Защитник и обвинитель

Уоррен посмотрел Кларе прямо в глаза.

— Ну что… потанцуем?

«О, мы потанцуем. Вопрос лишь в том, поспеешь ли ты за моим темпом?»

Уоррен неторопливо зашагал по помосту, заложив руки за спину:

— Прежде чем начать, давайте зафиксируем факты, — заговорил он лёгким, почти светским тоном. — Первый: потерпевший, юный студент по имени Форрест Лорн, был найден без сознания в своей комнате в общежитии Клавеса вчера утром, в понедельник. На место немедленно вызвали стражу, и дознаватели быстро пришли к однозначному выводу: юноша провалился в Пустоту Памяти. Состояние, вызвать которое способно лишь грубое злоупотребление магией памяти.

Он мельком заглянул в бумагу, взятую со стола — с таким видом, словно зачитывал официальный протокол. Но Клара по одной его манере держаться поняла: он туда даже не смотрит. Дешёвая уловка, чтобы придать словам вес и авторитет государственного доклада.

— Факт второй: Форрест Лорн был не просто рядовым студентом на потоковых лекциях обвиняемого, но и состоял в Клубе магоплетения под личным кураторством профессора Морриса. Иными словами, возможностей для тесного контакта между ними было более чем достаточно.

По рядам зрителей пробежал сдавленный гул. Уоррен едва заметно улыбнулся, дал залу прочувствовать момент и продолжил:

— И последний факт, который я хочу озвучить: профессор Моррис — единственный человек во всём Клавесе, способный использовать магию памяти.

— Протестую! — звонко перебила Клара. — Вы не можете выдавать это за факт! Откуда обвинению знать, что магией памяти здесь не баловался кто-то ещё? Возможно, втайне, без всяких церковных бумажек!

— П-протестую?.. — епископ растерянно моргнул, явно не зная, как реагировать. — Это ещё к чему…

Но Уоррен перехватил инициативу:

— Снимается. Ваше Преосвященство, не принимайте моё последнее утверждение во внимание.

У Клары сжались челюсти. Какая наглость! Трюк старый как мир, но безотказный: слова формально отозваны, но вычеркнуть их из ушей публики уже не выйдет. Не успев задать ни единого вопроса по существу, Уоррен уже внушил всему залу простую мысль: виновен профессор, и искать больше некого.

Но куда больше тревожило другое: он вёл процесс как хваткий современный адвокат, а не фэнтезийный инквизитор. Откуда у него эти судебные повадки, если он в упор её не помнит? Неужели это спектакль, продуманная уловка, чтобы выбить её из колеи? Мысли путались.

Уоррен замер буквально в паре шагов от помоста и повернулся к профессору:

— Профессор Моррис. Церковь выдала вам официальное разрешение на исследования магии памяти. Будьте добры, огласите суду условия этой лицензии.

— Мне дозволено изучать древние трактаты, а также ставить эксперименты на животных и на самом себе, — ответил профессор. Пока что он держался на удивление стойко.

Уоррен понимающе кивнул:

— Применяли ли вы магию памяти к пострадавшему, Форресту Лорну?

— Применял, — ответ прозвучал без задержки, но с заметной нерешительностью. — В воскресенье после полудня, сразу после занятий клуба.

— Скажите, профессор Моррис, — Уоррен выразительно обернулся к зрителям, — а Форрест Лорн часом не животное?

С первого ряда донеслись сдавленные смешки.

— Нет… — выдавил профессор. Он втянул голову в плечи и сник, уставившись в носки сапог. При одинаковом с Уорреном росте Моррис сейчас казался вдвое меньше.

Клара крепко стиснула ладони. Пока оставалось только терпеть — крыть нарушение условий лицензии было нечем. Впрочем, это мелочи; настоящая битва развернётся вокруг Пустоты Памяти.

Уоррен картинно развёл руками перед судьёй:

— Ваше Преосвященство, прошу зафиксировать: под действием Благословения Истины обвиняемый добровольно сознался в грубом нарушении церковного разрешения.

Выждав утвердительный кивок епископа, он вновь повернулся к Моррису:

— А теперь скажите, профессор: вы ведь прекрасно разбираетесь в предмете своих исследований?

— Я посвятил им многие годы.

— Верно ли, что по классификации самой Церкви магия памяти считается одной из самых непредсказуемых и опасных? И что малейшая ошибка в плетении способна нанести непоправимый вред разуму — вплоть до Пустоты Памяти?

— Протестую! — Клара стукнула ладонью по столу. — Вопрос требует домыслов, а не констатации фактов.

Уоррен расплылся в улыбке, вскинул руку и насмешливо погрозил ей указательным пальцем:

— Госпожа защитник, мы только что установили, что свидетель — признанный учёный в этой области. Кому строить гипотезы, как не ему?

Клара скрипнула зубами. Кто вообще машет пальцем перед чужим носом в приличном обществе?!

Подал голос епископ:

— Профессор Моррис действительно весьма компетентен в данном вопросе. Церковное разрешение на исследования просто так не выдают. Обвиняемый, ответьте на вопрос.

— Да, это так. Магия памяти исключительно опасна и нестабильна. Задокументировано немало случаев, когда незначительные ошибки приводили к ужасным последствиям, включая Пустоту Памяти, — произнёс профессор и поправил очки с таким невозмутимым видом, словно читал вводную лекцию, а не закапывал самого себя.

— Благодарю вас, профессор, — Уоррен слегка наклонил голову и обратился к помосту: — Как Ваше Преосвященство изволит видеть, картина ясна до предела. Обвиняемый имел дело с опасной магией. В воскресенье он незаконно применил её к студенту. А на следующий день юношу нашли в коме.

— И то верно. Весьма убедительно, лорд Уоррен. Пожалуй, суд готов вынести—

Клара уже набрала в грудь воздуха, чтобы громко оборвать судью. Картина вовсе не была ясной — Уоррен доказал лишь теоретическую вероятность сбоя, но никак не вину! Однако прежде чем она успела раскрыть рот, вмешался сам Уоррен.

— Нет, — коротко отрезал он.

— Н-нет? — опешил епископ.

— Ваше Преосвященство, судебный процесс — это парный танец. А на паркет пока вышел лишь один партнёр: как вы можете оценивать весь номер? Слово стороне защиты. Госпожа Кейсвелл, прошу?

«Богиня, избавь меня от этого человека. Я сменю веру, я сделаю всё, что попросишь, только забери его отсюда».

Клара поднялась из-за стола. Внутри всё кипело от бешенства на этот дешёвый театр — кто в здравом уме останавливает судью, готового вынести решение в его пользу, просто чтобы поиздеваться над оппонентом?! Она скривилась. Типичный Уоррен: во времена стажировки на учебных судах в фирме он выкидывал ровно такие же номера, а партнёры млели от восторга, рукоплеща его уверенности и напору. Он просто хочет насладиться её мучениями перед тем, как победить.

Но интересы подзащитного важнее уязвлённого самолюбия.

— Благодарю вас, господин обвинитель Райтон, — процедила она с безупречной вежливостью.

Уоррен вальяжно вернулся за свой стол, закинул ногу на ногу и опёрся подбородком на ладонь, сверля её самодовольным взглядом.

Изо всех сил игнорируя эту самовлюблённую физиономию, Клара повернулась к профессору. Моррис совершенно скис после допроса Уоррена — сидел со скрещёнными руками и потупленным взглядом. Первым делом нужно было вернуть ему уверенность и разрушить тот образ безалаберного виновника, который так аккуратно выстроил обвинитель.

— Профессор Моррис, какое именно заклинание вы наложили на Форреста?

— А, да… — он торопливо поправил сползшие очки. — Плетение, призванное скорректировать кратковременные воспоминания об одном конкретном происшествии.

— Учитывая, что ваше разрешение действовало только на вас и животных, почему вы вообще согласились применить его к студенту?

— Он сам умолял меня, — Моррис чуть расправил плечи. — Форрест знал о моих изысканиях. Накануне с ним случилось нечто… глубоко личное, выбившее его из колеи. Он пришёл в полном отчаянии и просил стереть память об этом событии. Сперва я отказал наотрез, но видя, как он убивается… я не выдержал.

— Прошу суд зафиксировать: потерпевший добровольно дал согласие на применение чар, — подчеркнула Клара.

Среди зрителей промелькнуло несколько сочувственных кивков. Это хотя бы немного смягчит вину за самоуправство.

Профессор так и не признался, что за «происшествие» стряслось с парнем. Клара уважала право на тайну, но если заклинание Морриса не было причиной комы, значит, в деле замешан кто-то ещё. И чутьё настойчиво твердило, что этот «кто-то» напрямую связан с драмой юноши.

«Простите, профессор. Придётся надавить с помощью Благословения Истины».

— Что именно произошло с Форрестом?

Моррис болезненно поморщился, явно пытаясь смолчать, но магия взяла своё, и губы разомкнулись:

— Это было—

— Протестую! — голос Уоррена хлестнул по залу куда жестче и властнее прежнего. — Ваше Преосвященство, вопрос не имеет отношения к делу! Не забывайте: юноша стал жертвой чудовищного злодеяния. Какое право мы имеем полоскать на открытом суде его личные переживания? Кому из нас хотелось бы, чтобы его подростковые драмы выставили на всеобщее обозрение?

Епископ искренне замахал руками:

— Упаси Богиня, уж точно не мне! — Он строго воззрился на Клару: — Мисс Кейсвелл, потерпевший — ещё совсем мальчишка! Обвиняемый не станет отвечать.

«Чёрт». Довод Уоррена был безупречен, но обязательно ли при этом так победно лыбиться?!

— Прошу прощения, Ваше Преосвященство, — Клара мгновенно вернула самообладание. — Профессор, что вы предприняли после наложения чар?

— Я провёл полную диагностику его состояния. Проверил резерв магической энергии, способность воспроизводить старые и недавние события, общее восприятие реальности и способность формировать новые воспоминания.

— Каковы были результаты проверки?

— Всё в пределах абсолютной нормы. По крайней мере в тот момент Форрест чувствовал себя превосходно.

— И что было потом?

— Мы вместе пошли к его общежитию, беседуя по дороге. Обсуждали его проект для выставки Клуба магоплетения — он работал над подвижными земляными конструктами, весьма смелая задумка для второкурсника.

«Конструкты?» — мысленно зацепилась Клара. Надо будет при первой же возможности выяснить, на что способна местная магия и подвластна ли она ей самой.

— Профессор Моррис, когда вы расстались у дверей общежития, были ли хоть какие-то признаки магического сбоя? И сколько времени обычно требуется, чтобы побочные эффекты дали о себе знать?

Уоррен снова подал голос:

— Протестую! Магия памяти до конца не изучена. Мы не можем с достоверностью знать, как проявляются подобные симптомы.

— О, абсолютно с вами согласна, господин обвинитель, — Клара тонко усмехнулась. — Мы с вами — действительно не можем. Но разве признанный эксперт не вправе высказать профессиональное мнение?

Уоррен едва заметно дёрнулся. «Ну что, съел, придурок?»

— Да, пожалуй, мне бы хотелось выслушать мнение профессора, — рассудил епископ.

Моррис заговорил увереннее:

— Как правило, разрушительные последствия сбоя магии памяти проявляются мгновенно. Однако за всё то время, что мы провели вместе, у Форреста не возникло ни малейших признаков недомогания.

Клара краем глаза приметила реакцию епископа и нанесла следующий удар:

— В таком случае не логичнее ли предположить, что к Пустоте Памяти привело нечто иное? Возможно, кто-то другой, применивший магию памяти к Форресту уже после вашего ухода?

— Я протестую! — возмущённо вскинулся Уоррен. — Обвиняемый не имеет права строить беспочвенные догадки о—

— Снимается, — Клара с безмятежным видом развела руками. — Профессор, можете не отвечать.

Затем она развернулась к епископу:

— Ваше Преосвященство, обвинение пытается преподнести всё как простую житейскую историю: подсудимый применил опасные чары, и студент пострадал. Но правда куда сложнее. Перед нами обвиняемый, чья диагностика показала полную безопасность потерпевшего. Перед нами хронология, прямо противоречащая экспертному мнению о том, как наступает Пустота Памяти. Я считаю, что у обвинения недостаточно веских оснований для обвинительного вердикта.

Епископ прикрыл глаза и задумчиво погладил пышную бороду.

— Ц-ц-ц, — насмешливо цокнул языком Уоррен. — Коллега, вы раните меня в самое сердце столь вопиюще поспешными выводами.

«Поспешными? Какие ещё козыри он припрятал?!»

— Что вы имеете в виду?

— Разумеется, на данный момент оснований недостаточно. Но лишь потому, что я ещё не закончил выстраивать обвинение.

— Ну так заканчивайте скорее, — поторопил епископ. — Я уже изрядно проголодался.

Старик явно мечтал поскорее с этим покончить. Неужели здешний суд обязан укладываться в одно-единственное утро? Хотя если девяносто девять процентов дел начинаются и заканчиваются признанием подсудимого, о чём тут вообще рассуждать…

Уоррен тихо хмыкнул:

— В таком случае, Ваше Преосвященство, нам не помешает короткий перерыв. Впереди ещё одни свидетельские показания. Собственно, одна из причин моей утренней задержки заключалась в том, что я привёз с собой студента из Клавеса, располагающего исключительно важными сведениями.