Бесценно

Епископ объявил перерыв до полудня, после чего чуть ли не бегом припустил прочь из зала, бормоча под нос что-то о сыре. Клара не могла его винить: со своего утреннего пайка из хлеба с паштетом из анчоусов она не взяла в рот ни крошки, и её собственный желудок уже подавал громкие протесты. Хех.

Она подошла к профессору. Тот массировал виски; золотистое сияние у него на груди рассеялось буквально несколько секунд назад.

— Как вы себя чувствуете?

— Бывало и лучше, мисс Кейсвелл. Спасибо вам за всё, что вы делаете.

— Поберегите благодарности до тех пор, пока мы не переживём всё, что там заготовил Уоррен, — Клара понизила голос. — Есть хоть какие-то догадки, кого он притащил в свидетели?

Моррис удручённо покачал головой:

— Ни малейших. Кроме самого Форреста, я никому словом не обмолвился о чарах, а он сейчас… — голос профессора затих, лицо помрачнело: — Вы правда допускаете, что есть другой виновник? Что Пустоту Памяти вызвал не я?

— Я не знаю, — врать ему Клара не собиралась, но и надежду отнимать не хотелось. — Важно другое: Уоррен не доказал вашу вину. Варианты остаются, и у нас ещё припрятаны кое-какие карты. Я сделаю всё, что смогу, профессор.

На его губах промелькнуло слабое подобие улыбки:

— Знаете, когда вчера вы вызвались защищать меня, я был в полнейшем ступоре — отродясь о таком не слыхивал. Но сейчас… что бы ни случилось дальше, я рад, что доверился вам.

Клара тепло улыбнулась в ответ.

— Клара! — знакомый звонкий голос эхом разнёсся от входа в амфитеатр.

В зал вихрем влетела Айрис. Бордовая лента на её воротнике сбилась набок, словно девушка неслась со всех ног. Следом за ней, едва поспевая трусцой, семенила слегка взмыленная Эмма.

— Моя госпожа, я же говорила, перерыва ни за что не хватит, мы ведь опоздаем на—

— Глупости, Эмма. Представители рода фон Рения никогда не опаздывают; это все остальные приходят слишком рано. — Айрис затормозила перед Кларой и Моррисом, окинув последнего придирчивым взглядом: — Профессор, выглядите вы ужасно.

— Премного… благодарен за поддержку, леди Айрис, — пробормотал Моррис, пытаясь пригладить вихры пятернёй.

Айрис пропустила его слова мимо ушей и повернулась к Кларе:

— Я пришла сразу, как только закончилась лекция. Выкладывай всё. Насколько всё плохо?

Клара увела всю компанию в коридор, усадив на скамью подальше от любопытных зевак. Эмма тут же достала из сумки два небольших свёртка и протянула один Кларе, а второй профессору — в льняных салфетках лежали свежие булочки и пара яблок.

— Спасибо, Эмма.

Служанка торопливо присела в реверансе:

— Не стоит, мисс Кейсвелл. Я так и подумала, что вы будете голодны.

— Если в двух словах, — заговорила Клара, с аппетитом жуя на ходу, — с нарушением лицензии дело гиблое. Тут он виновен без вариантов, нам остаётся лишь надеяться на снисхождение суда при вынесении приговора.

Айрис сумрачно кивнула:

— А с Пустотой что?

— Мне удалось пробить в позиции обвинения достаточно брешей, чтобы епископ не вынес вердикт с ходу. Диагностика профессора показала, что спустя несколько часов после ритуала парень чувствовал себя отлично, да и по времени это никак не вяжется с тем, как обычно наступает кома от чар памяти.

— Но?

— Но прокурор утверждает, что у него припасён ещё один свидетель. Студент. Кто именно — загадка, — признала Клара.

— Прокурор… — Айрис сощурилась. — Судя по тому, о чём шепталась толпа при входе, ты о сыне герцога Альбиона?

«Только не напоминай мне лишний раз, что этот индюк станет герцогом».

— Да. Вы знакомы?

— Наслышана. Род Альбион всегда держался обособленнее прочих герцогских домов, так что лично с лордом Уорреном я не пересекалась. К тому же они тесно повязаны с Церковью, а папа предпочитает держаться от всего этого подальше. Но Конрад видел его в прошлом году на приёме и потом плевался, называя «неотесанным затворником».

Затворник? Это определение с трудом клеилось к тому лощёному Уоррену, которого Клара видела сегодня за трибуной. Неужели таков был характер «настоящего» наследника Альбиона, чью личность Уоррен просто стёр и перезаписал своей собственной — ровно так же, как Клара вытеснила Стеллу?

— А по-моему, он держится вполне прилично, — вставил профессор.

Клара и Айрис синхронно уставились на него.

— Что вы так смотрите? Глаза-то у меня есть, — проворчал он.

— Ближе к делу, — Клара кашлянула. — Моя госпожа, вам известно о каких-нибудь студентах, которые могли точить зуб на Форреста?

— Хм-м, — Айрис задумчиво постучала пальчиком по подбородку. — Форрест довольно популярен. Из той породы людей, которых любят буквально все. Одинаково приветлив со всеми, независимо от сословия, а в Клавесе такое встречается реже, чем кажется.

— То есть аристократы от него без ума, хоть он и простолюдин?

— Ну, в некотором роде. Он… по крайней мере до комы, был исключительно обаятельным юношей, причём совершенно безобидным. О врагах я ничего не слышала. Впрочем, пока я была в столице, я выпала из местных сплетен.

— Моя госпожа, можно мне сказать? — робко подала голос Эмма.

Айрис фыркнула:

— Нельзя. Разве ты не видишь, что мы заняты важным разговором?

— Да, но—

— Я сказала: не сейчас. Больше слышать не желаю про твои лекции!

Клара выразительно покосилась на Айрис с немым укором. Та слегка надула губки, но всё же снизошла до горничной:

— Ну, что там у тебя?

— Я… я слышала кое-что сегодня утром, пока хлопотала на кухне в общежитии. Кажется, речь шла как раз об этом студенте. О Форресте.

Айрис нахмурилась:

— Так почему ты молчала?! Что именно говорили?

— Девчонки шептались… вроде бы Форрест кому-то признался в любви, и вокруг этого поднялся страшный шум.

— Признался в любви? Кому? — встрепенулась Айрис.

— А вот этого я не слышала, госпожа. Мне надо было бежать стирать бельё, и—

— Эмма, послушай меня предельно внимательно. Это вопрос первостепенной государственной важности, — Айрис поднялась с монументальной серьёзностью. — Если тебе ещё хоть раз в жизни придётся выбирать между свежими сплетнями и стиркой или любой другой ерундой, надеюсь, ты не наделаешь глупостей. Платья всегда можно купить новые. Секреты — бесценны.

«И это заявляет особа, которая пару дней назад собиралась выпороть её розгами из-за испорченного платья».

— Слушаюсь, моя госпожа! Простите, моя госпожа! — Эмма испуганно склонила голову, её глаза предательски заблестели.

— Профессор, — повернулась Клара к Моррису. — Не из-за этого ли любовного признания Форрест просил подправить ему память?

Моррис медленно кивнул.

— И вы по-прежнему отказываетесь назвать нам имя?

— Простите, мисс Кейсвелл. Я знаю, что вы из кожи вон лезете ради моего спасения, но я дал Форресту слово. А с учётом того, что с ним стряслось… нарушить клятву выше моих сил.

Клара мысленно застонала. Упрямых клиентов в её практике хватало, но этот кадр бил все рекорды. Утаивать факты, способные спасти твою шею от петли… Редкая глупость, пусть и продиктованная благородством. Но, как и всегда, когда клиент встаёт в позу, оставалось только выкручиваться в обход него.

— Моя госпожа, — обратилась Клара к Айрис, — как думаете, вы смогли бы разузнать побольше об этом признании Форреста?

— Ты ещё спрашиваешь? Ты сомневаешься в талантах Айрис фон Рения? Уж за кем, а за падкими на внимание девицами Клавеса я приглядываю виртуозно. О-хо-хо! — Айрис победно вскинула подбородок.

— Премного благодарна, моя госпожа, — Клара ободряюще улыбнулась. — А уж я позабочусь о том, чтобы епископ сегодня не вынес вердикт, пока вы колдуете над слухами.

Айрис задорно качнула головой — так она делала всякий раз, когда затевала какую-нибудь пакость:

— Если свидетель — студент… тебе очень пригодится моя группа поддержки в зале. И я говорю это вовсе не потому, что после полудня у меня снова пара профессора Харвика, от которой меня с души воротит!

— Кхм! — кашлянул епископ. В его пышной бороде подозрительно желтела крохотная крошка сыра. — Судебное заседание по делу Эммета Морриса возобновляется. Готова ли инквиз… — он осёкся и секунду помедлил: — Я имею в виду, готовы ли обвинение и защита продолжить?

— Сторона защиты готова, Ваше Преосвященство, — отозвалась Клара.

Рядом с ней сидели профессор Моррис и Айрис, которая наотрез отказалась уходить. Теперь, когда её собственная голова не лежала на плахе, процесс казался ей захватывающим развлечением.

— Обвинение, разумеется, готово, Ваше Преосвященство, — ответил Уоррен. Он обращался к судье, но его холодные голубые глаза неотрывно буравили лицо Клары.

— Превосходно, — кивнул епископ. — Лорд Уоррен, вы упомянули о втором свидетеле. Прошу вас, зовите.

Уоррен подал знак страже у боковых дверей:

— Обвинение вызывает свидетеля. Виконт, прошу войти.

Молодой человек ступал так, словно одаривал всё помещение величайшей честью одним фактом своего появления — по крайней мере на его напыщенной физиономии читалось именно это. Он был одет в форму Клавеса, но в весьма вольной трактовке: камзол был перешит по фигуре до миллиметра, медные пуговицы заменены на литое золото, а вместо уставной белой ленты шею обвивал шёлковый чёрный платок под цвет коротких смоляных волос. Кожаные сапоги блестели зеркальным глянцем, а узкие лацканы отливали атласом при каждом шаге.

Айрис прищурилась, когда юноша поднялся на помост. «Одет с иголочки. И судя по реакции Айрис, она прекрасно знает, кто это». Присутствие юной госпожи всё-таки было на руку, хотя Клару немного беспокоило, успеет ли та подтянуться к промежуточным экзаменам. Оценки в Клавесе, по классическому канону школьных новелл, вывешивали прямо на всеобщее обозрение на парадной стене в коридоре. Айрис звёзд с неба не хватала, но и в хвосте не плелась, а новый провал ударил бы по её репутации ещё больнее, чем расторгнутая помолвка с кронпринцем.

— Назовите себя суду, — произнёс Уоррен.

— Хм. Если в этом городе ещё остался хоть кто-то, кто не знает моего имени, ему стоит поскорее ликвидировать эту вопиющую безграмотность, — юноша надменно задрал нос. — Виконт Реджинальд Вейнглори. В свободное от управления моими обширными землями время — второкурсник академии Клавес и капитан Клуба магоплетения.

— Он виконт, будучи студентом? — шепнула Клара на ухо Айрис.

— Да. Его отец скончался больше десяти лет назад, так что титул у него фактически с детства, — так же тихо ответила Айрис. — Не недооценивай его, Клара. Вейнглори — виконты лишь на бумаге. Их северные владения сидят на доброй половине всех драгоценных рудников королевства. По чистым деньгам их семейство может потягаться с большинством герцогских домов. С большинством.

— Благодарю вас за присутствие, виконт Вейнглори, — учтиво произнёс Уоррен. — Я знаю, насколько дорого ваше время.

Реджинальд снисходительно усмехнулся:

— Обычно я не мараю руки столь плебейскими разбирательствами, но раз уж это была личная просьба от вас, лорд Уоррен, пришлось сделать исключение. — Он скользнул взглядом по скамье защиты: — О, гляжу, и дочь дома фон Рения соизволила почтить своим присутствием сие скромное собрание. Доброго дня, леди Айрис. Надеюсь, вы не слишком безутешны после всей этой прискорбной истории с Его Высочеством?

Клара уже потянулась было придержать Айрис за локоть, но та лишь сладко улыбнулась:

— Как мило с вашей стороны беспокоиться о моих личных делах, виконт. Уверяю, я в полном порядке. Одни помолвки расторгаются из-за несходства характеров, а иные и вовсе никогда не начинаются — сколько бы ни увивался один субъект за предметом своих воздыханий. Полагаю, второй вариант вам куда ближе.

Реджинальд дёрнулся, как от пощёчины, но быстро взял себя в руки:

— Смотрю, вы столь же очаровательны, как и всегда.

— Полагаю, на этом обмен любезностями можно считать закрытым, — властно врезался голос Уоррена. — Ваше Преосвященство, позвольте приступить к допросу свидетеля?

Епископ, явно опешивший от этой ядовитой светской перепалки, торопливо закивал:

— Да-да, пожалуйста. Давайте держать себя в рамках приличий. В конце концов, В конце концов, Богиня смотрит на нас.

— Минуточку, — вмешалась Клара. — Свидетель ещё не принял Благословение Истины.

Уоррен лишь с укоризной покачал головой:

— Госпожа защитник, виконт явился в суд по доброй воле. Ни в каком преступлении его не обвиняют. С какой стати подвергать благородного лорда магии принуждения? Неужели слово пэра королевства больше ничего не стоит?

— Именно так, — поддакнул епископ. — Церковь строго регламентирует круг лиц, подлежащих Благословению Истины.

Клара понимала, что спорить с церковными догмами здесь себе дороже, и опустилась на скамью. Впрочем, к чёрту: за всю карьеру в Нью-Йорке никакой магии истины у неё не водилось, и она прекрасно обходилась без неё.

Уоррен подошёл к виконту. Его манера разительно изменилась: вместо хищного давления и загоняющих в угол формулировок тон стал подчёркнуто уважительным, почти светским:

— Виконт, насколько мне известно, именно вы первым обнаружили Форреста Лорна в таком состоянии. Расскажите суду, как это было.

Реджинальд манерно осмотрел свои безупречные ногти:

— Вчера утром. В понедельник. Я проходил мимо комнаты Форреста и заметил, что дверь приоткрыта — что само по себе странно. Я подумал, не стряслось ли чего, и заглянул внутрь.

Клара приподняла бровь.

— И что же вы увидели? — уточнил Уоррен.

— Он сидел на кровати, уставившись в стену пустым взглядом. Я окликнул его несколько раз, но он не отозвался. — Реджинальд запнулся, и на его лице промелькнула тень неподдельной брезгливой тревоги: — Зрелище было жуткое. Я тут же вызвал старосту этажа, а тот — городскую стражу. Прибывшие церковники подтвердили: Пустота Памяти.

— Представляю, каким ударом это стало для вас, — сочувственно протянул Уоррен.

Кларе захотелось закатить глаза: до чего же приторно и натурально звучала эта дешёвая фальшивка.

— Не то слово. Признаться, подозрения у меня возникли сразу, о чём я прямо и заявил дознавателям.

Уоррен склонил голову набок, словно искренне не догадывался, что скажет виконт:

— Подозрения? Что вы имеете в виду?

— Ну помилуйте, это же Пустота Памяти! Любому дураку понятно, что такие вещи берутся от чар памяти. А в Клавесе этим балуется ровно один человек, — Реджинальд небрежно кивнул в сторону Морриса.

— Помимо сферы изысканий, были ли у вас другие основания полагать, что в беде потерпевшего повинен именно профессор?

— Разумеется, — ухмыльнулся Реджинальд. — Я всё-таки капитан Клуба магоплетения. Любой из наших подтвердит: наш дражайший куратор, профессор Моррис, регулярно портачит в своих плетениях — у нас в клубе это давно дежурный повод для зубоскальства. — Лицо юноши посуровело: — Хотя сейчас, признаю, смешного мало.

Клара покосилась на профессора. Моррис стиснул челюсти, но смолчал. Судя по бардаку в его кабинете, виконт тут не соврал ни единым словом.

— Сбои? Поясните суду, виконт.

— О, с чего бы начать? Высокопарные амбиции профессора в обращении со Священным языком явно бегут впереди его умения держать ману в узде. Не стану умалять его талантов, но чаще всего его опыты заканчиваются полным конфузом. Взрывы, летающие по комнате столы, случайные студенты, впечатанные в стену… Как говорят у нас в клубе: «Каждый раз, когда Моррис берётся за заклинание, Богиня подбрасывает монетку».

Уоррен выждал, пока хлёсткая фраза осядет в головах присутствующих. Профессор сидел как оплёванный, словно получил нож под лопатку.

Уоррен вновь повернулся к епископу:

— Ваше Преосвященство, до перерыва защита уверяла, что в позиции обвинения зияют прорехи. Мол, мы доказали факт применения магии памяти, но не связали его напрямую с наступившей комой. — Он снова принялся размеренно мерить помост шагами: — Тогда я принял эти замечания. Но теперь ответ получен в полном объёме.

Он эффектным жестом указал на свидетеля:

— Виконт Вейнглори — капитан клуба, своими глазами наблюдавший за опытами обвиняемого, — свидетельствует: профессор Моррис систематически допускает грубейшие промахи в плетениях, которые не в состоянии ни предвидеть, ни удержать под контролем.

Уоррен замер и посмотрел Кларе прямо в глаза. Она не отвела взгляда, пока обвинитель не развернулся обратно к судье:

— Позиция защиты строится на наивном предположении: якобы Пустота Памяти обязана была проявиться сразу же на месте. И так оно и было бы, имей мы дело с нормальным магом! Но наш обвиняемый в принципе не способен выдавать предсказуемые результаты. Это человек, чья магия сама по себе работает наперекосяк. Так сложно ли поверить, что в воскресенье его чары памяти дали очередной кривой сбой, но такой природы, которую его собственная проверка, заточенная под стандартные шаблоны, попросту не сумела засечь? А сокрушительный удар настиг несчастного лишь к утру понедельника?

Аргумент был выстроен дьявольски точно. Обидно точно. Он взял временную шкалу — её главный козырь — и превратил в её же погибель, перевернув безалаберность Морриса в железное доказательство запоздалой комы. Гениально и просто: невозможно предугадать последствия магии человека, чьи заклинания абсолютно непредсказуемы.

Мысли Клары лихорадочно заработали, перебирая возможные контраргументы.

— Блестяще изложено, лорд Уоррен, — довольно крякнул епископ. — Полагаю, теперь пришёл черёд защиты? — Он посмотрел на Клару с неприкрытым азартом. Похоже, старику и впрямь начал нравиться настоящий, живой судебный поединок.

Клара глубоко вздохнула и решительно поднялась со скамьи.

«Ну что ж… и как мне теперь вывернуть эту доску?»

Примечание от cocopi:

Годовое жалование Клары? Пятьдесят марок.Обычное, одобренное Айрис платье? Двести марок.Секреты? Бесценны.Для всего остального есть РенияКард™

О послесловии автора:

Пародия на классическую рекламу платёжной системы MasterCard («There are some things money can't buy. For everything else, there's MasterCard» — «Есть вещи, которые нельзя купить. Для всего остального есть MasterCard»).