[Антикварная лавка]
Я прибыл к месту проведения специальной лекции Ким Сэджина – в антикварную лавку.
Дзынь! Когда подошел к прилавку, над дверью зазвенел колокольчик.
Соль Хаун: — В этой миссии я абсолютно точно прав.
По телевизору в углу магазина показывали речь Соль Хауна. Я обратился к сидящему пожилому мужчине:
— Добрый день.
— …Хм?
Старик посмотрел на меня. Его глаза на мгновение расширились, а затем он издал сухой смешок.
— Да. Это я. «Абсолютно-точно-прав»…
Я замолчал на полуслове.
Внезапно почувствовал особый «аромат», исходящий от этого человека. То же самое странное ощущение, которое испытал рядом с Ю Юль.
Но если Ю Юль напоминала каплю чернил в озере, то он – вылитую в чашку краску. Запах маны несравненно сильнее, чем у нее.
Напрашивается только один вывод.
— Вы случайно… не маг Ким Сэджин?
— …
Старик замер. Он немного наклонил голову, после чего его лицо приняло выражение легкого разочарования.
— Кхм~
Полиморфия. Магия трансформации. Искусство маскировки. Как ни назовешь, это, несомненно, «магия» – нечто большее, чем обычные формулы.
— У вас острое чутье. Это был мой маленький тест. До вас приходили девятеро, и все ушли ни с чем.
Владение несколькими заклинаниями не делает человека настоящим магом, но Ким Сэджин определенно близок к такому определению.
— У вас хороший глаз.
— Спасибо.
— Господин Соль Хаун, вы пришли на занятие? Или ради съемки?
Ким Сэджин указал на мою камеру GoPro.
— И то, и другое, но лекция в приоритете.
— О?
— Да. Я хочу развиваться как маг.
Мне нужно стать сильнее. Столкновение с обитателями лабиринта ясно дало понять: чтобы выжить, потребуется куда больше усилий и навыков.
Если стану магом с 60 миллионами подписчиков, вероятно, заживу, не заботясь о признании.
— Хотите развиваться как маг, говорите…
Ким Сэджин изучающе посмотрел на меня из-за прилавка.
— Вы и так неплохо растете, Хаун.
— Я понимаю основы мысленной визуализации. Однако считаю, что для того, чтобы стать магом, нужно нечто большее.
Воин тоже чувствует боль, если в него выстрелят, но хорошо натренированные мышечные волокна, усиленные магией, способны выдержать стрельбу из винтовки. Мастер-воин может отразить или даже разрезать пулю.
С другой стороны, маг погибнет, если на него внезапно нападут с оружием. Курок сработает быстрее, чем получится создать барьер через визуализацию.
— Хм… Тогда пойдемте со мной.
Ким Сэджин встал и повел в подвал антикварной лавки. Я последовал за ним.
Подвал оказался огромным. Голое и пустое пространство, напоминающее тренировочный зал. Ким Сэджин остановился в центре помещения.
— Поставьте камеру туда. На штатив.
— Понял.
Я установил камеру. Сквозь объектив Ким Сэджин заговорил:
— Тогда… видимо, мне стоит порекомендовать метод, который подходит именно вам, Хаун.
Его взгляд многозначительно задержался на моей левой ноге.
— Ваша левая нога – очень серьезное ограничение для мага. Подвижность на поле боя практически отсутствует.
— Знаю.
— Вы же хотите максимально компенсировать недостаток мобильности, так?
— Да.
— В таком случае… попробуйте использовать на мне формулу.
Я без колебаний выпустил в него пулю маны. Волноваться не о чем.
Маги уязвимы к внезапным нападениям, но легко отражают заранее известные атаки.
Бах! Бах! Бах! Бах! Бах!
Очередь пуль маны рассеялась, так и не успев достигнуть цели.
— Больше. Выложитесь по полной. Испробуйте любой доступный способ, чтобы причинить вред.
— Хорошо.
[Память магии] учит и запоминает все формулы, которые я повторяю. Таким образом, количество моих боеприпасов приблизилось к сотням.
Более того, могу свободно менять траекторию движения каждой пули. Даже пальцы не нужны в роли поддержки. Это лишь дополнительная техника, облегчающая прицеливание и увеличивающая мощность.
Я вызвал пули в воздухе. Десятки снарядов материализовались позади меня, после чего они все полетели вперед одновременно.
…Ни одна не добралась до Ким Сэджина.
Каждый выстрел пропадал перед у него перед носом.
— Вы их рассеяли?
— Называть это «рассеиванием» не совсем правильно.
Ким Сэджин едва заметно улыбнулся.
— В момент вашего выстрела моя магия, связанная с нервной системой, отреагировала первой. Она рефлекторно распознала угрозу и поглотила вашу формулу.
— …Что? Нервная система?
Что за чепуха? С каких пор магия может соединяться с нервной системой? В [MoMo] ничего подобного не было.
— Хаун, посмотрите.
Ким Сэджин поднял руку, чтобы продемонстрировать. Я прищурился, сфокусировав зрение.
Тонкий слой магии парил прямо над его кожей.
— Думайте о магии как о клетках. Я покрыл ею себя и подключил к нервной системе. Проще говоря, речь идет о соединении магической силы с головным и спинным мозгом.
Ким Сэджин легонько постучал по виску.
— Тогда магия, слившись с нервной системой, автономно реагирует на приближающуюся опасность. Слышали об условных и безусловных рефлексах? Тут похоже.
Другими словами, еще до того, как мозг успевает зафиксировать атаку, магия в центральной нервной системе уже засекает и отвечает на нее.
Если такая техника возможна, я, со своей малоподвижностью, отчаянно в ней нуждаюсь.
— Этот слой магии самостоятельно реагирует и адаптируется к внешним угрозам. Воспринимайте его как сенсор для обнаружения рисков.
Ким Сэджин провел ладонью по магии на своей коже. Она колыхалась, как мех.
— Пожалуйста, научите меня, – искренне попросил я.
Если нужно, встану на колени.
Ким Сэджин слегка надул щеки со странным игривым видом.
— Однако~ вы можете пожалеть, если его изучите. Путь мага имеет множество ответвлений, и это – лишь одно из них. Освоив одно направление, часто нельзя овладеть другим.
— …Есть что-то лучше этого?
— По моим меркам – нет. Но глупо принижать то, во что уже вложился. Раз купил машину, ради собственного душевного спокойствия стоит называть ее «лучшей» и ездить с гордостью.
— С моей точки зрения, здесь нет недостатков.
Ким Сэджин усмехнулся.
— Нет, изъянов хватает. Например, возрастает нагрузка на мозг.
Нагрузка на мозг. Если это единственный минус…
— …Попробую.
Я обрел уверенность.
— Хорошо. Для начала закройте глаза.
Я так и сделал.
— Сконцентрируйте магию максимально близко к определенной части тела. Для простоты я провел демонстрацию на тыльной стороне ладони, но подойдет любое место. Цель – соединить магию с нервной системой.
Я направил магию к тыльной стороне своей руки, как показывал Ким Сэджин.
— Отлично. А теперь свяжите магию со своим мозгом.
— Своим… мозгом?
— Как я уже сказал, ключ в том, чтобы привязать магию к нервной системе.
Если магия соединяется с мозгом, то вполне логично, что она самостоятельно распознает угрозы. В конце концов, человеческие инстинкты – всего лишь химическая реакция в мозге.
— Обычно использую визуализацию и отправляю намерение непосредственно в мозг.
Ким Сэджин объяснил вот так, но я решил поступить иначе.
В голову только что пришла идея получше.
Достал из кармана боевой нож.
— Зачем вам нож? – поинтересовался Ким Сэджин.
— Самый простой и эффективный способ стимулировать нервную систему, который мне известен…
Я полоснул лезвием, одновременно порезав слой магии и кожу под ним.
— … это боль.
Ш-ш-ш-ш.
Плоть разошлась. Полилась кровь. Жгучая боль пронзила нервы.
Ким Сэджин сухо рассмеялся.
— Верно. Мозг – странная штука. Он так легко обманывает сам себя.
Мне больно от пореза в слое магии. Конечно, я рассек кожу под ним, но при повторении действия мозг начнет воспринимать магический слой как настоящую плоть.
Так магия и нервы сольются воедино.
Тык. Тык.
Повторил движение, используя боль как мост к своему мозгу.
Нервная система человека устойчива. Даже если нервы повреждены, мозг постоянно находит обходные пути. Он перенаправляет сигналы или прокладывает совершенно новые связи.
Единственная проблема – боль, сопровождающая процесс.
— …Личный опыт? – осведомился Ким Сэджин.
Я кивнул.
Моя травма – паралич в результате повреждения шейного отдела и позвоночника. Металлические штифты пронзили тело, оставив меня безнадежным калекой.
И все же я преодолел это. Девяносто девять процентов усилий и один процент таланта.
Ключевой момент не в усилиях, а таланте.
Без этого одного процента никогда бы не совершил такое чудо. Врач объяснил мой талант следующим образом:
— Вы родились с исключительными способностями нервной системы.
Он назвал это нейропластичностью.
Мой позвоночник все еще поврежден. Единственная причина, по которой способен двигаться, заключалась в том, что мозг создал новые пути.
Я снова вонзил нож в руку.
— !
Внезапно затылок обожгла пронзительная боль. Словно кто-то и правда ударил меня ножом.
— Угх… бл*ть!
Я рухнул на пол, уставившись на Ким Сэджина. Все тело сковало. Настолько неожиданным оказалось нападение.
— Почему…?
Он только что…?
Перед глазами поплыло.
Сознание ускользало.
— Ублюдок…
* * *
Когда открыл глаза, Ким Сэджин смотрел на меня сверху вниз.
— Соль Хаун, у вас есть безрассудная сторона.
В уголках его глаз возникли морщинки от веселья. Я потерял дар речи.
— …Вы напали на меня.
— Это галлюцинация.
Галлюцинация? А казалось таким реальным.
— Если действительно сомневаетесь во мне, потрогайте свой затылок.
Я коснулся шеи. Все в порядке. Следов крови нет, не говоря уже о ране.
— Что… за чертовщина?
— Использовать боль, чтобы связать магию с центральной нервной системой – блестящая идея. Но вы упустили из виду одну вещь: мозг глуп.
Ким Сэджин пожал плечами.
— Нервы спутались. Магия на руке временно соединилась с затылочной долей. Поэтому, когда вы ранили руку, боль возникла в затылке.
— …
Разве такое возможно? Я сильно нажал на руку. И мне правда показалось, будто давил на основание собственного черепа.
— Вот почему я не рекомендую прибегать к боли. Слишком жесткий и радикальный метод. Он сбивает с толку нервную систему. В ближайшие несколько дней будьте осторожны с этой рукой.
Я поджал губы. Думал, что сработает идеально, но результат вышел совершенно неожиданным.
Ким Сэджин сочувственно прибавил:
— Иногда люди переоценивают свой опыт. Нет… они переоценивают самих себя. «Со мной все будет в порядке». «Я справлюсь». Они всегда думают именно так. Наверное, потому что те, кому недоставало хотя бы крупицы мысленного самоутверждения, покончили с собой и давным-давно вымерли.
Ким Сэджин ухмыльнулся.
— И тогда миру приходится бить им по затылку. Учить смирению. Как только что произошло с вами.
Его взгляд стал острым.
— Хаун, рана была иллюзией, но боль – настоящей. Боль без внешних повреждений все равно может убить. Все еще хотите испробовать этот подход?
— Да, – ответил мгновенно я.
— …Да?
Ким Сэджин молча моргнул.
— Верю, что справлюсь.
Это точно осуществимо.
Но не потому, что я какой-то особенный. Присутствует куда более конкретная причина, чем слепая уверенность в себе.
Для чего-то такого и копил [Очки технологий].
Примечания
Нейропластичность — это способность мозга изменять свойства нейронов и нейронных сетей под влиянием нового опыта, а также восстанавливать или создавать новые связи, утраченные из-за повреждений.