Пролог

НА СТОЛИЧНОЙ ПЛАНЕТЕ — заключённой в металлическую сферу в центре Империи Алгранд — я, Лиам Сера Банфилд, сидел с друзьями в баре прославленного отеля высшего класса.

Из полутёмного бара я видел ночное небо. Точнее, ночное небо, спроецированное на стекло, занимавшее всю стену зала и скрывавшее настоящий вид вокруг здания. По ночам на столичной планете было слишком много фонового света.

Мы сидели в ряд за роскошной стойкой. Я посмотрел на стакан с алкоголем в своей руке, но, когда наклонил его, жидкость не пролилась. Я покрутил стакан, перемешивая напиток, и тот тут же изменил цвет. Странная штука.

Глядя на это, я тихо сказал собравшимся друзьям:

— Давно мы вот так все вместе не собирались.

Кроме нас, бар был пуст; фоном играла классическая музыка. Рядом сидели друзья, которых я знал ещё со времён начальной школы.

Слева от меня была моя невеста, Розетта Сера Клаудия. С её светлыми волосами и голубыми глазами она выглядела как надменная дворянская девушка, но на деле была искренней и сдержанной. Жуткий диссонанс. Поначалу она была упрямой девушкой со стальной волей и не желала склоняться ни перед властью, ни перед богатством. Она мне приглянулась, и я силой навязал ей помолвку. Я собирался пустить в ход всё, что у меня было, чтобы сломить её волю, и с нетерпением ждал унижения, которое она, как я думал, испытает. Но теперь Розетта почему-то была влюблена в меня и полностью мне предана. От той сильной женщины со стальной волей не осталось и следа. Вот уж досада.

— Пожалуй, — сказала она. — Правда, у нас троих возможностей встретиться всё же хватает.

Розетта с сожалением посмотрела на светловолосого дворянина справа от меня — Курта Сера Экснера. Высокий красивый юноша в сером костюме теперь выглядел немного взрослее. В отличие от нас, ещё недавно учившихся в военной академии, Курт ходил в имперский университет. После этого он отработал положенный срок государственным чиновником, а теперь сам должен был отправиться в военную академию.

Он казался немного печальным, но всё равно улыбался.

— Тут ничего не поделаешь. У моей семьи много связей с армией. Мне было удобнее сначала закончить университет.

Существовали дворяне с сильными военными связями и дворяне, связанные с правительством. У моего дома Банфилд не было ни тех ни других. Мы были всего лишь самостоятельной семьёй где-то в захолустье, но у военного дома вроде семьи Курта дети заканчивали образование именно военной академией, потому что потом сразу шли в армию. Такие дворяне, как я, не привязанные к одному конкретному пути, в этом смысле были свободнее.

Справа от Курта сидела одетая непринуждённо Эйла Сера Берман с рыжевато-каштановыми волосами. Я знал её со времён обучения у виконта Разела. Все дворяне должны были провести какое-то время в другом дворянском доме, чтобы узнать мир, и именно там я познакомился и с Куртом. С ними обоими я был знаком дольше, чем с Розеттой.

— Жаль, — сказала Эйла. — Не стоило тебе идти прямиком в военную академию, Лиам. Если бы ты пошёл в университет вместе с Куртом, я бы тоже пошла с вами.

Я допил алкоголь в стакане.

— Лучшее я люблю оставлять напоследок.

— Ну конечно. В армии ты, наверное, вдоволь повеселился, да? Вдвоём с Уоллесом, пока меня оставил на столичной планете в логистике.

Похоже, Эйла обижалась, что я оставил её на бумажной работе, потому что не хотел подвергать опасности. Она уставилась на Уоллеса, сидевшего справа от неё.

Голубоволосый Уоллес Ноа Альбарето, выглядевший легкомысленным до безобразия, был императорской крови, хотя по нему этого не скажешь. Раньше у него оставалось небольшое право на престол, но он отказался от него, чтобы стать самостоятельным — при моей поддержке. Проще говоря, он был несерьёзным и ненадёжным типом.

Уоллес сказал:

— Тебе повезло, что ты не попала в тот патрульный флот. Там Лиам почти каждый день выжимал из меня все соки!

— Уоллес, умоляю, не рассказывай мне, чем вы с Лиамом там занимались. Это запятнает мои фанта… то есть воспоминания.

— Это ты сама всё пятнаешь.

Я понятия не имел, о чём они говорят, но знал: эти двое никогда не ладили. Может, они на самом деле ближе, чем мне казалось? Как бы то ни было, разговор Эйлы с Уоллесом разгорелся так, что остальные уже не могли в него вклиниться, и я повернулся к Курту.

— Я замолвлю за тебя слово в академии. — Взяток я им дал… то есть пожертвований внёс… достаточно, так что был уверен: моему другу там устроят удобные условия. Но Курт, как всегда странно прямолинейный, только поблагодарил меня и отказался.

— Спасибо, но я справлюсь. У дома Экснер достаточно связей. Уверен, всё пройдёт хорошо.

— А, точно, у тебя отец ведь был пилотом-асом.

Дом Экснер был новым дворянским домом. Глава семьи, барон Экснер, пилотировал мобильного рыцаря в армии и за выдающиеся заслуги получил дворянство. Товарищи-рыцари и солдаты смотрели на него как на символ надежды. Так что его сын Курт вряд ли столкнулся бы с серьёзными трудностями.

— Как всегда, ты слишком правильный, — сказал я ему.

— А ты, Лиам, как всегда груб в речах.

Вообще-то злой лорд не должен спускать никому дерзость, но Курт был хорошим другом, к тому же наследником другой семьи злых лордов. Бароном Экснером восхищались в армии, но как дворянин он был тем ещё мерзавцем, выжимавшим из подданных всё, что мог. Он изображал героя, но это была всего лишь маска. Внутри он был злодеем, как и я, и именно это мне в нём нравилось. Я чувствовал с ним родство и хотел держаться ближе к его наследнику, так что позволял Курту время от времени меня подкалывать.

— Ладно, и насколько весело тебе жилось в колледже? — спросил я.

— А? Ну… достаточно, наверное.

Я вздохнул: Курт прикидывался дурачком. Меня интересовали женщины.

— Я про девушек, идиот. Наверняка вокруг тебя было полно желающих. Вот я и хочу знать: ты к кому-нибудь подкатывал?

От моего допроса Курт слегка смутился. По другую сторону от него Эйла, кажется, с любопытством навострила уши, а слева от меня Розетта залилась краской при упоминании «подкатов». Розетта, ты не слишком ли невинна для такой яркой внешности?

Даже Уоллес подключился к разговору о личной жизни Курта.

— Мне тоже интересно. Я слышал, у тебя на работе чуть ли не война между дамами шла за место твоей секретарши. Ты уж наверняка с парочкой был, да? Познакомь меня с кем-нибудь! Только, пожалуйста, с теми, кого ты сам ещё не пробовал.

Уоллес просто хотел воспользоваться популярностью Курта, но Курт покачал головой.

— Я не намерен развлекаться, пока не окажусь в положении, позволяющем потом ответственно всё уладить.

И, похоже, он не лгал.

Уоллес был потрясён.

— Ты ненормальный? Студенческие годы должны быть лучшими в жизни, а ты потратил их на переживания об ответственности?

Я спросил Уоллеса, правда ли он считает, что пик его жизни придётся на колледж. На этот раз Эйла тоже вмешалась и явно была впечатлена Куртом.

— Курт прав. На его фоне ты просто неудачник, Уоллес. Зачем ты вообще идёшь в колледж? По-моему, тебе стоит вернуться в военную академию.

— Ты всегда ко мне враждебна.

Эйла проигнорировала протесты Уоллеса и теперь с отвращением посмотрела уже на меня. Видимо, ей не понравилось, о чём я спрашивал Курта.

— Тебе тоже не стоит слишком распускаться в колледже, Лиам.

Я улыбнулся ей с насмешкой.

— Женщины для меня расходный материал.

— Меня ужасно бесит слышать это от тебя, но совсем неубедительно, Лиам. По-моему, ты просто блефуешь, — сказала она, отчитывая меня с совершенно серьёзным лицом.

У меня дёрнулось лицо.

— Б-блефую? Да как ты смеешь.

Уоллес несколько раз кивнул, явно соглашаясь с Эйлой.

— А чего ты ожидал? Ты ведь сам ни разу не подкатывал к девушке, верно, Лиам? И это при том, что вокруг тебя постоянно столько красавиц.

Красавиц? Он имел в виду Тиа и Мари? Если да, то вкуса на женщин у Уоллеса не было вовсе.

— Я вообще не воспринимаю их как противоположный пол, — заявил я, и Курт почему-то рассмеялся.

— Это так на тебя похоже, Лиам.

— И ты теперь меня высмеиваешь? Между прочим, у меня есть Амаги, ясно? — После этих слов все четверо странно на меня посмотрели.

Уоллес, похоже, подбирал слова осторожно, чтобы меня не задеть.

— Лиам, мы все знаем, что Амаги для тебя важна, но ты же понимаешь, как это звучит для других людей? Думаю, безопаснее не упоминать её так часто на публике.

У Империи были предубеждения против андроидов вроде моей личной горничной Амаги. Для меня это не имело никакого смысла, но если я появлялся рядом с ней, люди смеялись надо мной. Насупившись, я выпил ещё алкоголя.

Тут заговорила Розетта, и в её голосе звучало беспокойство.

— Она очень дорога вам, дорогой?

— Именно.

Наблюдая за нами, Курт усмехнулся.

— Но Амаги и Розетта — это всё равно только две. Я вообще не могу представить, как ты развлекаешься с девушками, Лиам.

Проклятье! Теперь он звучал откровенно развеселённым. Я начал злиться: похоже, все они называли меня неудачником.

— Да заткнитесь! Я могу развлечься с кем захочу! Я вам ещё покажу!

Я смело объявил о намерении развлекаться с женщинами, но Розетта сидела у меня за спиной, так что я не видел её реакции.

Эйла и Уоллес уставились на меня, а потом обменялись усталым взглядом.

— Что думаешь, Уоллес?

— Лиам говорит, что будет развлекаться, но не будет. Ставлю месячное содержание.

— Тебе не жалко ставить на кон своё содержание? Хотя спорить тут всё равно не о чем. Я тоже не думаю, что он это сделает.

Они оба были уверены, что я не способен стать ловеласом, и от этого моя решимость только усилилась.

— Вы меня слишком недооцениваете. Если я всерьёз возьмусь, смогу быть с любым количеством девушек. В следующий раз, когда соберёмся, я принесу доказательства!

Я взял у бармена ещё один стакан и снова выпил. Ухмылки Эйлы и Уоллеса меня раздражали. Один Курт теперь сидел с серьёзным видом.

— Что такое? — спросил я, заинтересовавшись. — Уже напился?

Его лицо покраснело.

— Н-нет, я в порядке. Давайте ещё выпьем. После этого мы снова какое-то время не увидимся, — сказал он и допил свой напиток.

Время от времени у Курта появлялось такое лицо, будто его что-то гложет. Я задумался, случилось ли что-то, о чём он нам не рассказывает. Я уже начал за него волноваться, когда он вдруг проверил планшет.

— Прости, мне надо ненадолго выйти, — сказал он, поднимаясь.

Эйла встала следом.

— Мне пока хватит. Тоже сделаю перерыв.

— В туалет? — поддел её Уоллес, потягивая напиток.

В ответ Эйла бросила на него холодный равнодушный взгляд — ни злости, ни смущения. Скорее так смотрят на мусор, валяющийся на земле.

Уоллес отвёл глаза.

— Извини.

Когда Курт и Эйла отошли от стойки, нас осталось трое, и я сменил тему.

— Курт, похоже, совсем не веселится.

Уоллес только склонил голову набок. Видимо, он ничего не заметил.

— По-моему, ему было весело, но…

В отличие от Уоллеса, Розетта заметила, что лицо Курта иногда мрачнело.

— Несколько раз он действительно выглядел расстроенным. Интересно, что-то случилось?

Пока мы с Розеттой волновались, Уоллес просто потягивал напиток.

— Ну, семья Курта — новая знать. Каким бы талантливым и любимым он ни был, это не отменяет их низкого ранга. Уверен, и в школе, и на работе хватало зависти.

«Зависть» у меня тут же превратилась в «травлю». Многие дворяне не принимали семьи с короткой историей. Даже если Курт талантлив — нет, именно потому, что он талантлив, — он наверняка раздражал многих вокруг. Может, в университете, один, без друзей рядом, он пережил не лучшие времена.

Розетта тоже явно за него тревожилась.

— Надеюсь, с ним всё в порядке.

Даже Уоллес, от которого обычно никакой пользы не было, задумался о Курте.

— Ага. Он из тех, кто всё держит в себе, когда из-за чего-то переживает. Если он находит способ снять стресс, всё будет нормально, но если накопит до взрыва — это плохо кончится.

Верно, Курт действительно предпочитал молчать, когда у него проблемы, и не хотел, чтобы окружающие что-то заметили. Сегодня он нам точно не открылся. Это даже начинало меня немного злить.

— Если бы он просто сказал мне, в чём дело, я бы заткнул любого, кто его донимает. — Я уже начал подумывать, не проверить ли всё потом и не устроить ли собственное правосудие, но Розетта посмотрела на меня. — Что?

— Вы такой добрый, дорогой.

— А? Ты дура, что ли?

Правда, она совсем ничего не понимает. Как, по её мнению, я стал бы затыкать идиотов, травящих Курта? Разумеется, властью, деньгами и насилием. Тот, кто помогает другу подобными методами, уж точно не «добрый».

— Вы ведь так волнуетесь за друга. — Розетта тепло улыбнулась мне. Да, это только подтвердило: она и правда дура.

— Знаешь, ты совершенно не умеешь разбираться в людях, — сказал я.

Уоллес повернулся ко мне.

— И что ты собираешься делать?

— Внесу ещё одно небольшое пожертвование военной академии. Если попрошу присмотреть за Куртом, уверен, ничего слишком плохого с ним не случится.

— Неплохая мысль. С Куртом, думаю, беспокоиться не о чем, но многие дворяне губят себя наркотиками, знаешь ли.

— Наркотиками?

— Ага. На чёрном рынке есть очень мощные нелегальные штуки, которые могут сломать даже того, кто прошёл физическое усиление.

В этом мире, куда я переродился, были свои незаконные вещества, вызывавшие сильную зависимость; некоторые могли уничтожить даже тело сверхсильного рыцаря.

— Курт ничего такого не сделает.

— Говорят, серьёзные типы как раз уязвимее. Думаю, такие, как Курт, которые всё копят в себе, в большей опасности.

Слушать Уоллеса становилось тревожно, но я всё же считал, что с Куртом всё будет в порядке. Так или иначе, я решил присматривать за ним по-своему.

На столичной планете Империи Алгранд, окружённой защитной металлической оболочкой, всем управляли люди. Климат и погоду можно было регулировать как угодно, так что это было идеальное место для жизни, где не существовало стихийных бедствий.

Однако, каким бы удобным оно ни было, у столичной планеты тоже хватало проблем. Например, население: каждый день сюда стекались люди, желая вкусить комфортной жизни. Многие из этих переселенцев пробирались нелегально, и для администрации планеты это становилось серьёзным источником напряжения.

Было у планеты и немалое подпольное население — те, кто был слишком беден и нуждался, чтобы удобно жить на поверхности. Тайную сторону столичной планеты называли по-разному: трущобами, свалкой, подземельем.

Полы, стены и потолок подземелья были покрыты ржавым металлом, а вдоль широкой центральной дороги с обеих сторон тянулись уличные лавки. Людей здесь было столько, что становилось тесно до духоты, а воздух был застойным и дурно пах.

Обычно жители поверхности туда не спускались, но в этот день в подземелье появился чужак. Он явно отличался от местных, и жители украдкой поглядывали на него. Мужчина не обращал на них внимания и шёл прямо к цели.

Он свернул в узкий переулок, отходивший от главной улицы. Переулок быстро упирался в тупик, но именно там вела своё дело гадалка. Женщина носила тёмно-синюю мантию с капюшоном, а шею и руки украшали золотые и серебряные украшения.

Мужчина остановился перед ней.

— Добро пожаловать, — сказала она. — Похоже, вы наконец решились.

Глаза гадалки были скрыты, но кожа у неё была бледной, и ярко-красная помада резко выделялась на её лице. Она улыбнулась и поставила на стол перед собой маленькую стеклянную бутылочку с розовой жидкостью. Когда мужчина замялся и не стал к ней прикасаться, она несколько раз постучала пальцем по бутылочке, подталкивая его.

— Для человека, проделавшего такой путь, вы выглядите ужасно неуверенным… лорд Курт.

Мужчину действительно звали Курт — Курт Сера Экснер. Красивый юноша со светлыми волосами и фиолетовыми глазами смотрел на бутылочку на столе.

— Боитесь? — поддразнила женщина. — Ничего страшного. Правительство его не одобряет, но побочных эффектов у него нет. Никто не узнает, что вы им воспользовались.

— Н-нет, я…

— Стоит попробовать один раз, и все тревоги улетучатся. Хотя, может быть, вы перейдёте точку невозврата ещё до того, как им воспользуетесь. Хи-хи-хи.

Курт колебался перед женщиной, продававшей подозрительный препарат. Она, похоже, решила, что он всё ещё сомневается, взяла бутылочку и убрала её из вида.

— Тогда сделаем вид, что ничего не было.

Когда она это сделала, на лице Курта появилось отчаянное выражение. Он ударил ладонью по столу. Решение было принято.

Он мучительно выдавил:

— …мне.

— Прошу прощения?

— Продайте его мне.

Женщина зловеще улыбнулась.

— Сразу предупреждаю: возможно, вы уже никогда не вернётесь к прежней жизни.

— Я готов.

Электронные деньги оставили бы запись о покупке, поэтому Курт вынул из кармана несколько слитков драгоценного металла.

Женщина взяла слитки и проверила их устройством, спрятанным в одном из украшений на руке.

— Настоящее. В таком случае — держите.

Курт взял бутылочку с розовой жидкостью и выглядел слегка раскаявшимся.

Женщина решила ещё немного его подтолкнуть.

— Не о чем беспокоиться. Все в той или иной мере делают что-то подобное. В этом нет ничего необычного.

— Н-но я…

— Просто будьте честны с собой. Вам ведь любопытно?

Курт отвернулся от женщины и пошёл прочь.

Женщина проводила его взглядом и тихо рассмеялась.

— Да, именно… это вполне может стать прощанием с вашей прежней жизнью.

Через несколько недель после того вечера, когда я впервые за долгое время пил с друзьями…

— Я так горжусь, что вы начали учиться в имперском университете, мастер Лиам, что даже не знаю, когда смогу перестать плакать!

На проецируемом передо мной мониторе рыдал мой дворецкий Брайан. Пока я жил на столичной планете, мы разговаривали через систему дальней связи.

Я сидел на диване в повседневной одежде и смотрел, как он всхлипывает.

— Утро только началось, а ты уже такой шумный. Сколько раз мы это обсуждали? Церемония поступления прошла, и вот я уже учусь. Сколько ты ещё будешь реветь?

Почему мой дворецкий всегда плачет? С ним всё в порядке? Я часто за него волновался, но при этом он был довольно способным. Особняком он управлял неплохо, так что уволить его было не так-то просто.

— Но это так прекрасно! Вы успешно окончили военную академию, и теперь вам осталось только отучиться в университете и завершить срок службы чиновником! После этого вы вернётесь во владения и лично будете руководить их развитием.

До лекции оставалось ещё много времени, поэтому я наслаждался ленивым утром, пил чай, приготовленный Амаги, и терпел этого беспокойного Брайана. Он, однако, начал меня утомлять, и я сменил тему.

— Дома всё в порядке?

Брайан оживлённо кивнул.

— Всё благополучно! Развитие продолжается даже во время вашего отсутствия на обучении, мастер Лиам. Подробности — в этих документах.

Передо мной в воздухе появились цифровые данные. Я просмотрел их и ухмыльнулся.

— Неплохие показатели. Уверен, к моему возвращению они станут ещё лучше.

Для злого лорда очень важно наращивать силу. Чем сильнее развивались мои владения, тем больше власти я получал. Даже подданные были ресурсами — всего лишь частью моей финансовой мощи. В этом смысле я определённо был злодеем.

— Все ваши подданные с нетерпением ждут вашего возвращения, мастер Лиам!

— Жалкие люди.

Невежды, какими они были, мои подданные любили меня. Какая глупость — ждать возвращения своего злого лорда!

Я, Лиам Сера Банфилд, переродился в этом фантастическом мире и успешно продвигался к цели стать злым лордом. В прошлой жизни я на собственной шкуре узнал, насколько бессмысленно делать добро, и решил прожить новую жизнь, заботясь только о собственном счастье. Ради этого я развивал территорию даже в своё отсутствие, чтобы, вернувшись, пожинать плоды трудов подданных. Я уже предвкушал этот момент.

Я сидел с довольной улыбкой и пил чай, но Брайан снова влез в разговор и полностью испортил мне настроение.

— Кстати… мастер Лиам, когда вы официально признаете мисс Юлисию наложницей?

— Пф-ф! Ч-что?

Юлисия Морисил была бывшей продавщицей с Третьего оружейного завода. Ещё она была чудачкой, которая почему-то вернулась в военную академию, заново прошла обучение и вступила в спецподразделение. Потом произошло много всего, и теперь она служила моим адъютантом — связующим звеном с Имперской армией.

Но причина, по которой она изначально стала моим адъютантом, была довольно постыдной. Как выяснилось, она вступила в спецподразделение лишь затем, чтобы отомстить мне за прежнюю холодность. Её план мести состоял в том, чтобы заставить меня влюбиться и признаться ей, а потом отвергнуть меня. Разумеется, этот замысел провалился, и вместо этого она сломалась передо мной, честно всё рассказав. Тогда мне стало её жаль, и я сделал ей маленькое фальшивое признание, решив, что она хотя бы сможет убедить себя, будто отомстила. Однако именно в этот момент эта девица поняла: ей выгоднее принять моё неискреннее предложение и стать моей любовницей, чем отвергнуть меня.

Пока что я брал на себя заботу о ней, но какая же ужасная женщина. Благодаря военной подготовке Юлисия была крайне способной, но во всём остальном — сплошная морока. Я не собирался на самом деле относиться к ней как к любовнице, но со стороны выглядело так, будто я «признался ей в любви» и вытащил её из армии для личного пользования.

Так я и оказался в ужасно неловком положении.

— Я ошибаюсь, мастер Лиам? Разве вы не забрали её из армии, чтобы сделать своей наложницей?

Я повернулся к Амаги, которая уже начала убирать чай, минуту назад вылетевший у меня изо рта.

— А-Амаги! Объясни ситуацию, ладно? Это всё недоразумение!

Амаги посмотрела прямо на меня и улыбнулась. Её улыбка меня немного пугала, и я не думал, что мне это только кажется. Ощущение было такое, словно я повернулся к жене и сказал ей: «Ты неправильно понимаешь мои отношения с той женщиной!»

— Я не вижу проблемы, — ответила моя андроид-горничная. — Разве вы прежде не раз говорили, что намерены завести гарем? Однако до сих пор вы не делили постель ни с одной женщиной.

— У меня есть ты, разве нет?

— Как я уже говорила раньше, я не считаюсь.

— Ещё как считаешься!

— Не считаюсь. Следовательно, мастер, вы всё ещё чисты.

— Я всё ещё… чист?

Амаги просто продолжала улыбаться мне, пока я осознавал потрясающую истину. Значит… в этой жизни я всё ещё девственник? Неудивительно, что четверо друзей смеялись надо мной, когда я так смело объявил о намерении развлекаться с женщинами.

Пока я сидел ошеломлённый, Брайан продолжил давить.

— Я понимаю, вы помолвлены с леди Розеттой, но на данный момент у дома Банфилд всё ещё нет наследника. Возможно, это выглядит несколько неприлично, однако ваш долг дворянина требует как можно скорее обзавестись наследником.

Меня взбесило, что мне предлагают завести наследника от любовницы, когда у меня уже есть невеста.

— Заткнись! Думаешь, я стану заводить ребёнка с любовницей только ради этого?

Я думал, что говорю разумно, но Брайан возразил и тоже распалился.

— Только ради этого? Если с вами что-то случится, мастер Лиам, дом Банфилд обречён! Для вас это недостаточная причина? Моя тревога совершенно законна! Почему вы отказываетесь близко общаться с женщиной из плоти и крови?

Брайан был по-настоящему на меня зол, и возразить мне было нечего. Я хотел жить свободно и не подчиняться ничьим приказам, но перед его искренней тревогой не мог честно сказать, что совсем не чувствую вины.

— Я-я подумаю, так что пока оставь эту тему.

— Вы всегда уходите от вопроса вот так! Мастер Лиам, я ночами не сплю от тревоги! К тому же в имперском университете вы можете связаться с кем-нибудь, кто желает вам зла—

Мне надоели нотации Брайана, и я оборвал связь. Потом вытер пот со лба.

— Женщин для гарема нужно выбирать осторожно. Я не впущу туда Юлисию только потому, что мне нужен наследник.

Именно. Мой гарем будет состоять только из лучших кандидаток. Я не собираюсь впускать туда такую проблему, как Юлисия, просто потому что она немного симпатичная.

Амаги приготовила мне ещё чашку чая.

— Возможно, эти подробности стоило обсудить, пока связь ещё была открыта.

— Н-наверное. — Я больше не мог выносить взгляд Амаги, поэтому одним глотком допил чай и встал. — Я иду в университет.

Амаги склонила голову.

— Очень хорошо. Я распоряжусь подать машину.

Почему мне приходится с самого утра выслушивать ворчание дворецкого? И он злится даже не из-за того, что я хочу завести гарем, а из-за того, что я до сих пор его не завёл!

Я не понимал этого. Приличный дворецкий должен предостерегать хозяина от развлечений с несколькими женщинами и побуждать к благопристойному поведению! Почему, чёрт возьми, меня ругают за то, что я не развлекаюсь?

— Раз уж так вышло, может, просто подцепить пару девчонок в университете?

Начав планировать, как заткнуть Брайана, Амаги и друзей, я вдруг понял кое-что. Почему меня вообще должны подначивать к развлечениям? Во второй жизни я поклялся ни в чём себе не отказывать. Я должен делать, что захочу, когда захочу. Мне становилось противно от собственной нерешительности всё это время.

— Амаги, позвони Уоллесу.

— Лорду Уоллесу? Он ещё не проснулся.

— Что? — спросил я.

— Он вернулся только этим утром, поэтому сейчас всё ещё спит.

Так он не просто развлекается без моего ведома, но ещё и ночами не возвращается?!

— Ну так разбуди его!

Я заставлю Уоллеса устроить мне вечеринку знакомств, потом буду каждый день развлекаться с девушками и доведу Розетту до злости. Пусть пожалеет, что помолвлена с таким мужчиной, как я! В конце концов, я злой лорд! С чего мне заботиться о её чувствах?

Невеста Лиама, Розетта Сера Клаудия, шла по территории университета с несколькими подругами. На ней была повседневная одежда — свободная туника и узкие брюки, — но даже такой наряд не скрывал ни её груди, ни привлекательной фигуры. Объёмные светлые волосы были уложены в её фирменные спиральные локоны, а острые голубые глаза могли показаться окружающим холодными.

В сопровождении свиты Розетта, вероятно, выглядела для наблюдателя яркой богатой девушкой в компании прихлебательниц. И это не обязательно было неправдой: как невеста графа Банфилда, она находилась совсем на другом уровне, чем обычная богачка.

Когда группа надменных дворянских девушек заметила приближение Розетты, они расступились перед ней. От Розетты исходила аура королевы, но внутри ей всё это порядком надоело. Она оглянулась на окружающих. Рядом были молодые люди с самых разных планет, и каждый отличался от других. Некоторые студенты выглядели настолько броско, что Розетта и её спутницы казались рядом с ними простушками. Впечатление было такое, будто вокруг всё время проходит конкурс костюмов или культурный фестиваль, но для имперского университета такая одежда считалась нормой.

Спутницы Розетты были девушками из владений дома Банфилд, в основном из вассальных семей. Проще говоря, дочери приспешников Лиама, поступившие в университет одновременно с Розеттой, чтобы служить ей компаньонками. Для крупного дворянина идти в университет со свитой не было чем-то необычным; подобных групп здесь хватало.

Спутницы Розетты были в восторге от новой обстановки.

— Давайте хоть иногда пользоваться общей столовой, леди Розетта, — предложила одна из девушек, которая с начала учёбы особенно набралась столичной утончённости.

Другая девушка, выглядевшая прилежной и носившая очки, уставилась на первую.

— Ты хочешь заставить леди Розетту пользоваться общей столовой?

В общей столовой подавали сытные обеды по низким ценам, поэтому она пользовалась большой популярностью у студентов простого происхождения. В обед там было людно, и студенты из более обеспеченных семей обычно предпочитали обедать в более дорогих ресторанах на территории университета.

Девушка, ставшая по-столичному утончённой, возмущённо надула щёки.

— Ну, ведь надоедает всё время есть в одном и том же месте, правда? Раз уж мы приехали так далеко, нужно общаться с самыми разными людьми, разве нет?

— Ты себя слышишь? — фыркнула девушка в очках, но остальные в группе поддержали предложение первой.

Розетта видела, что девушкам здесь весело, и тоже решила согласиться.

— Почему бы иногда не поесть в общей столовой? Сегодня пообедаем там.

Девушки обрадовались согласию Розетты. Ну, кроме той, что в очках: она только в шоке уставилась на неё. Шёпотом она сообщила Розетте о намерениях остальных.

— Вы уверены? Вы ведь понимаете, что не обед им нужен.

У девушек была и другая причина захотеть пообедать в новом месте. Поскольку общей столовой пользовалось столько студентов, там было удобно знакомиться с новыми людьми.

Розетту это не обмануло.

— Я понимаю.

Откровенно говоря, в общую столовую часто ходили, чтобы завязать отношения. Если там замечали привлекательного человека, считалось естественным попытаться с ним познакомиться. Дворяне иногда скрывали свою личность и приходили в столовую в поисках развлечений. Поскольку это считалось обычным способом провести студенческие годы, спутницы Розетты, вероятно, тоже хотели найти парней и повеселиться.

Девушка в очках бросила на остальных отвращённый взгляд.

— И вы не против?

Розетте казалось, что эта девушка слишком серьёзна.

— Пока они не зайдут слишком далеко, всё в порядке. Они ведь никому не обещаны. Им не нужно беспокоиться, что они кого-то ранят.

Вот бы эта девушка стала чуть проще, подумала она.

Новая столичная девушка, пожалуй, относилась к этому слишком легкомысленно, а девушка в очках — чересчур серьёзно. Она продолжила спорить, всё ещё не убеждённая.

— Н-но добрачная связь всё равно навлечёт на них неприятности!

Многие люди и в наши дни всё ещё тревожились из-за добрачной связи, а на некоторых планетах она оставалась серьёзным проступком. Однако Розетта не волновалась.

— Сейчас это уже не такая редкость, разве нет? Я слышала, многие находят будущего партнёра в университете. Я не стану мешать тем, кто ищет серьёзных отношений.

Её спутницы, если так можно выразиться, приехали из деревни в большой город и были взбудоражены сменой обстановки. У Розетты были свои тревоги, но она знала: если слишком сильно ограничивать этих девушек, они начнут её ненавидеть. К тому же она видела в этом хорошую возможность.

Мне нужно увидеть, какие эти девушки на самом деле.

Она не собиралась им мешать, хотя и заставила бы их ответить за последствия, если бы всё зашло слишком далеко. Впрочем, Розетту куда больше занимало другое — Лиам.

Дорогой, вы правда намерены развлекаться?

Лиам открыто заявил о своём намерении в баре отеля. Вспомнив это, Розетта сжала кулак у груди. От мысли, что Лиам будет с другой женщиной, сердце болезненно сжималось, и всё же она даже не была в положении, позволяющем возражать.

При его положении вокруг него должно быть гораздо больше женщин. Прими это, Розетта. Она пыталась убедить себя, что для Лиама развлекаться — вполне естественно.

Розетта последовала за спутницами в общую столовую. В отличие от ресторанов, где они обычно ели, здесь стояли лишь простые столы и стулья. Розетта чувствовала себя не в своей тарелке, особенно среди такого количества студентов.

Здесь столько людей… и такой шум.

Она прежде ела в столовой начальной школы, но там все очень заботились об этикете. Настолько громко там не было. Студенты, заполнившие здешнюю общую столовую, словно кричали друг на друга.

Пытаясь найти место в этом хаосе, Розетта заметила знакомого.

— О, дорогой!

Это был Лиам. Она обрадовалась, найдя его в неожиданном месте, но через мгновение, двинувшись к нему, резко остановилась.

Он говорит с Уоллесом и выглядит очень серьёзным.

Именно здесь, в общей столовой, Лиам что-то обсуждал с Уоллесом, которого знал со времён начальной школы. Поскольку оба были полностью поглощены разговором, Розетта решила, что вмешиваться будет грубо, и ушла в другую сторону.

Интересно, они говорят о третьем принце? Похоже, дорогой будет занят даже здесь, в колледже… Надеюсь, я смогу чем-нибудь ему помочь.

В шуме общей столовой…

— Не обязательно так злиться на меня, Лиам. Я даже ночевал вне дома не потому, что развлекался.

Уоллес сыпал оправданиями, сидя передо мной с шишкой на голове. Шишкой, появившейся, если быть точным, благодаря моему кулаку.

— Насколько я слышал, ты каждый вечер пьёшь со своими сомнительными приятелями, а значит, каждый вечер развлекаешься на мои деньги. Мог бы хоть иногда меня угостить.

Меня раздражало, что он ни разу никуда не приглашал меня за свой счёт, хотя, поскольку его содержание в первую очередь давал ему я, это всё равно было бы совершенно бессмысленно.

— Да какой в этом смысл? И я правда не развлекался, клянусь! — отчаянно настаивал на своей невиновности Уоллес.

— Тогда что ты делал?

Уоллес был вечно безответственным, и я не мог представить, чем он может заниматься всю ночь, если не развлечениями. К тому же всё утро он выглядел задумчивым, и я решил, что он допустил какую-то крупную ошибку и теперь переживает. Однако, похоже, я промахнулся.

— На самом деле прошлой ночью со мной связались старшие братья.

— Твои братья? Седрик?

Седрик был одним из принцев, которых семья считала лишними, как и Уоллеса. Теперь он служил в армии генерал-майором и командовал флотом.

— Нет. На самом деле это были мои братья, стоящие первыми и вторыми в линии престолонаследия. Понимаешь, что это значит?

Мне не понравился его намёк. Сам я любил проверять других, но совершенно не любил, когда проверяют меня.

— Не играй со мной — просто скажи, что имеешь в виду.

После того как я немного на него надавил, Уоллес объяснил:

— Не смотри на меня так! Оба брата хотят тебя на своей стороне, поэтому пытаются заставить меня стать посредником. Честно, меня уже тошнит. Я пытаюсь уйти от дворцовой политики, а вместо этого в неё же и втягиваюсь.

Уоллес никогда не хотел иметь ничего общего с престолонаследием, зная, что один неверный шаг может стоить ему жизни. В очереди на престол могли стоять тысячи людей, и все они были готовы вцепиться друг другу в горло.

— Хотят, чтобы ты был посредником? Разве третий принц тоже только что не обращался ко мне?

Если я правильно помнил, это был принц Клео.

— Клео хотел поговорить с тобой напрямую. Остальные просто хотят, чтобы я завербовал тебя для них.

— А? — Я не понял, что он имеет в виду.

— Они хотят, чтобы ты сам пришёл к ним с опущенной головой и попросил принять тебя в их фракцию, — объяснил Уоллес. — Скорее всего, когда пойдёшь, понадобится приличный подарок и внушительное пожертвование.

Они через Уоллеса приказывают мне склонить перед ними голову? За кого они меня принимают? Я, конечно, даю взятки и подлизываюсь к тем, кто выше меня, но чтобы мне приказывали склонить голову? Сам выберу, перед кем пресмыкаться, спасибо! Никто не будет выбирать за меня.

— Неплохо же они о себе думают.

— Ну разумеется. Это два главных кандидата в будущие императоры.

Похоже, это и правда давало им какое-то право диктовать свои условия.

— Хм? Постой, — сказал я. — Значит, у этих двоих уже довольно много власти, верно?

Одна тревожная мысль мелькнула у меня в голове. Проводник предупреждал меня о «настоящем враге». В конце моего долгого конфликта с домом Беркли он появился передо мной и предупредил, что есть кто-то ещё, кого мне следует опасаться. Первым я заподозрил императора — самого могущественного человека Империи, которому было бы несложно заставить дом Беркли делать всё, что он хочет.

Но из рассказа Уоллеса выходило, что эти принцы тоже обладали немалой властью. Вполне достаточной, чтобы, как я представлял, манипулировать домом Беркли.

— Конечно, — ответил Уоллес. — На моих братьев сейчас работает целая куча дворян, так что, думаю, это и есть «довольно много власти». Остальные мои братья и сёстры не то чтобы слабы, но эти двое — совсем другой уровень.

Значит, наследный принц и второй принц.

— Понятно…

Мне не стоило подлизываться к этим двоим, если существовала вероятность, что именно они за кулисами манипулировали домом Беркли. Если слепо к ним пойду, они смогут вцепиться в меня когтями и выжать всё, что можно. Нет, как я вообще смогу ладить с людьми, которые могут оказаться «настоящим врагом», о котором лично предупредил Проводник? Склонять перед такими голову было бы смешно.

— Передай им моё сообщение, Уоллес. «С почтением отказываюсь».

Рот Уоллеса распахнулся так широко, что я забеспокоился, не вывихнул ли он челюсть.

— Э-э-э? Ч-что ты говоришь, Лиам?! Они первые и вторые в линии наследования! Если ты так сделаешь, они точно станут твоими врагами!

Для кого-то другого это могло показаться немыслимым, совершенно неправильным выбором для дворянина. И что с того? Мне было плевать.

— Я уже считаю их своими врагами.

С каждой секундой я всё больше убеждался, что именно эти двое манипулировали домом Беркли из-за кулис. Императору я тоже не доверял. Что же мне делать? Ответ был прост.

— Уоллес, если ты говоришь правду, у принца, стоящего третьим в линии наследования, почти нет поддержки, верно?

Уоллес уже упоминал об этом раньше. Этот брат был почти что принцем только по имени, без собственной силы. Но именно поэтому…

— Верно. У Клео нет поддержки. То есть даже родня его матери его бросила.

— Что он собой представляет?

— Что собой представляет? Ну, для меня он милый младший брат… Вообще-то мне его даже жаль, но он всегда держится стойко.

— Значит, по-твоему, он нормальный.

— Из первой тройки, я бы сказал, Клео превосходит остальных двоих по характеру. Правда, он только достиг совершеннолетия, так что немного наивен. Думаю, он усердный и добрый, хотя, конечно, не могу гарантировать, что таким останется навсегда.

Уже одно то, что Уоллес допускал будущую перемену характера мальчишки, показывало, насколько тёмной была императорская семья. Тем не менее услышанное меня устроило.

— Достаточно.

Я решил, что Клео для меня не угроза. Раз у него нет реальной власти, трудно представить, что именно он дёргал за ниточки дома Беркли. Уже этого было достаточно, чтобы я счёл его безопасной ставкой. Оставалась вероятность, что император, наследный принц или второй принц и есть мой «настоящий враг», но даже если это было не так, я не хотел вступать во фракцию, чтобы оказаться в самом низу, — ну, это было бы неинтересно. К тому же Клео уже связывался со мной, прося поддержки, но тогда я под каким-то предлогом отказался от встречи.

— Я встречусь с принцем Клео, — сказал я, отпив дешёвого, но вкусного кофе из общей столовой.

Уоллес вздрогнул.

— А? Правда? То есть…

— Принц Клео получает мою полную поддержку в борьбе за престол.

У меня была сила, чтобы так поступить, и подчинённые, способные на деле воплотить эту поддержку. Будет забавно поддержать Клео и, если повезёт, вырастить императора, который будет делать всё, что я захочу. Вот это поведение настоящего злого лорда.

— Становится интересно, — сказал я, но Уоллес только беспомощно покачал головой.

— «Интересно» — здесь неправильное слово.

Я ввязался в кровавую борьбу за престол императорской семьи, и именно я в итоге одержу победу! Теперь, когда я освободился от экономических проблем, сил у меня было предостаточно. Два имперских принца мне не соперники.

К тому же у меня был могущественный союзник, присматривающий за мной. С Проводником на моей стороне я непобедим!

Далеко от имперской столичной планеты находилась планета под властью другого межзвёздного государства. Она была плотно застроена зданиями в особом стиле, не похожем на архитектуру Империи Алгранд. С крыши самого высокого из этих зданий Проводник смотрел вниз на раскинувшийся вокруг мегаполис. Он широко развёл руки, совершенно не обращая внимания на порывы ветра.

— Всё это время я ошибался.

Проводник размышлял о своих прошлых ошибках. Он был вынужден добраться до этой далёкой планеты в поисках негативных эмоций, словно животное, роющееся в объедках, — и всё потому, что боялся Лиама. Что бы Проводник ни делал, чтобы уничтожить его, невежественный мальчишка лишь благодарил его, и эта благодарность причиняла Проводнику страшные мучения. Бегство в далёкое государство помогло ему наконец прояснить мысли и прийти к выводу.

— Ошибкой было вмешиваться в жизнь Лиама. Теперь я уже не смогу одолеть его дешёвыми трюками.

Оценив нынешнюю силу Лиама, Проводник решил, что избавиться от него внутри Империи не сможет. Значит ли это, что нужно просто сдаться? На этот вопрос он ответил отрицательно.

Проводник поднял руки к небу.

— Всё, что мне нужно, — сокрушить Империю! Ясуши обучает тех двоих, чтобы они убили Лиама, но полагаться на это нельзя. Я приведу всё в движение так, чтобы вся Империя рухнула разом.

Он решил втянуть другие межзвёздные государства в грандиозный конфликт, в котором Лиам будет убит. Так что же для этого нужно?

— Сначала я посею раздор в этом государстве. Потом зажгу пожары в странах на границах Империи, и в итоге они разгорятся пламенем войны!

И это пламя, по плану Проводника, полностью сожжёт Империю.

— Я втяну все государства на границах Империи! Это будет огромный конфликт с Империей в самом центре!

Теперь замысел Проводника состоял в том, чтобы создать ситуацию, в которой сразу несколько межзвёздных государств сами разберутся с Лиамом за него, без необходимости действовать против Лиама лично. Одновременно для самого себя он выбрал другую стратегию — сидеть в стороне и ничего не делать.

— Я сам тебя не трону, Лиам. Я знаю: если что-то с тобой сделаю, ты каким-нибудь образом только выиграешь от этого. Но не заблуждайся… я всегда работаю ради твоего несчастья!

До сих пор Проводник неустанно трудился, чтобы сделать Лиама несчастным. Наконец он понял, что сам подход был ошибкой. Теперь он должен был верить: именно бездействие подвергнет Лиама наибольшей опасности.

— Лиам, я уничтожу тебя отсюда, с такого расстояния, куда не достанет твоя ядовитая благодарность!

С этой огромной дистанции Проводник направил на Лиама свою жажду убийства.