазу. Я узнал это: кристаллизованная форма эликсира.

— Это настоящий эликсир? Вот это да. Теперь я даже сам могу делать эликсиры!

Я собрал с пола кабины все камни, какие смог, но несколько потерял из виду. Впрочем, я искал их всего несколько секунд, прежде чем понял, что так отчаиваться не нужно. Там, откуда взялись эти, будет ещё сколько угодно.

Я достал бутылку и перелил в неё остаток эликсира из устройства планетарного освоения.

— Интересно, за сколько уйдёт такое количество?

Я встряхнул бутылку с эликсиром. Жидкость плеснулась внутри, затем затвердела, а потом снова растаяла в жидкость. Поистине загадочная текучая субстанция. Получить этот артефакт никак не могло быть совпадением или простой удачей. Нет, это было предопределено.

— Это тоже настоящая вещь, а не просто талисман. Надо будет поблагодарить Проводника!

То, что такие сокровища продолжали падать мне в руки, доказывало: Проводник всё ещё наблюдает за мной. Если у меня и был талисман на удачу, то сам Проводник. Без него я ни за что не получал бы такие вещи настолько часто. Меня забавляло, что, хотя я и не объединился с Дерриком, способ производить эликсиры всё равно оказался у меня в руках.

Проводник, должно быть, и правда заботился обо мне, выполняя обещанное последующее обслуживание. Правда, в последнее время он не показывался.

Интересно, как он там… Я понимал, что беспокоиться о нём бессмысленно, но всё равно не мог совсем о нём не думать. Я был уверен, что с ним всё хорошо, но немного скучал. Мне хотелось лично поблагодарить его за всю помощь, но в последнее время такой возможности не выдавалось.

— В прошлый раз, когда я это сделал, он весь смутился. Может, просто не хочет показывать лицо из-за этого? Думаю, он довольно скромный.

Поскольку благодарность важна, лучшее, что я мог сделать сейчас, — пожелать, чтобы мои чувства признательности до него дошли.

— Спасибо, Проводник. Благодаря твоей помощи у меня теперь ещё больше силы.

Честно говоря… даже до того, как я получил эту загадочную сферу, недостатка в эликсирах у меня не было. Поскольку я зарабатывал состояние с помощью алхимической шкатулки, я легко мог купить эликсиры или что угодно ещё, и у меня всё равно оставалась бы куча денег. Конечно, теперь я мог производить огромное количество эликсиров, но особой необходимости в этом не было.

— Нет смысла разрушать необитаемые планеты только ради производства эликсиров. Может, лучше просто держать эту штуку на корабле крепостного класса и использовать для терраформирования планет.

Огромный корабль крепостного класса, который я купил у Ниас, оказался полезен как мобильная оборонительная база. Я мог поставить его на орбите вокруг осваиваемых планет и использовать эту детку для их развития. Стандартное применение устройства — обогащать жизненную энергию целевой зоны. На планете, где уже достаточно жизненной энергии, растениям и животным под усиливающим воздействием устройства легче вырастать здоровыми и процветать. Терраформировать планеты было куда лучше, чем использовать его для переработки эликсиров. В таком виде устройство было для меня намного полезнее.

— Отправлю это вместе с кораблём крепостного класса как талисман на удачу.

Можно просто встроить сферу в статую или что-нибудь такое, и никто не догадается о её эффектах.

Держа красивое устройство планетарного освоения обеими руками, я невольно ухмыльнулся подарку Проводника.

— Проводник так старается, присылает мне все эти удобные вещи. Однажды у меня ещё появится возможность снова поблагодарить его лично.

В тот самый момент Проводник находился на Столичной планете и радостно раскинул руки.

— Му-ха-ха-ха! Негативные эмоции, копившиеся в этом месте тысячи лет, наполняют меня силой! Столичная планета буквально переполнена недовольством!

Скорость, с которой Проводник поглощал необходимые ему для существования негативные эмоции, в последнее время резко упала, но на Столичной планете их недостатка не было. Накопление негативных эмоций за долгие годы усиливало Проводника. Он начал возвращать себе силу, но она всё ещё была далека от прежней, потому что чувства благодарности Лиама постоянно высасывали её из него.

— Теперь я смогу заставить этого проклятого Лиама вкусить ад. Только подожди!

Хотя он не восстановил всю свою мощь, к этому моменту её было более чем достаточно, чтобы возобновить попытки уничтожить Лиама.

— Что сделать сначала? Пусть вся вселенная станет его врагом? Нет, может, мне просто прикончить его собственными руками!

Пока Проводник радовался перспективе уничтожить Лиама, за ним наблюдало скрытое скопление света. Этот свет обладал смутными очертаниями собаки и был зол. Животное оскалило зубы и беззвучно зарычало на Проводника.

Собака внезапно подняла взгляд.

Столичную планету защищал огромный металлический шар, заключавший в себе всю планету и удерживавший её атмосферу. И всё же через один из просветов в этой металлической оболочке влетела благодарность Лиама — в форме золотого копья, летевшего прямо к Проводнику. Это сияющее золотое копьё вонзилось в спину маниакально смеющейся сущности.

— Хва-а! — взвизгнул он от внезапного удара. Копьё пригвоздило его к земле. — Ч-ч-что сейчас произошло?!

Сбитый с толку Проводник попытался схватиться за золотое копьё и вытащить его из тела, но древко обожгло ему кожу в ту же секунду, как он его коснулся. От руки с шипением поднялся вонючий дым.

— А-а-а!!! Э-это благодарность Лиама? П-почему?! Я же даже ничего для него не сделал!

Проводник корчился от боли, пронзённый гигантским воплощением благодарности Лиама.

— И-из меня вытекает… Вся сила, которую я наконец вернул… Сила, которую я с таким трудом собирал. Неужели это правда происходит? Ты… Будь ты проклят, Лиииииааааам!

Проводник в этот раз даже ничего не сделал, но всё равно оказался сожжён чувством благодарности Лиама.

Светящаяся собака всё это увидела и исчезла, словно направилась в другое место.