Субботнее утро подвело черту под чередой промежуточных экзаменов, и Клара снова оказалась на полигоне рядом с профессором Моррисом. Только на сей раз вместо Клуба магоплетения перед ними шеренгой стояли студенты курса 2-А — пришла пора сдавать практику по Основам магии.
С большинства письменных испытаний Айрис возвращалась с осторожным оптимизмом. Клара же всю неделю разрывалась между уроками грамоты с Эммой и занятиями с профессором: вникала в тонкости магических эффектов и шлифовала собственное скромное колдовство. Ей уже удавалось удерживать вибрацию на лезвии ножа больше минуты.
На дальнем краю полигона майор Рикардо вместе с незнакомым Кларе преподавателем принимал зачёты по фехтованию у студентов военного отделения. А рядом с ними стоял человек в белом одеянии священника… Отец Леофрик? Быть может, его позвали на случай, если кому-то понадобится помощь целителя? Клара даже не знала, существует ли в этом мире церковная исцеляющая магия как таковая.
Заметив её взгляд, Леофрик кротко и приветливо улыбнулся. Клара поспешно отвернулась, почувствовав дурацкий укол вины — словно провинилась перед ним за то, что так и не дошла до часовни на службу.
Моррис вышел вперёд, опираясь на посох, и обратился к студентам:
— Приветствую вас на практическом экзамене по Основам магии. Правила просты: каждому отводится до трёх минут на демонстрацию заранее подготовленного заклинания. Оценивать буду контроль, оригинальность замысла и силу воздействия.
Он поправил очки:
— Сразу предупреждаю: это экзамен, а не поле боя. Я жду демонстраций, безопасных как для зрителей, так и для самого заклинателя. Итак, есть желающие пойти первыми, или мне вызывать по списку?
Первым вызвался светловолосый юноша. Он поставил на землю два ведра примерно в шаге друг от друга и неспешно, плавной струёй перелил воду по воздуху из одного в другое, не уронив ни единой капли. Зрелище было не самое захватывающее, но Клара, уже начавшая понимать, каких усилий требует удержание мысленного образа, оценила технику по достоинству.
Следующие студенты действовали в том же духе. Одна девушка подняла порыв ветра, закружив палые листья затейливым узором; у другого парня пламя в ладони дрожало так неуверенно, что Моррис рефлекторно перехватил посох поудобнее; а Шарлотта сотворила оглушительный раскат грома, заставивший вздрогнуть добрую половину курса — прямо как профессор во время недавнего суда.
Затем настала очередь Фелисити. От особы, живущей ради всеобщего внимания, Клара ждала чего-то броского — и та не разочаровала. Вместо того чтобы обратиться к преподавателю, она повернулась к однокурсникам, зашептала формулу и задвигала губами. Но из её уст полился не собственный голос, а звонкий тембр Шарлотты! Вся аудитория покатилась со смеху, когда «Шарлотта» принялась во всеуслышание расхваливать превосходство магии Фелисити над своей собственной. Не смеялась лишь сама настоящая Шарлотта, сердито скрестившая руки на груди.
Клара сглотнула. «Опаснейшее заклинание в руках сплетницы».
Вслед за Фелисити вышел Эдвард — тот самый каштановолосый парень, что на прошлой неделе сидел рядом с принцем. Он легко повёл плечами, потянулся с непринуждённой улыбкой и положил ладонь на эфес шпаги с крупным изумрудом в навершии.
Моррис приподнял бровь:
— Надеюсь, вы не собираетесь ни на кого нападать, лорд Эдвард? Зачёт по фехтованию сдают на том конце поля.
Эдвард усмехнулся:
— Не беспокойтесь, профессор. Этот приём всё равно пока не годится для настоящего поединка.
Он вытащил клинок; беззаботная улыбка вмиг слетела с его лица, уступив место предельной собранности:
— Ventus, cela aciem!
Сперва Клара решила, что у парня ничего не вышло — вокруг ничего не менялось. Но тут подол её юбки затрепетал, и к шпаге Эдварда устремился тугой поток воздуха. Волосы хлестнули Клару по лицу, заставив прикрыть глаза от пыли. А когда она снова взглянула на юношу, клинок разительно переменился… вернее, исчез вовсе.
Клара прищурилась. Если приглядеться, можно было различить лишь дрожащий вихрь воздуха там, где только что сверкала сталь. Меч не растворился — его целиком скрыли невидимые воздушные ножны. Эдвард сделал несколько пробных взмахов, и взгляд Клары безуспешно пытался нащупать остриё.
— Это нечестно! Как защищаться от того, чего даже не видно?! — раздался возмущённый голос из строя.
Эдвард ещё пару раз ловко крутанул кистью, вихрь опал, и блестящая сталь вернулась на место.
— Любопытная мысль, лорд Эдвард, — раздался сбоку голос виконта Вейнглори. — Хотелось бы узнать подробности вашей мыслеформы. — После памятного разговора с Кларой виконт перестал прогуливать занятия, хотя в его манерах по-прежнему сквозила непривычная сдержанность.
— Эдвард, — нахмурившись, шагнул вперёд Лохланн. — Дай взглянуть.
Эдвард чуть прищурился, но без возражений протянул ему оружие:
— Держи. — «Никаких титулов при обращении к наследному принцу», — подметила Клара.
Лохланн вышел на середину площадки и вонзил клинок в землю. Затем достал из-под камзола изящный жезл из тёмного дерева и направил его в небо:
— Ignis.
Простейшее заклинание, но сила отклика поражала. С верхушки жезла сорвался яростный алый столб пламени — прямо как на тренировке Клуба магоплетения. Клара невольно отступила назад, почувствовав, как лицо обдало сухим жаром.
Однако принц на этом не остановился:
— Vesti aciem! — скомандовал он, резко опустив жезл к земле.
Огненный столб распался на гибкие струи, которые змеями оплели вонзённую в дерн шпагу. Лохланн перехватил рукоять обеими руками и выдернул пылающий клинок из земли. Широкий замах оставил в воздухе гудящий след раскалённого жара.
Рыжеволосый принц с величественным пылающим мечом. Картинка была идеальной… если бы этим принцем не был Лохланн.
— Отличное удержание формы, Ваше Высочество, — отозвался Моррис, когда пламя наконец угасло.
Лохланн сухо кивнул, вернул шпагу Эдварду с самодовольной усмешкой и встал обратно в строй.
— Так-так, кто у нас остался… — профессор заглянул в записи: — Леди Айрис, прошу вас.
Айрис вышла вперёд с высоко поднятой головой. В пальцах она держала серебряный жезл с аметистовым навершием. Клара ободряюще показала ей большой палец, тут же мысленно одёрнула себя (в её родном мире этот жест прижился только после Второй мировой войны), поняла, что опять занимается ерундой, и просто тепло улыбнулась хозяйке.
Айрис раскрыла свободную ладонь и направила на неё жезл. Клара затаила дыхание, предвкушая иллюзию, над которой они вместе корпели последние дни.
— Florete, imagines meae. Surgite ex animo et vivite.
«Расцветите, образы мои. Воспряньте из глубин разума и живите». Самая длинная и сложная формула за весь экзамен — Клара лично помогала выверять слова.
Аметист налился густым фиолетовым светом, и на раскрытой ладони Айрис проступили цветы. > Клара знала, что это всего лишь иллюзия, сотканная из света и воображения, но лепестки выглядели настолько объёмными, сочными и живыми, что казались настоящими. Дюжина пышных роз глубокого рубинового оттенка раскрыла бутоны, и Айрис изящным движением протянула призрачный букет профессору.
Моррис потянул носом:
— Это что… запах?!
В воздухе действительно разлился сладкий, тёплый аромат цветущих роз.
Айрис грациозно крутанулась на месте, подбросила букет в воздух и взмахнула жезлом: лепестки рассыпались по ветру алым вихрем и медленно растаяли.
— Как красиво, леди Айрис! — звонко захлопала в ладоши Елена, стоявшая в строю; её ясные голубые глаза светились неподдельным восторгом: — Я и не знала, что иллюзии могут передавать запахи! Какая тонкая задумка!
Несколько студентов поддержали похвалу вежливыми аплодисментами. Айрис вернулась на своё место с довольной улыбкой, хотя её взгляд на миг задержался на Елене.
— Заметный шаг вперёд по сравнению с прошлым семестром. Превосходная работа, леди Айрис, — похвалил профессор. Клара довольно заулыбалась, решив не думать об этической стороне вопроса: преподаватель только что поставил высший балл студентке, чья семья выкупила его из тюрьмы и наняла личным репетитором.
Экзамен пошёл своим чередом. У девушки с заиканием сорвалось заклинание, и отдачей её сбило с ног — Моррис лично убедился, что всё обошлось без ушибов, а Эдвард вызвался проводить бедняжку в лазарет. Следом Вивьен открыла книгу и прочитала заклинание, от которого строчки засветились мягким ровным светом — идеальная вещь для чтения в темноте.
«Вот этому заклинанию я бы с радостью научилась», — подумала Клара.
— Кто следующий? — Моррис снова сверился со списком: — Леди Елена, ваша очередь.
Елена вышла на середину площадки мелкими, скромными шагами. Полуденное солнце золотило её распущенные волосы.
— Смотрите внимательно, — едва слышно шепнул Кларе Моррис: — За последний год она невероятно прибавила. Я даже лично звал её в Клуб магоплетения, но она вежливо отказалась.
«Она? Серьёзно?» Клара привыкла считать Елену типичной беспомощной отомэ-героиней, чьё единственное достоинство — кроткий нрав да заступничество принца.
Елена подняла правую руку. На указательном пальце поблёскивало золотое кольцо с топазом.
— Кольцо? — удивился профессор: — Вы уверены, что справитесь с таким проводником?
— Если позволите, профессор, — тихо ответила девушка.
Моррис кивнул, а Клара нахмурилась. Буквально на днях он объяснял ей, что длинные прямые проводники — жезлы и посохи — лучше всего подходят для направления магии, тогда как украшения вроде колец или брошей покоряются лишь магам высочайшего уровня.
Елена закрыла глаза и замерла. Ветерок шевелил светлые пряди, по рядам студентов пробежал недоумённый шепоток. Наконец она открыла глаза и заговорила:
— Florete, imagines meae. Surgite ex animo et vivite.
У Клары перехватило дыхание. Она слово в слово повторяла заклинание Айрис! Лицо юной герцогини рядом вмиг окаменело.
Но на этом Елена не остановилась:
— Tangite terram et eam vestite.
«Коснитесь земли и укройте её». Она объединила формулу Лохланна, плетение Айрис и совершенно новую часть! Неужели составила сложнейшее составное заклинание прямо на ходу?!
Земля вокруг ног Елены взорвалась морем цветов. Сперва появился крошечный островок, но секундой позже цветочная волна хлынула во все стороны, стремительно заполняя тренировочное поле. Маки, васильки, ромашки, лютики — бесчисленные живые соцветия укрывали выжженную траву сплошным ковром.
— Это… тепло? — изумлённо пробормотала Вивьен.
Клара посмотрела на профессора. Перо в руке Морриса замерло, а рот приоткрылся. На противоположной стороне плаца мечники бросили учебный бой и с разинутыми ртами глазели на расстилающийся луг.
Клара посмотрела себе под ноги. Иллюзорные бутоны обвивали её туфли, касаясь щиколоток так мягко, что это казалось совершенно осязаемым прикосновением! Она опустилась на колено и потрогала лепесток мака: он был гладким и прохладным на ощупь — пока от её пальцев цветок не рассыпался искрами света.
Как такое вообще возможно?! Елене требовалось не просто держать в голове образ каждого цветка, но и одновременно передавать ощущения каждому человеку на полигоне с его точки обзора! Это казалось чем-то за гранью человеческих сил.
— Это не просто свет и аромат, — ошеломлённо пробормотал виконт Вейнглори, не сводя глаз с поля: — Леди Елена передаёт тактильные ощущения по всей площади!
Если даже спесивый виконт потерял дар речи, это говорило о многом.
Цветочный луг держался тридцать секунд, минуту, полторы — куда дольше букета Айрис. Елена стояла в самом центре живого моря с полуприкрытыми глазами и спокойной улыбкой, словно это не стоило ей никаких усилий. Затем она плавно опустила руки, и цветы растаяли, поднявшись в небо золотистым сиянием, пугающе похожим на свет Благословения Истины.
И полигон снова стал пустым, истоптанным и покрытым гарью.
Воцарилась полная тишина.
Елена сделала скромный книксен:
— Спасибо, профессор. Надеюсь, получилось сносно.
«Сносно?!» Клара чуть не поперхнулась воздухом.
Моррис поднял с земли упавшее перо и пару раз кашлянул, прежде чем заговорить:
— Леди Елена… Это было… кхм, да. Это было более чем достойно. Мне понадобится время, чтобы выставить справедливую оценку. Следующий студент, продолжайте, пожалуйста…
Среди студентов послышались нервные смешки. «Искренне сочувствую тому, кому выпало выступать следом».
Елена с той же мягкой улыбкой вернулась в строй неспешными шагами, и Лохланн тут же принялся осыпать её похвалами.
Она взяла заклинание Айрис — её задумку, которую Клара помогала оттачивать ночами, — и сотворила его куда масштабнее, глубже и ярче, легко соединив с двумя другими формулами и даже не сбив дыхания.
Клара не знала, была ли в этом скрытая издёвка, но Айрис наверняка воспримет это именно так. Впрочем, надо отдать ей должное: она стояла не шелохнувшись, с безупречно холодным лицом.
И лишь серебряный жезл у неё в руке едва заметно дрожал.
«Похоже, Елена Роузвуд куда способнее, чем казалось на первый взгляд».
Примечание от cocopi:А сюжет тем временем начинает стремительно закручиваться!