Вассал и её сюзерен

— Но cocopi, ты же говорил, что по вторникам глав не будет! Почему ты выкладываешь сегодня?!

— Ты что, юрист?

Клара поднималась вслед за Айрис по широкой лестнице на самый верхний этаж особняка фон Рения. Шло утро их запланированного отъезда в Клавес, и герцог вызвал обеих к себе в кабинет. Прежде Кларе бывать здесь не доводилось, и обстановка оказалась куда сдержаннее, чем она ожидала. В её прежнем мире такой стиль назвали бы «тихой роскошью».

Айрис летящей походкой подошла к дверям и распахнула их настежь:

— Папа! Ой, мама, ты тоже здесь!

Герцог Максимилиан стоял у высоких окон с видом на парковые угодья поместья, заложив руки за спину. Дальнюю половину кабинета занимали массивные стеллажи из тёмного дерева, огибавшие широкий рабочий стол, заваленный гроссбухами и картами. Ближе ко входу в одном из кожаных кресел вокруг низкого дубового столика сидела герцогиня Адельгейда; в глубине её рубиновых глаз светилась ласковая грация.

— Айрис, милая, — произнесла она. — И мисс Кейсвелл. Проходите, присаживайтесь.

Айрис опустилась на диван напротив герцогини, а Клара привычно замерла на полшага позади неё, сцепив пальцы на белом переднике. Она провела в этом мире всего неделю, но уже усвоила: понятия об удобстве и комфорте у знати и прислуги кардинально различаются. К счастью, мышечная память Стеллы безошибочно подсказывала, как себя вести.

Герцог обернулся. На нём не было ни мундира с золотыми эполетами, ни парадной ленты, как на суде — лишь простая белая сорочка и строгие чёрные брюки. Честно говоря, в таком виде он вполне сошёл бы за топ-менеджера крупной корпорации. Если закрыть глаза на серебристые волосы, разумеется.

— Айрис, прежде чем ты вернёшься в Клавес, тебе следует кое-что узнать, — тон герцога прозвучал ровно и нейтрально, не оставляя пространства для кривотолков.

Айрис надула губки:

— Что такое, папа?

— Мы посоветовались с твоей матерью и решили расторгнуть твою помолвку с принцем Лохланном. Я уже направил письмо королю.

У Клары едва не вырвался вздох изумления. Разорвать помолвку — вот так просто? По её читательскому опыту, разрыв династических союзов в подобных новеллах обычно превращался в бесконечную, грязную и унизительную волокиту. Впрочем, учитывая повадки принца, это решение было однозначно к лучшему.

Айрис опешила:

— Ч-что?! Но папа, помолвка же была твоей идеей! Ты сам говорил, насколько это важно для рода!

— Так и было, и оставалось бы до сих пор — но при совершенно иных обстоятельствах, — герцог подошёл к креслу супруги и встал рядом. — Поведение наследного принца на суде было недопустимым, и, судя по всему, в академии он вёл себя немногим лучше. Он открыто продемонстрировал презрение к тебе на глазах у Папы и десятков влиятельных аристократов. Достойные мужчины так со своими будущими жёнами не поступают.

— Он просто беспокоился за леди Елену, — без особой уверенности протянула Айрис. — Вот она поправится, страсти улягутся, и—

— Милая, — мягко перебила герцогиня. — Брак по расчету — это одно, но мы ни за что не отдадим тебя человеку, который смотрит на тебя с брезгливостью. Мы с твоим отцом научились любить друг друга, и мы хотим того же счастья для тебя.

Клара видела, как меняется лицо Айрис: потрясение сменилось мимолётным облегчением, а следом проступила уязвимость.

— Но что скажут люди? — прошептала девушка. — Если помолвку разорвут, все решат, будто я оказалась недостаточно хороша. Что я проиграла какой-то дочке барона. И королевой мне больше не быть.

— Пусть думают что угодно, — отрезал герцог. — Дом фон Рения не попрошайничает объедков с королевского стола. Этот суд наглядно показал: принцу не хватает характера, чтобы править. Это его изъян, а не твой. Королева или нет — твоё счастье всегда будет на первом месте.

Глаза Айрис заблестели от слёз. Ей явно было непросто принять отцовские слова: Клара прекрасно знала, как трепетно девушка печётся о своей репутации. Подавшись вперёд, Клара мягко накрыла ладонь госпожи своей рукой:

— Леди Айрис, не стоит думать в ключе «вы оказались недостаточно хороши для наследного принца». Думайте иначе: «это глупый принц оказался недостоин великой леди Айрис фон Рении». А если вас беспокоит мнение общества, всегда можно подчеркнуть, что помолвку разорвала именно ваша семья.

Айрис шмыгнула носом, вытирая ладонями уголки глаз:

— Если не принц, то за кого мне тогда выходить? Как я смогу помочь семье?

— Твоя мать происходит из рода Валуа, а твой брат уже помолвлен с домом Браганса. Наш род стоит непоколебимо твёрдо, за кого бы ты ни вышла, — спокойно ответил герцог.

— Мы с отцом думали дать тебе время, чтобы ты сама во всём разобралась, милая, — добавила герцогиня. — Ты всегда так пеклась о благополучии семьи… Сейчас самое время подумать о себе.

Айрис задумчиво опустила ресницы:

— Да, мама.

Глядя на них, Клара почувствовала щемящее тепло в груди. Неуклюжая отцовская опека герцога, нежная материнская забота, робкая благодарность Айрис… Семья, вставшая несокрушимой стеной ради своего ребёнка.

А следом нахлынула знакомая, тянущая тоска.

Родители Клары никогда уже не смогут сделать для неё ничего подобного. Не усадят рядом, не утешат добрым словом, никогда не познакомятся с тем, за кого она выйдет замуж — если замужество в этом мире ей вообще светит.

В прошлой жизни она научилась существовать с этой пустотой. Она выстроила глухую броню из четырнадцатичасового рабочего дня, внушая себе, что карьерный триумф заменит любое утешение, а редкие ни к чему не обязывающие интрижки спасут в самые тяжёлые моменты.

Но в этой новой жизни… одиночество ощущалось куда острее и беспощаднее. Та привычная сеть поддержки, которую в суете дней почти не замечаешь — коллеги, соседи, пара приятелей, далёкие тётушки и кузены, — теперь её не существовало. Словно ты уехал на ПМЖ на другой конец света, только с леденящим знанием, что ни приехать в гости, ни даже позвонить ты уже никогда не сможешь.

— А теперь о другом деле, — голос герцога выдернул её из омута мыслей. — Оно касается вас, мисс Кейсвелл.

Она торопливо отогнала грусть:

— Меня, Ваша Светлость?

— Вы обратились ко мне с просьбой позволить вам учиться. Я сделал всё необходимое, чтобы её исполнить.

Айрис повернулась к Кларе: на её лице вспыхнуло любопытство, моментально вытеснив всю меланхолию:

— Ты хочешь учиться, Клара? Почему ты мне не сказала?!

— Да, миледи. После суда я поняла, что хочу лучше разбираться в законах, истории и магии Королевства.

Айрис глубоко задумалась, а герцог продолжил:

— Горничная, которую моя дочь столь великодушно пощадила, отправится с вами в Клавес. Она возьмёт на себя заботы об Айрис, в особенности пока та будет на лекциях. Это время вы можете посвятить учёбе по своему усмотрению. Я направил распоряжение руководству академии: вам откроют доступ к библиотеке и архивам при условии, что вы не станете мешать учебному процессу студентов.

Где-то в глубине души Клара втайне надеялась на безумный жест — например, личную библиотеку со штатом репетиторов. Разве в веб-новеллах бывает иначе? И всё же, учитывая статус главного учебного заведения королевства, ресурсов Клавеса Кларе должно было хватить с головой. Более чем щедрое предложение.

Она присела в реверансе:

— Премного благодарна, Ваша Светлость.

Спустя всего пару дней перед парадным входом особняка фон Рения снова выстроилась вереница экипажей — на сей раз тех, что должны были доставить Клару, Айрис и Эмму в Клавес. Академия располагалась всего в нескольких часах пути к западу от Элизии, но поскольку герцог с герцогиней собирались возвращаться в свои восточные владения, прощание вышло по-настоящему трогательным и слёзным.

Пока Айрис обнимала родителей, к Кларе подошёл лорд Конрад. Издалека он казался её ровесником, но вблизи выглядел на пару лет моложе. Его лицо застыло в выражении вечного, снисходительного недовольства.

— Мисс Кейсвелл, — он остановился перед ней, скрестив руки на груди. — Пара слов.

— Чем могу помочь, милорд?

Конрад покосился на сестру, повисшую на шее у родителей. Клара удовлетворённо отметила про себя, что утренний разговор пошёл девушке на пользу. Молодой человек снова перевёл взгляд на неё:

— После суда сестра изменилась. Стала увереннее. Матушка говорит, это твоя заслуга.

Клара не поняла, комплимент это был или скрытый упрёк:

— У леди Айрис сильный характер.

— Хм, — фыркнул он. — За всей этой спесью она бывает до смешного ранимой. Смотри, чтобы в Клавесе с неё не упал ни один волос.

«Ага. Значит, смущаемся, лорд Конрад». Похоже, будущий герцог фон Рения в плане гиперопеки был точной копией своего батюшки.

— Непременно, милорд.

Он сухо кивнул, и Клара решила, что разговор окончен. Но тут юноша неловко откашлялся, и на его щеках проступил едва заметный румянец:

— И ещё кое-что. Вы с Айрис ведёте себя… неподобающе близко. Держитесь за руки, сидите бок о бок и всё в таком духе.

— Милорд?

— Я лишь напоминаю, — он нервно расцепил руки и тут же скрестил их обратно на груди. — Помни своё место, мисс Кейсвелл. Служанке надлежит держать благопристойную дистанцию со своей госпожой.

Кларе полагалось оскорбиться, но она с трудом сдержала улыбку. Ну как можно злиться на настолько каноничного, клишированного брата-собственника?

— Разумеется, милорд, — она склонилась в образцовом реверансе.

Одарив её напоследок строгим взглядом, юноша зашагал обратно в особняк. Клара с улыбкой проводила его глазами, после чего помогла Эмме и остальной прислуге уложить багаж. Хотя пассажирок было всего трое, их кортеж состоял из четырёх карет: почти всё место занимали сундуки с гардеробом Айрис и новые платья для предстоящего светского сезона.

Когда прощания подошли к концу, Айрис поднялась в головную карету вместе с Кларой. Эмма уже занесла ногу над подножкой, но Айрис нетерпеливо махнула рукой:

— Эмма, садись во второй экипаж. Нам с Кларой нужно кое-что обсудить.

Эмма покорно кивнула:

— Слушаюсь, миледи.

Клара вскинула бровь: что ещё задумала её госпожа? Но спрашивать не стала, молча сев напротив, пока карета плавно набирала ход.

— Клара Кейсвелл, — Айрис вперилась в неё взглядом, сощурив глаза и воинственно надув щёчки.

— Да, леди Айрис?

— Что именно ты от меня скрываешь?

Клара моргнула. Неужели Айрис всё-таки раскусила подмену? Неужели Клара вела себя слишком непохоже на настоящую Стеллу? Как личная горничная, Клара проводила с ней круглые сутки: будила, укладывала волосы, подавала еду, готовила ванну. Было бы вполне логично, заметь хозяйка столь разительные перемены в характере человека, с которым делила каждый день.

— О чём вы, миледи?

— Бегаешь на конюшню выведывать про письма, хотя ты незамужняя сирота. Выпрашиваешь у папы разрешение на учёбу, которая вообще никак не связана с твоими обязанностями. Рыщешь по поместью, расспрашивая слуг, не заходил ли кто в твою комнату… — Айрис методично отстукивала указательным пальцем по колену. — С самого возвращения из суда ты ведёшь себя в высшей степени подозрительно. Так что отвечай: что происходит?

«Вообще-то, я корпоративный юрист из другого мира, переродившийся в этом теле на прошлой неделе. А ещё мне кажется, что моя предшественница — твоя преданная горничная, о которой ты почему-то ни сном ни духом, — крутила тайные делишки с Церковью». Вот только сказать такое вслух было немыслимо.

— Ничего не происходит, миледи. Обычные бытовые заботы—

Айрис недовольно цокнула языком:

— Клара, ты моя самая близкая подруга. Не ври мне.

То, как предательски дрогнул её голос, ударило Клару под дых больнее любого клинка.

«Близкая подруга». Эти слова зазвенели в голове, смывая всё волной жгучей вины. Клара не была её подругой — ею была Стелла. А сама Клара — всего лишь самозванка, заброшенная сюда прихотью судьбы, Богини или чёрт знает кого ещё. Чужачка, нацепившая чужое платье и принимающая искреннюю заботу под чужим именем.

— Миледи, я…

— Если тебе здесь не по себе… — голос Айрис стал непривычно тихим и крошечным. — Если ты хочешь уйти, просто скажи. Я не стану тебя удерживать. Я знаю, что со мной бывает непросто, и после того, как нас чуть не казнили, ты, возможно, больше не хочешь связывать себя с…

— Нет! — Клара порывисто подалась вперёд и сжала ладони Айрис в своих. К чёрту наставления лорда Конрада. Даже если она заняла место Стеллы, меньшее, что она могла сделать, — не позволить этой девочке винить себя. — Даже не думайте так, миледи. Мне здесь хорошо, и вы ни в чём не виноваты.

«Ну, насчёт "ни в чём" я, положим, загнула, но над этим мы ещё поработаем».

Айрис подняла на неё блестящие глаза:

— Тогда почему ты не расскажешь мне правду?

Клара заколебалась. Если нельзя открыть всё, может, стоит прибегнуть к полуправде? Для человека, презиравшего сюжеты, построенные на глупых недомолвках, Клара хранила непозволительно много тайн.

— Миледи, правда в том, что… после того происшествия мои мысли словно в тумане, — Клара взвешивала каждое слово. — Есть вещи, которые я обязана помнить, но не помню. Люди, которых должна узнавать в лицо, но не узнаю. Словно часть моего прошлого стёрли.

Айрис испуганно округлила глаза:

— Клара, почему ты молчала?! Тебя нужно срочно показать лекарю!

Клара покачала головой:

— Я не хотела тревожить вас, миледи. Вам и без того хватало переживаний из-за суда.

— Глупая девчонка! Долг вассала — служить своему сюзерену. Но это не дорога в один конец: долг сюзерена — защищать своих вассалов! Так всегда говорит папа! — Айрис крепко стиснула её пальцы. — Ты мой единственный и неповторимый вассал, Клара! А значит, мой долг, долг Айрис фон Рении — защитить тебя!

«Эта девчонка просто невыносима». Клара почувствовала, как к глазам предательски подступают слёзы.

— Да, миледи. Вот почему я расспрашивала всех вокруг. Я пыталась собрать воспоминания по кусочкам.

Айрис помолчала. Затем негромко спросила:

— И что ты узнала?

Клара перевела дыхание. Она опустила руку в потайной карман платья, нащупывая конверт, который носила при себе ради безопасности. Показать его Айрис было рискованно. Если прежняя Стелла действительно плела заговор за спиной госпожи, эта записка могла стать неопровержимой уликой.

Но Кларе отчаянно хотелось верить девушке, открывшей перед ней душу. И ещё больше ей хотелось верить, что Стелла всё же не предавала свою госпожу.

— В моей комнате было это письмо, — произнесла Клара, протягивая конверт. — Его подбросили за день до суда.

— Письмо? От кого? — Айрис с недоумением разглядывала плотную бумагу.

— Не знаю. Оно адресовано мне, но без подписи и штемпеля. Почтовый мальчик сказал, что отправить такое мог только очень влиятельный человек.

Айрис сломала сургуч и развернула лист. С каждым прочитанным словом её брови сдвигались всё грознее:

— «Отступать от уговора»?.. От какого ещё уговора?!

— Если бы я знала, миледи.

— Клара, это выглядит скверно, — Айрис подняла встревоженный взгляд. — Если тебя втянули во что-то опасное—

— То мне нужно выяснить, во что именно, — твёрдо закончила Клара. — Именно этим я и занимаюсь.

Айрис долго и пристально вглядывалась в лицо горничной. Затем аккуратно сложила записку и вернула её Кларе:

— Что ж. — В её голосе зазвучали прежние надменные, командирские нотки привычной Айрис. — Значит, будем разбираться вместе.

— Миледи?

— Ты сама сказала: память тебя подводит. Зато я помню всё отлично и знаю тебя не первый год! Возможно, я замечала что-то подозрительное, просто не придавала значения, — Айрис горделиво вскинула подбородок. — А что до «влиятельного отправителя»… Что ж, влиятельнее дочери герцога в этой стране мало кто найдётся. О-хо-хо! — Черты её лица вдруг смягчились: — Что бы там ни было и кто бы тебе ни угрожал, наживать себе врага в лице Айрис фон Рении они точно не захотят.

Чувство вины укололо ещё больнее.

— Спасибо вам, миледи.