— Свидетель, вы являетесь капитаном Клуба магоплетения, верно? Расскажите, чем именно занимается ваш клуб? — Клара начала с лёгкого, разминочного вопроса, давая виконту повод покрасоваться: судя по замашкам, слушать собственный голос он любил больше всего на свете.
Реджинальд с упоением разглядывал свои ногти, делая вид, что в зале стоит глухая тишина. Неловкая пауза повисла на несколько секунд. Клара переглянулась с озадаченным епископом, затем снова повернулась к виконту:
— Свидетель, вы слышали мой вопрос?
— Я слышал какой-то шум, — не отрывая взгляда от кутикулы, протянул Реджинальд. — Хотя готов поклясться, это просто сквозняк свистит из щелей. Городской ратуше давно пора разориться на приличную теплоизоляцию.
У Клары дёрнулся глаз.
— Виконт, вам задали вопрос, — миролюбиво напомнил епископ.
— Разве? Право, не обратил внимания. Мне казалось, к персонам моего круга принято обращаться подобающим образом. — Реджинальд наконец соизволил оторвать взгляд от ногтей, но посмотрел не на Клару, а на судью: — Ваше Преосвященство, неужели я требую слишком многого, ожидая хотя бы капли манер от простой прислуги?
«Вот, значит, как мы запели».
Краем глаза Клара заметила, как Уоррен откинулся на спинку стула, наблюдая за перепалкой с неприкрытым удовольствием.
— Приношу глубочайшие извинения, виконт Вейнглори, — Клара склонила голову ровно настолько, насколько требовал этикет, и ни на миллиметр ниже. — Я вовсе не желала проявить неучтивость. Не соблаговолите ли вы рассказать суду, чем именно занимается Клуб магоплетения?
Реджинальд вскинул подбородок, явно прикидывая, дотягивают ли её извинения до его строгих запросов. Затем снисходительно махнул рукой:
— Клуб магоплетения — самое престижное внеучебное общество академии Клавес. Мы оттачиваем высшее магическое мастерство, ведём передовые исследования новых теоретических моделей и готовим показательные выступления для ежегодного бала академии. Отбор участников, само собой, жесточайший.
Клара понимающе кивнула:
— Звучит солидно. Надо полагать, должность преподавателя-куратора такого клуба столь же почётна и высока?
— Безусловно. Профессор Моррис — самый известный исследователь своего поколения, создавший несколько принципиально новых заклина… — Он осёкся, и спесивая ухмылка тут же сползла с его лица: — То есть… я к тому, что при всех его бесспорных талантах, тяга профессора к стихийным бедствиям никуда не делась.
— Понимаю вас, виконт. Благодарю за уточнение. — Клара неторопливо прошлась вдоль помоста, давая Реджинальду насладиться вниманием зала: — А теперь вернёмся к утру понедельника, когда вы наткнулись на потерпевшего. Вы утверждали, что проходили мимо его комнаты и заметили приоткрытую дверь.
— Именно так я и сказал. Надеюсь, вы не потребуете повторить показания слово в слово? Если угодно, я могу послать слуг за своим попугаем.
Клара подавила вздох. «Словно общаюсь с мажором-второкурсником викторианской эпохи».
— Постараюсь не отнимать ваше драгоценное время, виконт, — сдержать раздражение в голосе стоило титанических усилий. — Был понедельник, обычный учебный день, верно?
— Верно. Ваша осведомлённость в расписании достойна всяческих похвал.
Она резко развернулась к нему:
— Скажите, виконт, а что вы вообще делали возле его дверей в такую рань?
— Протестую! Частные дела виконта не имеют отношения к процессу, — вмешался Уоррен.
— Я не лезу в его частные дела. Я выясняю обстоятельства обнаружения пострадавшего. Без этих подробностей полной картины не сложить — мы ведь собрались здесь ради установления истины, не так ли? Это элементарный вопрос дотошности следствия.
— Хм-м, — епископ почесал бороду и, к собственному удивлению, наконец выудил застрявшую в ней сырную крошку. — Виконт, ответьте на вопрос.
— Как уже было замечено, на дворе стоял учебный день. Куда ещё я мог направляться, кроме как на лекции? — В голосе Реджинальда явственно проступило раздражение.
— В таком случае не разрешит ли благородный виконт одну маленькую загадку, которая не даёт мне покоя? — вкрадчиво поинтересовалась Клара. — Будучи личной горничной леди Айрис, я прекрасно знаю, что общежития Клавеса строго разделены — и по полу, и по сословиям. Скажите: третий этаж общежития простолюдинов — это ваш привычный маршрут на утренние пары для знати?
По залу мгновенно прокатился шум. Глаза Реджинальда недобро сузились, и он впервые посмотрел Кларе прямо в лицо. Затем метнул быстрый взгляд на Уоррена, ожидая поддержки, но обвинитель лишь невозмутимо наблюдал за сценой с каменной физиономией.
Виконт надменно поправил шёлковый платок:
— Раз уж вам так не терпится знать: как капитан Клуба магоплетения я счёл своим долгом проявить благородство и проведать соратника по клубу. Приближается сезонная выставка, и я обязан был лично удостовериться, что его проект готов в срок, — он снова манерно скосил глаза на свои ногти. — Это называется noblesse oblige — положение обязывает. Вряд ли прислуге знакомы такие тонкости.
— Какая трогательная забота. А многих ли ещё членов клуба вы удостаивали подобными утренними визитами? Или Форрест удостоился особой чести?
— Что, прошу прощения?
— Простой вопрос: сколько ещё участников клуба удостоились чести принять благородного лорда ни свет ни заря у себя в комнате? Или Форрест пользуется у вас особыми привилегиями?
— Форрест… то есть я… — Реджинальд сбился, растеряв весь свой лоск. — До меня дошли слухи, что Форрест тяжело переживает некую личную драму, и я просто заглянул проведать товарища как чуткий соратник по клубу!
— Товарища? — раздался с места звонкий голос.
Это была не Клара. Айрис поднялась со скамьи, скрестив руки на груди и высоко вскинув бровь.
— Леди Айрис, — растерянно начал епископ, — это совершенно не—
— Ваше Преосвященство, прошу простить мою дерзость, но было бы верхом несправедливости позволить виконту казаться добрее, чем он есть на самом деле.
Она выдержала паузу и ядовито улыбнулась Реджинальду:
— Мы учимся бок о бок уже два года, и верность своим принципам виконт хранит с поразительным постоянством. Помните, виконт, как в прошлом году вы наотрез отказались работать над курсовым по экономике в назначенной вам группе — просто потому, что туда затесались двое простолюдинов? Разумеется, кто посмеет упрекнуть истинного дворянина за заботу о чистоте сословных границ!
Скамьи снова загудели.
— А как прелестно вы окрестили общежитие для неродовитых студентов — напомните суду, как там было? «Псарня»? — Айрис картинно вздохнула: — Кажется, именно так. Понимаю: когда амбиции бегут далеко впереди скромного титула, приходится самоутверждаться как можешь. Но вот заводить дружбу с чернью такие замашки явно не помогают.
Лицо Реджинальда пошло багровыми пятнами под шквал возмущённого шепотка, стремительно перераставшего в откровенный гул.
— Тишина! Я требую тишины! — прикрикнул епископ. («Неужели он не владеет заглушающим заклинанием Папы?» — мелькнуло у Клары). — Угомонитесь! В конце концов, Богиня взирает на нас!
Когда зал притих, Реджинальд ядовито зашипел на Айрис:
— Вы бессовестно искажаете мои слова—
— Неужели? — Айрис изящно склонила голову набок. — То есть суд должен на полном серьёзе поверить, будто благородный виконт Вейнглори, который за два года ни разу не снизошёл даже до банального «доброго утра» студенту низкого происхождения, по доброй воле отмахал полкампуса на рассвете ради «дружеского визита» в общежитие простолюдинов? Позвольте заметить, путь неблизкий: от Хэверфорд-холла до Уитмор-холла добрых полчаса пешком по брусчатке.
В наступившей гробовой тишине слышно было лишь, как епископ неловко ёрзает в своём кресле. Клара с благодарностью улыбнулась Айрис. «Я же знала, что у неё талант».
Виконт шумно выдохнул и достал из кармана золотые карманные часы:
— Какая досада. — Он снова высоко задрал подбородок, спешно натягивая маску надменного величия: — Боюсь, время, отведённое мной на эту встречу, подошло к концу. Вынужден откланяться. Лорд Уоррен, было истинным удовольствием повидаться с вами. Передавайте нижайший поклон вашему батюшке. — Затем он смерил ледяным взглядом скамью защиты: — Леди Айрис.
— Что?! — искренне возмутилась Клара. — Я ещё не закончила допрос свидетеля!
— И что с того? Насколько мне известно, на скамье подсудимых сижу не я. Я лишь свидетель, дающий показания исключительно по доброй воле. Каковую вы, милочка, только что исчерпали.
— Но—
— Госпожа защитник Кейсвелл, — жестко перебил Уоррен. На его лице не осталось и следа прежней ухмылки — он был предельно собран: — Свидетель — виконт, потративший драгоценное время ради помощи правосудию. Настаивать дальше было бы крайне опрометчиво с вашей стороны. Не выставляйте себя на посмешище.
Профессиональное чутьё буквально орало Кларе, что в истории Реджинальда кроется двойное дно и на него нужно давить прямо сейчас. Но холодный рассудок юриста напоминал: для сокрушительного удара нужно выждать момент, пока на руках не окажутся все улики. Сейчас главной задачей было выиграть время, чтобы Айрис успела раскопать недостающие звенья.
Но кое-что сделать перед его уходом всё же требовалось.
— Виконт Вейнглори, прошу покорно простить меня за излишнюю настойчивость. И благодарю за содействие, — на этот раз Клара отвесила безупречно глубокий реверанс. — С вашего позволения, всего один крошечный вопрос напоследок. Разумеется, никоим образом не связанный с общежитием.
Реджинальд недоверчиво сощурился, но снизошёл до кивка:
— Извольте. Я подумаю, отвечать ли. Но это последний раз, когда я терплю ваши выходки.
Клара скользнула взглядом по его атласному лацкану, всё так же сверкавшему на свету. Затем шагнула вперёд, полезла в карман передника и протянула ладонь:
— Не ваша ли это брошь случайно? Я наткнулась на неё в Клавесе и только что подметила, насколько тонко она гармонирует с той, что украшает ваш камзол сегодня. Вещь явно под стать столь утончённому лорду.
Глаза Айрис полезли на лоб, а профессор Моррис шумно охнул.
— Хм-м, — Реджинальд брезгливо подцепил вещицу пальцами, разглядывая камень на свету. — Камень и впрямь чистейшей воды. Весьма вероятно, из копей Вейнглори. Вам крупно повезло найти такую ценность. — Он равнодушно вернул её Кларе и пожал плечами: — Но моя ли это брошь? Кто знает. Вполне возможно. Через мои руки проходит столько драгоценностей, что я не утруждаю себя их пересчётом. Можете оставить себе, мне не жалко.
Развернувшись к помосту, он бросил:
— Ваше Преосвященство, на этом честь имею откланяться. Желаю вам благополучия.
— Благодарю за содействие, виконт Вейнглори, — отозвался епископ.
Реджинальд развернулся на каблуках и летящей походкой покинул зал.
— Что ж, весьма оживлённо вышло, — пробормотал судья. — Хотелось бы услышать соображения обвинения, лорд Уоррен.
— Ваше Преосвященство, я буду предельно краток, дабы не задерживать вас к ужину, — мягко начал Уоррен.
Епископ польщённо хмыкнул.
— Сторона защиты потратила изрядное количество времени, пытаясь выяснить, какими путями виконт оказался у дверей потерпевшего. Не скрою, занятный спектакль. Но спектакль — и ничего более.
Уоррен вышел из-за стола, заложив руки за спину:
— Чем бы ни руководствовался благородный виконт в то утро — дружеским участием, зовом сословного долга или внезапной тягой к изучению казарменной архитектуры, — ничто из этого не отменяет железобетонных фактов.
Уоррен вскинул руку, указывая на профессора:
— Показания виконта неопровержимо подтвердили то, что он наблюдал лично изо дня в день: подсудимый — хронически ненадежный маг. Мало того: он единственный практик в стенах академии, имеющий доступ к магии памяти. Доступ, условия которого он грубейшим образом нарушил, поддавшись на уговоры студента, за благополучие которого нёс прямую ответственность.
Уоррен опустил руку и повернулся к епископу:
— Защита пытается внушить нам мысль, будто заклинание профессора тут ни при чём. Но если не подсудимый — то кто? Некий таинственный злодей-призрак, который прокрался ночью в комнату юноши исключительно ради того, чтобы наслать Пустоту Памяти на студента, которому по «чистой случайности» пару часов назад стирал память маг, знаменитый своими катастрофическими авариями? — Уоррен выдержал вескую паузу: — Простейшее объяснение — единственно верное. Заклинание профессора пошло наперекосяк, и юноша поплатился за это разумом.
На лице обвинителя не осталось и следа насмешки. Лишь сокрушительная уверенность:
— Сторона обвинения убеждена, что представленных доказательств более чем достаточно для признания вины по обоим пунктам, Ваше Преосвященство.
Епископ перевёл взгляд на Клару:
— Что ответит защита, мисс Кейсвелл?
Клара поднялась. Она физически ощущала, как чаша весов склоняется в сторону обвинения под напором логики Уоррена.
— Ваше Преосвященство, господин обвинитель рассуждал о вероятностях. Утверждал, что существует лишь одно логичное объяснение, а значит, оно и есть истина.
Она достала из кармана алмазную брошь и подняла её вверх, ловя грани лучей дневного света:
— Вы слышали, как я спросила виконта, принадлежит ли ему эта вещица, и он подтвердил: «вполне возможно». Я спросила об этом не случайно: эта брошь была найдена на полу под столом профессора Морриса в понедельник, спустя считаные секунды после его ареста. Профессор подтвердил: она не принадлежит ни ему, ни кому-либо из его гостей. Эта брошь прямо доказывает, что в кабинете находился посторонний человек, Ваше Преосвященство!
Клара благоразумно не стала озвучивать очевидный вывод вслух: «Этим человеком мог быть Реджинальд. Он уже солгал под присягой». Она дала епископу осознать эту мысль, аккуратно положив брошь на край судейского стола. А затем достала кожаный дневник, раскрыв его на вырванном корешке:
— Следующий закономерный вопрос: зачем незваному гостю проникать в кабинет профессора? Взгляните на этот научный дневник. Как видите, несколько страниц грубо выдрано. Профессор подтвердил: на недостающих листах содержались расчеты и формула именно того заклинания, которое он применил к Форресту.
Глаза епископа изумлённо округлились. Выждав секунду тишины, Клара продолжила:
— Итак, мы имеем постороннего в кабинете профессора и похищенные записи о механике наложения магии памяти. Сложив факты вместе, мы получаем прямое доказательство: кто-то помимо Морриса обладал всеми знаниями для сотворения роковых чар! Кто-то, у кого не было ни церковного разрешения, ни должной квалификации, ни малейшей заботы о жизни студента!
— Протестую, — раздался скучающий голос Уоррена. — Защита городит вселенский заговор на основе потерянной пуговицы и пары растрёпанных листков. Брошь мог обронить любой посетитель в любой день, а ветхие страницы могли выпасть сами собой, либо профессор попросту их посеял, — он пренебрежительно махнул рукой: — У нас нет ни непрерывности владения уликами, ни подтверждения даты их обнаружения, ни гарантий отсутствия фальсификаций. С тем же успехом брошь могли купить сегодня на базаре.
Клара только этого и ждала. Классический процессуальный ход любого юриста из её прошлой жизни.
Но они находились не в суде Манхэттена. Клара даже не пыталась скрыть победную улыбку:
— Обвинение справедливо сомневается в достоверности вещественных доказательств. К счастью, у нашего суда есть уникальное средство, идеально разрешающее любые сомнения подобного рода.
Клара прижала ладонь к груди. Уоррен едва заметно нахмурился.
— Благословение Истины, — отчеканила она. — Брошь нашла я лично. Допросите меня под заклинанием, и вы услышите: я подняла её из-под стола сразу после ареста профессора. Допросите профессора Морриса — и он под присягой подтвердит, что никогда не видел этой вещицы у своих посетителей и не вырывал страницы из собственного дневника.
Она повернулась к судье:
— Ваше Преосвященство, я не требую оправдать профессора сию же секунду. Я отдаю себе отчёт в том, что версия о стороннем преступнике пока держится на косвенных уликах. Но и вина профессора доказана точно так же косвенно! Даже если его чары могли дать сбой, то, по словам самого же виконта, прошлые сбои проявлялись мгновенно. Мы не можем быть уверены в картине произошедшего. И если мы осудим Морриса сегодня, а позже выяснится, что истинный виновник разгуливает на свободе — перед лицом Богини свершится непоправимое злодеяние, а правосудие предаст не только обвиняемого, но и самого покалеченного юношу.
Она перевела дух:
— В связи с этим защита ходатайствует о предоставлении времени для проверки версии об истинном виновнике. Правосудие и истина стоят того, чтобы подождать.
Епископ вопросительно взглянул на трибуну обвинения, но возражений не последовало. Погладив бороду, старик степенно кивнул:
— Что ж. Хотя доводы лорда Уоррена звучат весомо, я вынужден признать: позиция защиты не лишена здравого смысла и заслуживает пристального рассмотрения. Суд объявляет перерыв до субботы. Обвиняемый останется под стражей до возобновления слушаний.
Клара наконец позволила себе с облегчением выдохнуть, почувствовав, как отпускает напряжение в плечах. Главная задача была решена: у них появилось три полных дня на расследование. Суд в субботу звучал диковато, но в этом мире понятие рабочего дня явно отличалось от современного. Впрочем, пару столетий назад и на Земле понятие «нормированного графика» вызвало бы лишь недоумение.
Она вернулась к подзащитному. Моррис робко и благодарно улыбался. А на лице Айрис сияла победная ухмылка человека, который изначально ни на секунду не сомневался в таком исходе.
— На этом заседание суда объявляется закрытым! — провозгласил епископ.
«Эх, без судейского молотка эффект всё-таки не тот».