Долг и сердце

Пока суд дожидался возвращения рыцарей с виконтом Вейнглори, Клара воспользовалась паузой, чтобы перепроверить свои записи и заодно взглянуть на Марселлу. Закончив давать показания, девушка спустилась с помоста и теперь чинно сидела во втором ряду для зрителей, сложа руки на коленях.

— Ты отлично держалась, — тихо подбодрила её Клара.

Марселла ответила слабой, едва заметной улыбкой:

— Я лишь сказала правду.

Клара кивнула и вернулась к защитному столу — только для того, чтобы обнаружить, что профессор Моррис невесть где раздобыл уголёк и прямо на обороте её судебных заметок самозабвенно строчит латынь. Решив, что на сегодня с неё хватит сражений, Клара просто с любопытством заглянула в его каракули: Ignis circumdare?

— Играетесь с огоньком? — поинтересовалась она.

Моррис увлечённо кивнул:

— Именно! Пытаюсь скомбинировать два разных плетения, чтобы призвать огненное кольцо вокруг предмета… По-моему, это произведёт настоящий фурор на выставке Клуба магоплетения во время праздника после промежуточных экзаменов.

— Хм. — Клара задумчиво приложила палец к подбородку. Она не знала точного перевода слова circumdare, но по суффиксу -are безошибочно определила инфинитив: — Возможно, здесь лучше использовать повелительное наклонение. Для этой формы, кажется, правильнее… circumdet.

Моррис ошарашенно моргнул, торопливо зачеркнул написанное и вывел новый вариант.

Спустя несколько минут боковые двери амфитеатра с глухим стуком распахнулись, и мерный лязг латных сапог возвестил о возвращении конвоя. Двое рыцарей вели под руки человека в ученической форме Клавеса — виконта Реджинальда Вейнглори.

Клара внутренне сжалась, приготовившись к буре негодования, яростным крикам и оскорблённой спеси аристократа, привыкшего считать себя неприкасаемым и теперь рискующего полететь кубарем вниз. Однако Реджинальд вошёл с низко опущенной головой, почти уткнувшись подбородком в грудь. Его начищенные туфли тоскливо шаркали по камню пола с каждым шагом — он не шёл, а буквально волочил ноги.

Неужели виконт просто смирился с неизбежным? Вроде бы именно этого Клара и добивалась, но… В груди шевельнулся неприятный холодок. Она украдкой глянула на Уоррена: тот тоже внимательно наблюдал за появлением виконта. Весь перерыв Реджинальд-Альбион сохранял непроницаемое, ледяное спокойствие, но стоило виконту переступить порог, как скрещённые на груди руки Уоррена опустились, а губы скривились в озадаченной гримасе.

А следом за рыцарями и виконтом сквозь двери бесшумно проскользнул ещё один силуэт — серебристые локоны-спирали, рубиновые ленты и царственная стать.

«Что она здесь делает?» — опешила Клара, машинально глянув на солнце в высоких окнах. «Ещё даже полудня нет! Как её вообще отпустили с занятий?!»

Пока рыцари вели виконта к помосту, Айрис бесшумно обогнула скамью защиты и преспокойно заняла соседнее с Кларой кресло — с таким невозмутимым видом, словно так и было положено с самого начала.

— Виконт Вейнглори, — подал голос епископ. — Благодарим вас за то, что почтили нас своим присутствием.

Реджинальд не проронил ни слова. Он просто стоял в самом центре помоста, неподвижно уставившись в пол.

— Виконт? Вы нас…

— Я здесь, Ваше Преосвященство, — глухо отозвался он. Голос звучал тускло, словно из него выкачали всю жизнь. — И я прекрасно понимаю, зачем меня вызвали.

Клара метнула взгляд на Марселлу. Девушка сидела неестественно прямо, вытянувшись в струнку; глаза её были широко распахнуты, а пальцы побелели от того, как судорожно она вцепилась в край сиденья. Вполне нормальная реакция на появление собственного мучителя, но… Почему Кларе показалось, что Марселла сверлит взглядом вовсе не Реджинальда, а Айрис?

Уоррен поднялся из-за стола обвинения:

— Виконт, приношу свои искренние извинения за причинённые неудобства. Уверяю вас, как только Благословение Истины подтвердит вашу невиновность, вы будете немедленно отпущ…

— Уоррен, — хлёстко перебил его Реджинальд, и его голос гулким эхом разнёсся по зале. — Прости меня. — Он повернулся к епископу и тяжело сглотнул: — Ваше Преосвященство, Благословение не понадобится. Я во всём сознаюсь.

— С-сознаетесь?.. — растерянно захлопал глазами епископ.

Уоррен резко рубанул ладонью воздух:

— Реджинальд, ты в своём уме?! Это какая-то нелепая шутка? Моему терпению есть предел!

— Уверяю тебя, мне сейчас вовсе не до шуток. Это был я. За Пустотой памяти стою я, и только я.

В амфитеатре поднялась невообразимая буря. Епископ трижды надрывно призывал всех к порядку, но гул толпы начал стихать лишь тогда, когда рыцари принялись синхронно и оглушительно колотить коваными сапогами по полу. «Этому месту решительно не хватает судейского молотка», — мелькнуло в голове у Клары.

Сама она застыла на месте, пока тишина медленно возвращалась в зал. По всем законам жанра она должна была торжествовать. Чистая победа! Признание виконта означало, что с профессора Морриса снимут все обвинения, а настоящий преступник понесёт наказание. Но тогда почему внутри всё так тревожно сжималось? Почему не отпускало чувство, будто она проморгала нечто важное?

Она прижала ладони к щекам. «Не накручивай себя, Клара. Ты адвокат. Твоя единственная цель —защитить клиента».

— Виконт Вейнглори, — медленно, взвешивая каждое слово, заговорил епископ. — Вы осознаёте всю тяжесть сказанного? Насильственное стирание памяти — один из тягчайших грехов! За подобное вас, как минимум, лишат и титула, и всех фамильных земель!

— Я всё понимаю, — тем же монотонным, мёртвым тоном отозвался Реджинальд. Его взгляд беспрестанно метался по залу, хотя Клара никак не могла уловить, на чём именно он пытался сфокусироваться. На ком-то позади себя?..

Уоррен подошёл к виконту широкими, яростными шагами:

— Реджинальд, посмотри на меня.

Виконт не шелохнулся.

— Я сказал: посмотри на меня!

Медленно, с колоссальным усилием, Реджинальд поднял голову и встретился взглядом с Уорреном. В его глазах читалась не столько вина, сколько глубокая, щемящая горечь.

— Ты воспитывался в моём доме, — негромко произнёс Уоррен, и его голос звучал так тихо, что Клара едва разбирала слова. — Ты спал под нашей крышей. Ел за нашим столом. И теперь ты стоишь здесь и заявляешь, что совершил одно из самых чудовищных магических преступлений в Священном Королевстве?!

— Я… Прости меня за обман, лорд Уоррен.

Уоррен долго, тяжело буравил его взглядом. Затем резко развернулся на каблуках и зашагал обратно к столу обвинения; на его лице застыла острая, нескрываемая боль.

— Виконт Вейнглори, — подала голос Клара. — Вы утверждаете, что проникли в кабинет профессора, похитили тетрадь с исследованиями и с её помощью стёрли память Форресту?

— Да. Я… Всё именно так и было.

— А что насчёт Шеймуса? — вкрадчиво поинтересовалась Клара.

— А? — Виконт растерянно моргнул.

— Лорд Шеймус. Его внезапный и подозрительный уход из академии в прошлом году. Вы берете на себя вину и за это?

— И… и за это тоже.

Зал снова взорвался возбуждённым гулом.

Всё это выглядело до дикости странно. С чего вдруг Уоррен был настолько железобетонно уверен в невиновности Реджинальда? Тот Уоррен Райтон, которого Клара знала по Нью-Йорку, вообще редко верил людям на слово. И почему виконт так охотно и безропотно сдался? Неужели его так напугала одна лишь угроза выпить вина правды?

Она заставила себя выдохнуть. «Я адвокат. Мой долг — защитить клиента».

— Ваше Преосвященство, — обратилась Клара к епископу, — защита ходатайствует о немедленном вынесении опра…

— Клара. — Айрис оказалась рядом, цепко ухватив её за рукав форменного пиджака. — Ты совершаешь ошибку.

Клара чуть наклонилась к ней, понизив голос до едва слышного шёпота, благо стоявший в суде шум скрывал любые разговоры:

— Миледи, виконт только что во всём сознался. Профессора Морриса сию секунду оправдают. Это же ровно то, чего мы хотели!

— Нет. Это ровно то, чего хотела она.

«Она?» Неужели Айрис до сих пор зациклена на Марселле? Почему ей так невыносимо трудно принять мысль, что некоторые люди могут быть просто искренними и добрыми? За всё время пребывания в этом мире Марселла была единственной дворянкой, которая отнеслась к Кларе как к полноценному человеку, а не как к прислуге — пусть даже нужной и любимой.

— Миледи, у нас сейчас нет времени на…

— Ты до сих пор не видишь её натуры! — яростно зашептала Айрис. — Ты не знаешь этих тварей так, как знаю их я! После того, что устроила Елена, я надеялась, что хотя бы ты мне поверишь!

Клара стиснула зубы:

— История леди Марселлы идеально сходится с фактами.

— История Марселлы сходится настолько идеально, что на неё разве что подарочный бантик не нацепили! — вскинулась Айрис. — Неужели ты всерьёз думаешь, что если бы она была запуганной паинькой, то выложила бы нам всё на блюдечке с такой лёгкостью?! Мы для неё абсолютные чужаки, Клара! А она выложила нам абсолютно всё при первом же удобном намеке!

Клара открыла было рот, чтобы возразить… и осеклась.

В памяти вспыхнул визит в комнату Марселлы. Лимонад. Сладкая улыбка. Слёзы, пролитые ровно в ту секунду, когда требовалось вызвать жалость.

— Включи наконец голову и посмотри на факты, — безжалостно давила Айрис. — Марселла состоит в Клубе магоплетения. У неё был постоянный доступ к Форресту. Она была последней, кто разговаривал с ним перед тем, как он побежал к профессору. И абсолютно каждая улика, указывающая на виконта Вейнглори, исходит исключительно из её сладких уст! Притом что сама она под Благословением Истины даже не стояла!

— Брошь, — попыталась парировать Клара.

— Бриллиантовая брошь с камнем из копей Вейнглори, — едко передразнила её Айрис. — Скажи мне на милость, Клара, разве броши носят исключительно мужчины? И разве во время ухаживаний благородные господа не осыпают дам подарками?!

«Твою мать».

Картина произошедшего, которая ещё минуту назад казалась такой стройной и монолитной, разлетелась вдребезги, как потревоженный рой ос.

— Полагаю, мы наконец подошли к логическому завершению этого прискорбного инцидента, — торжественно провозгласил епископ, когда рыцарям наконец удалось утихомирить зрителей.

А мысли Кланы неслись с бешеной скоростью. Вчера, когда они вошли в комнату Марселлы… на её платье красовалась брошь. А реакция виконта, когда Клара в лоб спросила его про Шеймуса? Он искренне опешил — словно слыхом не слыхивал ни о каком Шеймусе!

Она снова впилась взглядом в Реджинальда. То, как его глаза то и дело испуганно косились назад… Не на выход. И не на Уоррена. Куда-то на второй ряд трибун. Туда, где сидела Марселла.

Неужели её развели как последнюю дуру? Неужели из-за глупого одиночества, из-за детского желания, чтобы в ней увидели личность, а не крепостную прислугу, она позволила затуманить себе рассудок?!

Но даже если так… какое это имеет значение? Долг адвоката — защищать клиента. И её клиент стоял в одном шаге от полного оправдания.

Десять из десяти практикующих судебных юристов назвали бы её круглой идиоткой за то, что она собиралась сделать.

Какое счастье, что Клара Кейсвелл никогда прежде не была судебным адвокатом.

Прежде чем епископ успел вынести вердикт, Клара с размаху обрушила обе ладони на дубовую столешницу.

— Стойте!

Епископ от неожиданности икнул:

— Ч-что, прошу прощения?!

Голова Уоррена молниеносно повернулась в её сторону.

— Защита не удовлетворена признанием виконта Вейнглори! — громко объявила Клара. — Мы требуем применить Благословение Истины!

— Что?! — На лице виконта проступил смертный ужас. — Но я же сознался! Чего ещё вам от меня надо?!

БАМ!

Ещё один сокрушительный удар сотряс зал — на сей раз по столу обвинения припечатал ладонь Уоррен:

— Сторона обвинения полностью поддерживает защиту! — В его потухших глазах снова вспыхнуло опасное пламя.

— Лорд Уоррен, и вы туда же?! Но во имя Богини, почему?! — взмолился ошарашенный епископ.

— В его признании отсутствуют ключевые детали, — хладнокровно подхватила Клара. — До сих пор он лишь послушно соглашался с тем, о чём мы его прямо спрашивали. Он не назвал ни одного факта, известного исключительно настоящему преступнику.

Она резко вскинула руку, указав пальцем прямо на Реджинальда:

— Виконт Вейнглори! Вы заявили, что стоите за уходом лорда Шеймуса из академии. Будьте так любезны, поделитесь с судом: как именно вы это провернули?

Реджинальд отшатнулся:

— Я… Это было слишком давно! Как виконт, я решаю тысячи важных дел, я не обязан держать в голове такие ничтожные мелочи!

— Вот как? Весьма любопытно. Тогда перейдём к недавним событиям. Вы признались в краже страниц из тетради профессора. Опишите содержание этих записей. Как можно подробнее!

Краем глаза Клара заметила, как Марселла в зале нервно прикусила ноготь на большом пальце.

Реджинальд беспомощно дёрнул плечом:

— Там были заклинания на Священном языке… Я что, наизусть их зубрил?!

— Какая поразительная забывчивость для столь внимательного человека, — процедил Уоррен с ядовитой усмешкой. — Какое счастье, что Благословение Истины великолепно проясняет туман в голове. Тобиас!

Молодой послушник инквизиции в просторном коричневом одеянии тут же шагнул вперёд:

— Да, лорд Уоррен?

— Приготовь вино Истины. Немедленно.

— Слушаюсь, милорд, — Тобиас поспешно скрылся в боковой комнате.

— Ваше Преосвященство! Умоляю! Я возражаю! — Виконт Вейнглори рухнул на колени, вскинув сложенные в молитве руки. — Это был я! Я во всём виновен!

— Признаться, для меня все эти порядки в новинку, но насколько я успел усвоить, возражать здесь имеют право только те, кто сидит за судебными столами, — покачал головой епископ. — Вынужден согласиться с защитой и обвинением. Детали вашего признания звучат чересчур зыбко для дела подобной важности.

При этих словах судьи Марселла резко поднялась со своего места и торопливо зашагала к выходу. Клара уже набрала в грудь воздуха, но Уоррен среагировал быстрее:

— Стража! Проводите леди Марселлу обратно на её место. У обвинения есть все основания полагать, что до окончания процесса нам ещё понадобятся её показания.

«Похоже, он тоже всё понял».

Из боковой двери торопливо вернулся Тобиас с деревянным ларцом. Он приблизился к помосту и бережно извлёк золочёную чашу. Лицо Реджинальда сделалось белее мела.

— In vino veritas, — нараспев произнёс Тобиас, и вино в кубке отозвалось знакомым тёплым золотым сиянием. Послушник протянул чашу виконту.

— Виконт, — мягко произнёс епископ. — Испейте.

— Или вам помогут, — с ледяной угрозой отрезал Уоррен.

Реджинальд затравленно обернулся к трибунам. Марселла сидела на скамье, зажатая между двумя рослыми рыцарями. От её прежней кротости и испуга не осталось и следа — только застывшее, непроницаемое и пугающе холодное выражение лица.

Клара покосилась на Айрис. Та победно ухмылялась; её фирменное высокомерие взлетело до небес от осознания того, что её правота вот-вот будет доказана перед всеми.

«Мне придётся перед ней извиниться. Я думала, это она мыслит предвзято, а на деле ослепла я сама».

Реджинальд повернулся к Тобиасу и дрожащими руками принял кубок. Пальцы дважды соскальзывали с полированного металла, прежде чем ему удалось крепко обхватить ножку. Он сделал судорожный глоток, и из его груди мягко разлилось золотистое сияние.

— Благословение вступило в силу, — констатировал епископ. — Виконт Реджинальд Вейнглори, отныне вы связаны обетом говорить только правду. Обвинитель Райтон, приступайте к допросу.

— С превеликим удовольствием. — Уоррен поднялся, неторопливо одёрнул манжеты и шагнул на помост. Скованность, давившая на него с момента признания виконта, испарилась без остатка.

— Давайте сразу к делу, виконт. Вы причастны к созданию Пустоты памяти у Форреста Лорна?

Челюсть Реджинальда мелко затряслась; он изо всех сил сжимал зубы, отчаянно пытаясь удержать рот на замке. Но Клара знала по опыту: сопротивляться Благословению невозможно.

— Нет, — едва слышно выдавил он.

— Я не расслышал, — с нажимом повторил Уоррен. — Вы — виконт Священного Королевства Аркадия. Извольте отвечать так, как подобает дворянину.

Реджинальд сглотнул ком в горле:

— Нет. Я не стирал память Форресту.

Уоррен подошёл вплотную:

— Проникали ли вы в кабинет профессора Морриса в воскресенье?

— Нет.

— Похищали ли вы страницы из его исследовательской тетради?

— Нет.

— Использовали ли вы когда-либо магию памяти против Форреста Лорна или любого другого лица?

— Нет.

— Виновны ли вы в уходе лорда Шеймуса или какого-либо иного студента из академии?

— Нет.

— Были ли вы свидетелем признания в любви между Форрестом Лорном и Марселлой Скеррингтон?

— Нет.

Уоррен методично прошёлся по каждому пункту показаний Марселлы. И с каждым новым вопросом отрицания срывались с губ виконта всё быстрее и легче. Паника на его лице постепенно сменялась выражением облегчения — словно с его плеч свалилась непосильная каменная глыба.

— Обвинитель Райтон, — подала голос Клара. — Позволите?

Уоррен поймал её взгляд и сдержанно кивнул:

— Слово за вами, защитник.

— Виконт Вейнглори.

Реджинальд повернулся к ней; в его раскосых глазах теперь читалось лишь тихое смирение.

— Зачем вы пришли в комнату Форреста Лорна утром в понедельник?

— Меня попросили.

— Кто именно?

Он сжал кулаки и глубоко вдохнул. Клара была искренне поражена тем, как долго этот парень умудрялся сопротивляться силе чар. Но в конце концов магия взяла своё:

— Леди Марселла Скеррингтон. Перед рассветом она прислала мне записку через свою горничную. Написала, что у Форреста тяжёлый период, и попросила меня проведать его — поскольку я возглавляю Клуб магоплетения.

«Обалдеть. Так это и правда был благородный долг — noblesse oblige… по крайней мере, в его понимании». Кларе нестерпимо захотелось отвесить самой себе оплеуху за то, как слепо она всё истолковала.

— А зачем вы сегодня солгали суду и взяли вину на себя?

— По той же причине: меня об этом попросила леди Марселла Скеррингтон. Вчера вечером она лично пришла ко мне и сказала, что если меня сегодня вызовут на суд, я должен во всём сознаться.

Все зрители в амфитеатре дружно обернулись к Марселле и стоявшим подле неё рыцарям. Но девушка продолжала сидеть с тем же каменным, бесстрастным лицом.

— Вас попросили солгать суду?! Взять на душу грехи, которых вы не совершали?! — возмутился епископ. — Да как вы вообще могли согласиться на подобное безумие?! Дворянин должен понимать, что лгать под взором Богини недопустимо!

Несмотря на то, что епископ явно вошёл во вкус состязательного процесса, Клара благоразумно решила промолчать о том, что судье вообще-то не положено вмешиваться в перекрёстный допрос свидетеля.

Реджинальд расправил плечи и поднял голову. На его губах заиграла улыбка — не спесивая, как в первый день, а искренняя, светлая и обезоруживающе чистая.

— Потому что я люблю её, — просто и твёрдо ответил он, словно это само по себе объясняло абсолютно всё. — Леди Марселла — самая добрая и кроткая душа во всём королевстве. Когда она говорит, даже певчие птицы замолкают от стыда. Когда она улыбается, сама Богиня должна чувствовать себя несовершенной. И она тоже любит меня. — Он с надеждой протянул руку в сторону трибун: — Ведь так, дорогая?

«И всё?!» — опешила Клара. Она-то ждала изощрённого шантажа, хитроумных политических интриг за кулисами… А весь этот цирк устроили просто потому, что сопливый пацан по уши втрескался?!

«Господи, как же я ненавижу подростков».

Марселла на трибунах презрительно хмыкнула, закатила глаза, и её лицо перекосилось от смеси брезгливого раздражения и чистого презрения.

«А вот и твоё истинное личико. Ну погоди, дрянь. Сейчас ты за всё ответишь».

Клара достала из кармана бриллиантовую брошь:

— Виконт, возможно, вы помните: я уже показывала вам эту вещь во время нашей прошлой встречи. Вы узнаёте её?

— Как я уже говорил, у меня слишком много де… — Он осёкся, и под действием чар его лицо озарилось узнаванием: — Да. Я узнаю её. Это один из многочисленных подарков, которые я преподнёс леди Марселле за последний год.

— Однако эту брошь нашли на полу в кабинете профессора… А это значит… Пресвятая Богиня, — пролепетал епископ, прижимая ладонь ко рту.

Клара повернулась к Уоррену:

— Обвинитель Райтон, полагаю, пришло время завершать наш танец.

— Вы совершенно правы, защитник Кейсвелл. И признаю: танец вышел незабываемым. — Уоррен властно указал рукой на галерею: — Сторона обвинения требует немедленного допроса Марселлы Скеррингтон под воздействием Благословения Истины!

Примечание от cocopi:

Это была моя самая любимая глава из всех, что я написал до сих пор. Медленное, напряжённое нагнетание обстановки, а затем Клара, которая шаг за шагом подбирается к разгадке под победную тему Pursuit из The Great Ace Attorney — для меня это было просто волшебно. Надеюсь, вам понравилось так же сильно, как и мне!