Потянуть за ниточки

Рыцари выволокли профессора Морриса в коридор, и в разгромленном кабинете повисла звенящая тишина.

«Что это только что было? Незаконное применение магии памяти? И что ещё за "Пустота Памяти"?»

Нет, стоп. Слишком много вопросов разом. Клара прижала прохладные ладони к горящим щекам. Оценить обстановку. Изучить улики.

Профессор, который только что согласился ей помочь, взят под стражу за незаконные чары памяти и какую-то неведомую «Пустоту Памяти». И Айрис, и сам Моррис подтвердили: официальное разрешение от Церкви на исследования у него было. Так почему за ним пришли именно сейчас? Его кто-то подставил — возможно, даже сама Церковь? Или он действительно нарушил условия лицензии? И что вообще представляет собой эта «Пустота»?

Она окинула взглядом кабинет. Ей казалось, что большего бардака здесь устроить уже невозможно физически, но четверо незваных гостей в латах доказали обратное.

«Если профессора обвиняют в незаконных экспериментах, разве это помещение не является местом преступления? Почему они просто оставили меня здесь одну?»

Ответ, впрочем, был до смешного прост: людям этого мира вещественные доказательства были до лампочки. Зачем возиться с уликами, если есть Благословение Истины? Вот только, как Клара уже наглядно доказала в Высоком суде, порой божественное благословение бесконечно далеко от подлинной правды.

Она тихо усмехнулась: «Хорошая мысль, Кейсвелл».

Благодаря святой инквизиции и её слепой вере в магию Клара получила уникальный карт-бланш, о котором адвокаты в её мире не смели даже мечтать, — бесконтрольный доступ к предполагаемому месту преступления без единого надзирателя за спиной.

Пора провести собственное расследование.

Она начала с кожаного блокнота профессора, брошенного прямо на полу. Большинство записей представляли собой неразборчивые каракули, подозрительно напоминавшие почерк врачей. Наброски чего-то похожего на анатомию мозга соседствовали с латинскими формулами, многие из которых с точки зрения грамматики выглядели сущей бессмыслицей. Если судить по Моррису, познания местных магов в так называемом «Священном языке» были, мягко говоря, поверхностными.

Клара аккуратно листала страницы и ближе к концу резко замерла. Что-то царапнуло взгляд. Она поднесла блокнот к свету из окна и провела пальцем по переплёту.

Среди нитей, скреплявших тетрадь, зияли пустые промежутки. Немного, но совершенно очевидные. Несколько листов кто-то грубо выдрал с корнем.

Отложив блокнот, она приступила к методичному прочёсыванию кабинета: вдруг пропавшие страницы затерялись в этом ворохе макулатуры? Будь здесь её привычная свора младших юристов и паралегалов из «Кейн, Полис и Смит», они перетряхнули бы комнату до пылинки за полчаса. В одиночку же приходилось расставлять приоритеты. К счастью, годы работы в комнатах данных при аудитах дью-дилидженс научили её главному правилу: чтобы найти важное, не обязательно знать, что именно ты ищешь — достаточно заметить то, чего здесь быть не должно.

Трактаты по теории магии? На месте. Перья, чернильницы, пустые чайные чашки? Вполне ожидаемо. Надкусанный бутерброд с ветчиной подозрительной давности? Печально, но с учётом бытовой неприспособленности профессора ничуть не удивительно. Клара бережно перекладывала кипы бумаг, заглядывала за книжные шкафы и даже встала на четвереньки, заглянув под массивный стол.

И вот там она её увидела.

В щели между двумя половицами, прикрытая смятым обрывком пергамента, лежала металлическая вещица, тускло отбрасывавшая блик. Клара потянулась вперёд, подцепила пальцами холодный металл и аккуратно выудила находку на свет.

Небольшая брошь. Серебряная оправа, а в самом центре — огранённый бриллиант.

Клара повертела вещицу перед глазами. Столь кричащая, дорогая побрякушка категорически не вписывалась в гардероб профессора Морриса с его клетчатым шарфом и заношенным жилетом. Она посетила достаточно закрытых светских раутов, чтобы с первого взгляда опознать вещь, которую надевают с единственной целью: ткнуть окружающих носом в толщину своего кошелька.

Но если брошь не профессора, то чья?

Чтобы вещица застряла под столом, её владельцу пришлось бы ползать по полу на карачках ровно так же, как только что сделала Клара. Это мог быть гость, помогавший профессору искать пропажу — те же утренние очки, к примеру.

А мог быть кто-то совсем другой. Кто-то, кого здесь быть не должно.

Клара сунула блокнот и брошь в глубокие потайные карманы передника. «Интересно, сколько процессуальных норм об изъятии доказательств я только что растоптала? Видели бы меня сейчас буквоеды из отдела раскрытия доказательств — их бы точно инфаркт хватил».

Клара потратила ещё час на сортировку содержимого кабинета, но больше ничего подозрительного не обнаружила, а вырванные страницы словно сквозь землю провалились. Оправив фартук, она вышла в пустой коридор и плотно притворила за собой дверь.

Колокол на башне главного учебного корпуса гулко возвестил о начале обеденного перерыва. Клара, только что отправившая короткое письмо герцогу с отчётом о случившемся и своими планами, дежурила у дверей аудитории высшей математики. Она внимательно всматривалась в поток выходящих студентов, пока в толпе не мелькнули знакомые серебристые локоны-букли.

Клара невольно отметила, как безупречно сидит на Айрис академическая форма. Приталенный тёмно-синий жакет с вышитыми золотыми ключами на нагрудном кармане сидел на фигуре как влитой, а плиссированная юбка опускалась чуть ниже колен. Вместо стандартного белого банта на воротнике красовалась тёмно-бордовая лента — разумеется, Айрис фон Рения ни за что не отказалась бы от цветов своего дома.

Но не успела Клара окликнуть госпожу, как над коридором прогремел яростный голос:

— Ты!

Наследный принц Лохланн широкими, резкими шагами надвигался на Айрис. Каштановые волосы растрепались, воротник сорочки был вызывающе расстёгнут. Студенты, только что весело щебетавшие после лекции, мгновенно смолкли и поспешно расступились, вжимаясь в стены.

На лице Айрис на долю секунды промелькнула тревога, но девушка тут же нацепила ту самую ледяную, безмятежную маску, с которой стояла на суде:

— Ваше Высочество, — она присела в безупречном реверансе. — Чему обязана такой честью?

— Прекрати этот цирк! — Лохланн замер в шаге от неё, желваки на скулах ходили ходуном. Всё мальчишеское обаяние его черт начисто смыло слепой яростью в глазах.

«Драматичные разборки бывших прямо в школьном коридоре? Почему с появлением кронпринца сюжет обязательно скатывается в дешёвую драму?»

Клара бесшумно сделала шаг вперёд, встав за правым плечом Айрис, и негромко кашлянула, обозначая своё присутствие.

— Ты прекрасно знаешь, зачем я здесь! То письмо, которое прислал твой отец! Кто вообще дал вам право в одностороннем порядке разрывать помолвку с королевской семьёй?! — голос Лохланна сорвался на крик.

По рядам студентов прокатился сдавленный ропот. «Что ж, если кто-то в кампусе ещё не знал о разрыве, теперь в курсе абсолютно все. Какая удача, что у принца хватило ума лично растрезвонить на всю академию, что это Айрис его бросила».

— Если вы соблаговолите вспомнить брачный договор, Ваше Высочество, там прямо зафиксировано право любой из сторон выйти из соглашения в любой момент.

— Но этот пункт предназначался для—

— Предназначался для чего, Ваше Высочество? — Айрис слегка склонила голову набок. — Для того, чтобы право передумать оставалось за вами, но ни в коем случае не за мной?

— Не смей ставить нас на одну доску! — процедил принц.

— Разумеется, мы не на одной доске, — голос Айрис ни на секунду не дрогнул, хотя пальцы побелели, вцепившись в ремешок сумки. — Я бы в жизни не опустилась до того, чтобы целовать чужую руку на глазах у всего света, пока мой жених стоит перед судом самой Папы.

«Ни хрена себе. Умой его, девочка!»

Тишина, повисшая в коридоре, стала настолько осязаемой, что Клара испугалась, как бы окружающие не услышали, с каким хрустом она мысленно жуёт попкорн. «Кстати, а в этом мире вообще есть попкорн?»

Лицо Лохланна пошло багровыми пятнами:

— Это… Елена была жертвой! Она была напугана до смерти, я просто утешал её! Кому, как не тебе, понимать это, ведь это ты—

— Та, кого признали невиновной? Да, прекрасно помню. Я ведь там присутствовала.

— Обвинения сняли лишь потому, что Елена проявила милосердие! Это не делает тебя невинной! Ты всё равно поступила подло и низко из чистой зависти!

Пальцы Клары непроизвольно сжались в кулаки. Чем дольше разглагольствовал этот самовлюблённый индюк, тем быстрее весёлое злорадство сменялось глухим бешенством.

— Ваше Высочество, — Айрис сделала шаг вперёд, не отводя взгляда. — Раз уж я поступила столь низко, а вы так нежно печётесь о душевном покое леди Елены, разве вы не должны вздохнуть с облегчением от решения моего отца? К чему весь этот спектакль, если вы получили ровно то, о чём мечтали?

Принц запнулся. Возразить на это было решительно нечего.

— О, кажется, до меня дошло, — в голосе Айрис зазвучало наивное, почти детское удивление, будто она только что сделала забавное открытие. — Неужели Его Величество устроил вам нагоняй за то, что ваша глупость разрушила союз короны с ключевым герцогством? Неужели вердикт суда и письмо папы лишили вас шанса выставить всё моим позором, а не вашей собственной ошибкой?

— Я никогда не просил расторгать помолвку! Ты слишком много на себя берёшь!

— Само собой. Прошу прощения, если посмела додумать за наследного принца, — она отвесила церемонный поклон и повернулась к нему спиной. — Принц Лохланн, как вам прекрасно известно, разрыв помолвки — решение герцога фон Рения, а не моё. Если у вас есть претензии по процедуре, соблаговолите направить их моему отцу. А теперь прошу меня извинить: у меня есть дела поважнее.

Она решительно зашагала прочь по коридору, и Клара последовала за ней.

Они свернули за угол и прошли добрую половину следующей галереи, прежде чем Айрис тихо, прерывисто выдохнула:

— Я… нормально держалась?

Клара мягко сжала её локоть:

— Вы были великолепны, миледи.

Айрис издала нервный смешок, больше похожий на всхлип:

— Меня сейчас стошнит.

— Это нормальная реакция. Я чувствовала себя точно так же после важных перегов… — Клара осеклась. — После приёма важных гостей в поместье.

Айрис прижала ладони к лицу, глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Ледяная маска вернулась на место, хотя предательски покрасневшие глаза выдавали бурю внутри.

— Ты ведь искала меня по какому-то делу, Клара? Я думала, мы увидимся только вечером. Ты сходила к профессору Моррису?

— Как раз об этом я и хотела поговорить, миледи. Мне нужно ваше разрешение отлучиться в городской гарнизон.

— В гарнизон? Зачем ещё?

Клара огляделась по сторонам: студенты уже разошлись по столовым, но она всё равно понизила голос:

— Профессора Морриса арестовали.

— Что?! — опешила Айрис.

— В его кабинет ворвались рыцари прямо во время нашего разговора. Его обвиняют в незаконном использовании магии памяти и создании какой-то «Пустоты Памяти».

Глаза Айрис округлились от ужаса:

— Профессор Моррис? Пустота Памяти?! Это какая-то чудовищная ошибка!

— А что это вообще такое, миледи?

— Ах да. Точно, — Айрис с искренней жалостью посмотрела на неё. — Пустота Памяти возникает, когда из разума насильно вырывают абсолютно все воспоминания, а затем обрывают магические каналы, чтобы человек не мог сформировать новые. По сути, личность стирается подчистую. Человек превращается в пустую куклу, не способную даже осознать, что с ней происходит. И вернуть всё назад невозможно. Само собой, это тягчайшее и абсолютно незаконное преступление.

Клара сглотнула ком в горле. «Жуть какая».

— Профессор ни за что бы так не поступил, — убеждённо произнесла Айрис.

Клара кивнула:

— Он совсем не похож на маньяка.

— Встретимся у ворот академии сразу после занятий, Клара. Я пойду в гарнизон с тобой.

— В этом нет необходимости, миледи! Вы пропустили столько недель, вам нужно нагонять программу, — запротестовала Клара.

— Ещё как есть! Ты думаешь, простую горничную пустят на порог гарнизона? — Айрис царственно прикрыла рот ладонью: — Но со мной всё иначе. Я — Айрис фон Рения! О-хо-хо!

Клара и Айрис шли вслед за стражником по сырому коридору гарнизонной тюрьмы прямо к камере профессора Морриса. Каменный мешок легко вместил бы добрый десяток арестантов, но профессор сидел в полном одиночестве на узкой деревянной лавке у дальней стены.

Рыцарь с лязгом запер решётчатую дверь и удалился. Клара мысленно похвалила себя за то, что послушала Айрис: стоило караульным услышать фамилию фон Рения, как они вытянулись в струнку и открыли все двери. Она посмотрела на учёного: вид у него был ещё более потрёпанный, чем утром. Клетчатый шарф развязался и уныло свисал с плеча, а назвать жилет просто «мятым» было бы верхом дипломатичности.

— Леди Айрис? Мисс… Кейсвелл, верно? Что вы здесь делаете?

— Профессор Моррис, вообще-то в четверг у меня ваша лекция. Ваше отсутствие в аудитории совершенно недопустимо, — с напускной строгостью заявила Айрис.

Профессор горько усмехнулся:

— Боюсь, миледи, в Клавес я уже не вернусь.

— Это ещё почему?!

— Мне сообщили, что из столицы вызывают инквизитора — в Вествике своего нет. Суд назначен уже на завтра.

«Завтра?! Да, в моем мире все вечно жалуются, что суды ползут со скоростью черепахи, но здесь правосудие несётся как ошпаренное! Впрочем, когда всё обвинение строится на магическом детекторе лжи, зачем тратить время на подготовку?»

— Хотите сказать, Благословение Истины вас не оправдает, профессор? Вы же не создавали эту Пустоту!

— Нарочно я бы никогда так не поступил! Но… я действительно применил магию памяти к студенту. А мы все знаем, насколько нестабильны подобные чары.

— Вы сделали ЧТО?! — Айрис взвилась и замахнулась для оплеухи, но Клара ловко перехватила её запястье.

— Миледи, давайте сначала выслушаем профессора, а пощёчины раздадим потом.

Айрис смущённо кашлянула и одёрнула рукав:

— Хм. Пожалуй.

— Профессор, расскажите всё по порядку.

— Эх… — он устало потёр переносицу. — Вчера около полудня ко мне после тренировки заглянул один из моих ребят по Клубу магоплетения — Форрест Лорн. Обычно он душа компании, весёлый, надёжный парень, но вчера пришёл сам не свой. Был раздавлен так, будто у него весь мир рухнул.

— Форрест? Он не с моего курса, но я о нём слышала, — вставила Айрис. — Довольно известен для простолюдина. Говорят, очень силён в магии земли.

Профессор кивнул:

— Именно так.

— Почему он был в таком отчаянии? — уточнила Клара.

— Я… я не могу сказать. Взял с меня клятву молчать. Это личное, но, поверьте, для юного Форреста это стало страшным потрясением. И он взмолился о помощи. Просил подправить воспоминания о том событии, сгладить остроту, чтобы боль стала терпимой.

— Вмешательство в память других людей — исключительная монополия Церкви! Даже исследовательское разрешение позволяет ставить опыты только на животных или на себе! — отчеканила Айрис.

— Всё верно, леди Айрис. Рад, что вы помните материал лекций, — тяжело вздохнул Моррис. — Но Форрест — один из лучших моих учеников! Он умолял меня со слезами на глазах! У меня сердце разрывалось смотреть на его муки. Я просто хотел помочь мальчику.

— Ясно. То есть в чужую память вы всё-таки влезли.

— Да. Но когда я закончил, он чувствовал себя превосходно! Мы провели все тесты, я проверил его магические каналы, лично проводил до общежития! Моё заклинание физически не могло вызвать Пустоту Памяти!

— А Пустота может возникнуть как-то иначе? Естественным путём или от яда? — быстро спросила Клара.

Моррис покачал головой:

— Исключено. Только в результате грубого магического искажения воспоминаний. Я был уверен, что всё прошло идеально, но раз Форрест сейчас в таком состоянии… остаётся лишь признать, что я где-то ошибся. Мы слишком мало знаем об этих чарах, любая микроскопическая погрешность может разрушить разум навсегда.

— Рано посыпать голову пеплом, профессор, — Клара полезла в карман передника и вытащила бриллиантовую брошь. — Взгляните. Вы узнаёте эту вещь? Она ваша?

— Что вы, я в жизни не смог бы позволить себе такую роскошь! Все деньги уходят на редкие книги и артефакты.

— Откуда это у тебя, Клара? — нахмурилась Айрис.

— Нашла в кабинете профессора под столом. Она могла принадлежать Форресту?

Айрис скептически фыркнула:

— Исключено. Простолюдину такое не по карману, если только он не из семьи богатейших гильдейских купцов, коими Лорны точно не являются.

— Нашли в моём кабинете? — Моррис с искренним недоумением разглядывал сверкающий камень. — Странно. Не припомню никого из своих гостей, кто носил бы подобные побрякушки.

«Очень странно».

— И ещё кое-что, — Клара протянула ему блокнот, указав на истрёпанные нити переплёта. — Отсюда выдраны страницы. Вы помните, что на них было?

Профессор схватил тетрадь и лихорадочно перелистал её. Глаза его расширились от ужаса:

— Мои записи… Расчёты формулы, которую я готовил для Форреста! Их нет! Куда они делись?!

Клара пристально посмотрела в глаза учёного. Растерянность и паника в них были абсолютно неподдельными.

Профессиональное чутьё Клары буквально вопило: за этой историей кроется нечто куда большее, чем просто трагическая случайность или досадный побочный эффект. А живой и невредимый профессор Моррис был жизненно необходим ей самой, чтобы разобраться с собственной памятью.

— Профессор Моррис, — твёрдо произнесла Клара. — Я не верю, что вы виновны в создании Пустоты Памяти. Позволите ли вы мне защищать вас завтра на суде?