Доспехи

— Посылка из дома Альбион? Мне? — переспросила Клара.

Эмма закивала:

— Да, мисс. Слуга, который её привёз, прямо-таки настаивал, чтобы вы вскрыли её непременно сегодня, до ночи.

Первой реакцией Клары было глухое подозрение. Что ещё взбрело Уоррену в голову? Какая-то ловушка?

— Любопытно, — оживилась Айрис; от её недавней кислой мины вмиг не осталось и следа. — Эмма, неси её сюда.

— Моя госпожа, посылка адресована мне. Я вполне могу открыть её у себя в комнате.

— Не говори глупостей, Клара. Загадочный свёрток от стороны обвинения накануне решающего боя? Тут явный стратегический интерес, и как твой сюзерен я обязана быть в курсе, — она махнула рукой служанке: — Давай, неси. Живо.

Эмма присела в реверансе и выскользнула за дверь. Клара скрестила руки на груди. Стратегия тут была ни при чём — юной госпоже просто не терпелось сунуть нос в чужую тайну, но спорить Клара не стала. Через пару минут Эмма вернулась и опустила на постель аккуратный прямоугольный свёрток в плотной тёмно-синей бумаге.

Клара подошла ближе и с осторожностью развязала серебряный шнур. Бумага соскользнула, открыв добротный деревянный футляр, на крышке которого лежал сложенный листок. Клара первым делом развернула записку.

Коллега Кейсвелл,

Человеку моего круга редко выпадает шанс встретить толкового процессуального оппонента. Не берусь утверждать, что вы полностью дотягиваете до моих высоких стандартов, однако наша прошлая словесная дуэль меня изрядно взбодрила.

И всё же должен признаться: наш раунд оставил у меня стойкое чувство эстетического дискомфорта. За порогом суда вы вольны оставаться простой служанкой фон Рения — это меня не касается. Но внутри судебных стен вы — моя соперница. И будущему герцогу Альбиону как-то не с руки ломать копья с горничной в чепце.

Полагаю, содержимое коробки окажется заметным шагом вперёд по сравнению с вашим нынешним судебным гардеробом. Сочтите это за профессиональную вежливость.

И постарайтесь завтра дать мне настоящий бой.

У. Р.

Губы Клары тронула усмешка, в которой раздражение причудливо смешалось с изумлением. Она пробежалась по строчкам ещё раз, потом снова — эмоции мешали хладнокровно вчитываться в текст.

Какая неслыханная наглость! Она прямо-таки слышала его бархатный голос, сочащийся фирменной язвительностью. «Не с руки ломать копья с горничной». Эта смесь снисходительного чванства и завуалированного комплимента была настолько в его духе, что Клара на миг даже забыла: этот человек искренне не помнит, кем был в прошлой жизни.

— Ну? — Айрис вытянула шею, безуспешно пытаясь прочесть текст вверх тормашками: — Что там?

Клара молча протянула ей листок, а сама потянула крышку футляра на себя. И едва не ахнула.

Внутри лежал костюм. Женский деловой костюм.

Она осторожно приподняла пиджак за плечи. Никакой средневековой мишуры, стоячих воротников или лишних оборок: безупречно строгий крой из тончайшей шерсти глубокого грифельного цвета, чуть приталенный силуэт и аккуратные узкие лацканы. Матовые серебряные пуговицы. Под пиджаком обнаружилась белоснежная рубашка из плотной ткани, а под ней — прямые брюки с высокой талией, отутюженные стрелка в стрелку.

Клара провела подушечкой пальца по лацкану. Шов к шовчику — качество работы не уступало лучшим ателье на лондонской Сэвил-роу. В их прежнем мире она не раздумывая надела бы именно такой костюм на самую сложную сделку.

— Что. Это. Такое, — ледяным тоном процедила Айрис. Она уже дочитала записку и теперь брезгливо держала её двумя пальчиками на вытянутой руке, будто дохлую мышь: — Что за безвкусица?

Клара бережно опустила пиджак обратно:

— Судя по всему, деловой костюм.

— Я вижу, что костюм, Клара! Чудовищно унылый костюм без единого приличного украшения! — щёки Айрис начали заливаться негодующим румянцем: — Я спрашиваю: что он себе позволяет?!

— По-моему, в записке всё изложено более чем прозрачно, моя госпожа.

— Да уж куда прозрачнее! — Айрис яростно взмахнула листком: — Ему, видите ли, несолидно пререкаться с моей горничной! Кем он себя возомнил?! Единственный человек, имеющий право рассуждать о твоём наряде — это я, а не какой-то северный барчонок, решивший, что шейный платок способен заменить воспитание!

Эмма, тихо жавшаяся у косяка, на всякий случай попятилась на шаг.

— И потом! Если бы тебе понадобился приличный наряд для суда, ты обратилась бы ко мне! Я бы одела тебя так, как подобает свите дома фон Рения! Со вкусом, с цветом! А не в это… это… — она ткнула наманикюренным пальчиком в сторону коробки: — В это бесформенное серое недоразумение!

Клара прикусила щёку изнутри, сдерживая улыбку.

— Эмма! Забери эту коробку и выбрось вон. Мы закажем что-нибудь достойное у нормальных портных—

— Нет, — твёрдо сказала Клара.

— Что значит «нет»? — брови Айрис взметнулись вверх.

— Я хочу оставить его себе, моя госпожа.

— Это ещё с какой стати?

«Потому что, держа его в руках, я снова чувствую себя собой».

— Потому что это отличный, строгий костюм, моя госпожа. И в нём я буду выглядеть перед судом куда солиднее.

Айрис сощурилась. Клара спокойно выдержала её взгляд. Пауза затянулась на несколько секунд, после чего Айрис шумно и нарочито тяжело вздохнула:

— Ну-ка, покажи.

— Моя госпожа?

— Надень его, — Айрис сложила руки на груди: — Посмотрим, насколько всё плачевно.

Клара взяла коробку и ушла за ширму в углу покоев. Сняла чепец, развязала фартук, аккуратно сложила по привычке и быстро переоделась. Брюки сели как влитые, будто мерку снимали буквально вчера, воротник рубашки приятно прилегал к шее, а пиджак застегнулся без единой складки.

Клара вышла из-за ширмы, оглядывая себя в зеркале:

— Не понимаю. Откуда они узнали мои точные размеры?

При этих словах стоявшая у двери Эмма виновато опустила глаза в пол и судорожно сцепила пальцы в замок. Клара приподняла бровь: «Уж не Уоррен ли выведал у неё мерки? Так вот почему она задержалась в тот вечер!»

Айрис склонила голову набок, затем в другую сторону. Поднялась с постели и не спеша обошла Клару по кругу, изучая её со всех сторон критическим взглядом:

— Крой… лучше, чем я ожидала, — она слегка потянула ткань на рукаве: — Плечи сидят на месте, ткань вполне сносная.

— Высокая похвала из ваших уст, моя госпожа, — заметила Клара.

— Не обольщайся, — Айрис слегка надула губки, подошла к своему туалетному столику, выдвинула ящичек и достала узкую ленту бордового шёлка: — Наклонись.

Клара послушно опустила голову. Айрис ловко продела ленту под воротником рубашки и завязала аккуратный, строгий бант чуть выше верхней пуговицы. Отступила на шаг и придирчиво оглядела работу:

— Вот так. Хоть какой-то цвет.

В субботу утром в зале ратуши было куда многолюднее, чем во вторник. Слухи о необычном процессе, где стороны всерьёз спорят и цепляются за каждое слово, успели облететь город, и передние ряды амфитеатра оказались забиты под завязку.

Клара поправила манжеты жакета, заняв своё место за столом защиты. Рядом стоял профессор Моррис — выглядевший лишь самую малость опрятнее, чем в прошлый раз. С другой стороны от неё сидела леди Марселла, на лице которой читалась твёрдая, сосредоточенная решимость. Утром Клара специально заглянула к ней, чтобы подготовить к судебным реалиям, и девушка выслушала все наставления не дрогнув. Айрис осталась в академии — Клара так и не поняла до конца, действительно ли хозяйка не хотела пропускать лекции или всё ещё дулась из-за подарка Уоррена.

По другую сторону помоста уже расположился обвинитель. Взгляд Уоррена на мгновение скользнул по её новому костюму, затем их глаза встретились, и он еле заметно, почтительно кивнул.

— Доброе утро, доброе утро! — бодро прошествовал к судейскому креслу епископ Диктон, выглядевший куда свежее, чем во вторник: — Надеюсь, обе стороны готовы? Признаться, я ждал этого дня с немалым нетерпением. Супруга говорит, я всю неделю только об этом суде дома и толкую.

«Супруга? Значит, здешнему духовенству дозволено жениться, как в англиканской церкви, несмотря на наличие Папы», — машинально зафиксировала Клара.

— Сторона защиты готова.

— Вы сегодня выглядите весьма представительно, госпожа защитник, — добродушно подметил епископ.

— Благодарю вас, Ваше Преосвященство, — отозвалась Клара. Уоррен за своим столом еле заметно усмехнулся, и она почувствовала, как к щекам приливает предательское тепло.

— Сторона обвинения также готова, — гладко подал голос Уоррен, окинув Марселлу цепким взглядом: — Хотя я не знал, что состав участников у защиты расширился. Надеюсь, программку спектакля нам раздадут?

— Программка будет короткой, — парировала Клара: — Но уверяю вас, каждая сцена врежется вам в память.

Епископ степенно кивнул:

— Прекрасно! Приступим. Судебное заседание по делу Эммета Морриса объявляется возобновлённым под взором Богини. — Он повернулся к Кларе: — Мисс Кейсвелл, вам было предоставлено время для расследования. Прошу вас, огласите суду свои находки.

Клара вышла из-за стола, и приглушённый шепоток в зале мгновенно смолк. Она ощутила на себе всё внимание собравшихся: любопытство зрителей, благодушие судьи, пронзительный взгляд Уоррена. Она скользнула ладонью по лацкану жакета и поняла, что готова к бою.

— Ваше Преосвященство, на прошлом заседании обвинитель Райтон уверял нас, будто оплошность профессора Морриса — единственное правдоподобное объяснение случившегося. А любые другие версии объявлял нелепостью и теорией заговора. Сегодня я докажу суду не просто наличие иной картины событий, но то, что она — единственно верная: профессор Моррис не повинен в Пустоте Памяти, а настоящий виновник всё это время прятался за кулисами.

Епископ изумлённо округлил глаза:

— Весьма смелое заявление, госпожа защитник. Надеюсь, у вас есть чем подкрепить столь громкие слова?

Клара твёрдо кивнула:

— Защита вызывает для дачи показаний леди Марселлу Скеррингтон.

Марселла робко вышла на середину помоста, сцепив пальцы перед собой. Клара ободряюще улыбнулась ей и начала допрос:

— Назовите себя суду.

— Я… — девушка перевела дыхание: — Я Марселла Скеррингтон, дочь графа Скеррингтона.

— Леди Марселла, вы учитесь на втором курсе Клавеса и состоите в Клубе магоплетения, верно?

— Да.

— И в этом качестве вы близко общались с потерпевшим, Форрестом Лорном?

— Да. Мы часто занимались вместе, — голос Марселлы звучал негромко, но ровно: — Он очень талантлив и часто помогал мне с практической магией.

Клара неторопливо прошлась вдоль помоста, выстраивая в голове судьи чёткую хронологию:

— Можно ли сказать, что вы были дружны?

Марселла опустила глаза:

— Мы были друзьями. Хорошими друзьями. Форрест добр ко всем, но особенно терпелив с теми, кому учёба давалась нелегко.

— Леди Марселла, знали ли вы, что в воскресенье после клубных занятий Форрест отправился к профессору Моррису?

— Да. Я… знала, что он собирался к нему.

— И вам известно, по какой причине?

— Из-за того, что произошло между нами прямо перед этим.

— Протестую против такой линии допроса, — веско вмешался Уоррен: — Защита снова пытается вытащить на свет сугубо личные переживания свидетеля, не имеющие отношения к обвинению.

— Ваше Преосвященство, уверяю вас: эти обстоятельства имеют самое прямое отношение к делу. Позвольте мне продолжить, и вы сразу всё поймёте, — парировала Клара.

— Хм-м, — епископ задумчиво прикрыл глаза: — Я разрешаю вопрос. Но предупреждаю: если это окажется пустой тратой времени, защиту ждут серьёзные последствия за неуважение к суду.

— Благодарю вас, Ваше Преосвященство. Леди Марселла, расскажите суду: что именно произошло между вами и Форрестом до того, как он пошёл к профессору?

— Сразу после занятий Форрест отозвал меня в сторону и сказал, что должен открыть нечто важное, — Марселла потупилась: — Он признался мне в любви.

Епископ удивлённо приподнял брови, но смолчал.

— И как же вы поступили?

— Я ответила отказом, — Марселла нервно стиснула пальцы: — Очень грубым отказом. Наговорила ему жестоких слов о его происхождении и месте в жизни. Заявила, что он ведёт себя непозволительно дерзко.

Клара сочувственно наклонила голову:

— Должно быть, это далось вам нелегко.

— Протестую. Защита занимается утешением собственного свидетеля. Если юной леди требуется пастырское попечение, для этого здесь сидит почтенный епископ, — съязвил Уоррен.

Епископ захлопал глазами:

— И то верно. Если барышне нужна духовная беседа, я с радостью уделю время после слушаний. Долг пастыря прежде всего.

— Госпожа защитник, вы намерены связать эту драму с материалами дела или мне попросить принести нам чаю? — поинтересовался Уоррен.

Клара смерила его холодным взглядом:

— Я как раз подхожу к сути. — Она вновь повернулась к свидетельнице: — Леди Марселла, отражали ли эти резкие слова ваши подлинные чувства к юноше?

Марселла поспешно замотала головой:

— Нет! Ни капли! Форрест… он замечательный. Я нарочно повела себя так жестоко, потому что пыталась защитить его.

— Защитить? От кого?

Глаза Марселлы покраснели, но в голосе зазвучала сталь:

— От Реджинальда. От виконта Вейнглори.

По рядам слушателей прокатился сдавленный ропот. Уоррен нахмурился.

— Поясните суду, что вы имеете в виду.

— Виконт настойчиво добивался моего расположения с самого первого курса. Со временем его внимание стало… невыносимым. Он следил за каждым моим шагом, требовал отчёта всякий раз, когда видел меня рядом с другими юношами. А когда кто-то осмеливался проявить ко мне открытый интерес, это оборачивалось бедой.

Уоррен хлопнул ладонью по столу:

— Это чепуха! Виконт самолюбив, но он никогда бы не стал—

Клара резко оборвала его:

— Господин прокурор, я веду допрос свидетеля. Благородному джентльмену пристало дожидаться своего слова.

Лицо Уоррена перекосило, но он сдержался и опустился на место.

— О какой беде вы говорите, леди Марселла? — продолжила Клара.

— В прошлом году мне признался один третьекурсник, лорд Шеймус. Я отказала ему, но виконт Вейнглори всё равно проведал об этом. Спустя считаные недели лорд Шеймус спешно бросил академию. Позже отец рассказал мне, что—

— Протестую, — перебил Уоррен: — Свидетельница пересказывает чужие слова.

— Леди Марселла, говорите лишь о том, что наблюдали лично, — напомнил судья.

— Прошу прощения, Ваше Преосвященство, — Марселла смахнула слезинку: — Я лишь хотела сказать: как только виконт всё узнал, лорд Шеймус внезапно забрал документы из Клавеса.

— И когда Форрест признался вам, вы испугались, что его ждёт та же участь?

Уоррен сидел за столом неподвижно, скрестив руки на груди и прикрыв глаза.

— Я боялась, что всё будет куда страшнее. Шеймус был сыном барона, у него была семья и титул. А Форрест — простолюдин. И я решила: если разбить ему сердце до основания, он отступится, и у виконта не будет повода мстить.

Клара взглянула на епископа. Тот внимательно слушал, застыв с рукой у бороды.

— Леди Марселла, знаете ли вы, что случилось после вашего разговора с Форрестом?

— Реджинальд всё видел. Он следил за нами и был вне себя от ярости. Он пошёл за Форрестом следом, а я пошла за ним. Когда он увидел, что Форрест направился к профессору Моррису, он пробормотал что-то о магии памяти, и лицо его буквально перекосило от злости. Мне стало так страшно, что я убежала к себе.

Клара выдержала паузу, давая словам осесть в зале:

— Ваше Преосвященство, показания свидетельницы только что открыли суду подлинную причину трагедии. В то воскресенье Форрест признался в любви леди Марселле. Виконт Вейнглори, человек с непомерной гордыней и собственническими замашками, решил покарать «дерзкого выскочку». Он проследил за Форрестом до кабинета профессора Морриса и подслушал разговор из-за двери — а профессор нередко оставляет её приоткрытой. Когда профессор и юноша вышли после наложения чар, виконт прокрался внутрь.

Клара достала из кармана брюк брошь и потрёпанный блокнот:

— Он нашёл записи профессора и вырвал страницы с расчётами того самого заклинания. И сам того не заметив, обронил под столом эту брошь — крупный бриллиант чистейшей воды из копей рода Вейнглори, точь-в-точь такой же, как на его камзоле во вторник.

Клара бросила взгляд на Уоррена. Тот сидел совершенно спокойно, не шелохнувшись. «Странно. Я думала, он начнёт нервничать или хотя бы вскочит с возражением».

— Рано утром в понедельник виконт проник в комнату Форреста до рассвета. Используя выкраденные записи и свои навыки капитана Клуба магоплетения, он применил магию памяти к спящему студенту. Пытался ли он намеренно вызвать Пустоту Памяти или же кома стала следствием неумелого колдовства — мы не знаем. Но…

Клара твёрдо посмотрела в глаза судье:

— Об этом может поведать сам виконт. Когда предстанет перед этим судом и примет Благословение Истины! Сторона защиты требует немедленного вызова и допроса виконта Реджинальда Вейнглори!

У епископа отвисла челюсть.

Секунду в зале стояла мёртвая тишина, а затем зрительские ряды взорвались оглушительным шумом. Зрители загалдели, повскакивали с мест, пока судья не привстал из кресла:

— Тишина! Я требую тишины в зале суда!

Но гомон не утихал. Епископ растерянно озирался, не в силах перекричать разбушевавшуюся толпу.

В этот момент профессор Моррис поднял руку со своего места. Перстень на его пальце ярко вспыхнул, и он звонко произнёс:

— Fiat fragor.

По залу прокатился раскатистый, громовой треск — словно разом выбило все витражи в ратуше. Зрители мгновенно примолкли, вжавшись в скамьи.

— Вот и порядок, Ваше Преосвященство, — с невинной улыбкой заметил Моррис.

Епископ медленно выпрямился из-за стола:

— Кхм. Благодарю вас, профессор. В следующий раз предупреждайте заранее. И, пожалуй, страже стоит временно изъять у вас этот перстень.

Он откашлялся и повернулся к сторонам:

— Защита выдвинула крайне серьёзное обвинение. Прежде чем решить вопрос о вызове виконта, я желаю услышать вопросы обвинения к свидетельнице.

Уоррен неторопливо открыл глаза:

— У обвинения нет вопросов.

В его голосе сквозило ледяное, пугающее спокойствие. Клара опешила. «Что? Он просто признаёт поражение?»

— Э-э… — судья растерялся: — Означает ли это, что обвинение соглашается с доводами защиты?

Уоррен медленно покачал головой:

— Разумеется, нет. Перед нами фантастическая небылица, сочинённая впечатлительной барышней и защитой, хватающейся за последнюю соломинку. Она не имеет ни малейшего отношения к правде. Не говоря уже о зияющих логических дырах, благородный виконт годами воспитывался при доме Альбион, и я отказываюсь верить, что он опустился бы до подобного. Я ставлю на кон честь фамилии Альбион: Реджинальд Вейнглори непричастен к Пустоте Памяти.

Он повернулся и посмотрел в упор на Клару. Ни тени насмешки, ни капли привычного сарказма — лишь тяжёлый, немигающий взгляд. Таким она не видела его никогда в жизни.

— Я разочарован в вас, коллега Кейсвелл. Но в одном я с вами солидарен: вызовите сюда виконта Вейнглори, приведите его к Благословению Истины и сорвите маску с этой дешёвой лжи.

— Что ж, — епископ строго повернулся к дверям: — Стража! Немедленно отправляйтесь в академию Клавес и доставьте виконта Реджинальда Вейнглори в зал суда. И дайте ему понять, что это вовсе не вежливое приглашение.

Примечание от cocopi:

И вот мы всё ближе подбираемся к истине! Как же приятно наконец видеть Клару в настоящем костюме!