Экспертная оценка

На город Вествик, где располагалась академия Клавес, уже опустились сумерки. Клара глядела в окно кареты: в отличие от бурлящей Элизии, магии на здешних улицах почти не наблюдалось. Впрочем, возможно, дело было в том, что путь их пролегал мимо обычных жилых таунхаусов с редкими лавками и трактирами. По правде говоря, город вполне сошёл бы за тихий европейский городок.

Когда кортеж въехал на территорию кампуса, Айрис отпустила сопровождавший их отряд рыцарей — охрану выделили внушительнее обычного из-за беспокойства герцога по поводу недавних волнений на севере.

Кареты замерли перед широким каменным зданием, похожим на нечто среднее между старинным особняком и фешенебельным отелем. Клара спустилась на брусчатку и подала руку Айрис, которая приняла её с привычным изяществом. Следом из второго экипажа вышла Эмма.

— Эмма, это Эшфорд-холл. Общежитие для благородных девиц, — произнесла Айрис, выразительно глянув на Клару. Пояснение явно предназначалось не столько Эмме, сколько самой Кларе: хозяйка изо всех сил старалась делать скидку на её «потерю памяти».

Плющ вился по четырёхэтажным стенам ровными спиралями, обрамляя десятки высоких окон с ромбовидной расстекловкой. За стеклом уже мерцали лампы: студентки устраивались на вечер.

Айрис поднялась по ступеням к парадному входу, увенчанному массивной каменной аркой с высеченным девизом: «Veritas et Virtus» — «Истина и добродетель». Клара подозвала носильщиков, и вместе с Эммой они принялись разгружать первую партию необъятного багажа. «Богиня, умоляю, пусть покои Айрис окажутся хотя бы на первом этаже».

С чемоданами наперевес процессия слуг и носильщиков потянулась вслед за хозяйкой внутрь. Их встретил просторный холл с диванными группами, столиками и секретерами. Сверху свисала — вернее, парила прямо в воздухе — массивная хрустальная люстра, а пол устилал белоснежный ковёр с узором из золотых ключей. В глубине холла высилась двойная лестница, ведущая на верхние этажи. Клару охватил лёгкий восторг: всё выглядело точь-в-точь как в тексте новеллы.

В гостиной отдыхало несколько групп девушек: они коротали вечер воскресенья за чаем и неспешными беседами. Но стоило им заметить Айрис, как разговоры мгновенно смолкли, сменившись шушуканьем и косыми взглядами.

— Комнаты второго курса находятся на третьем этаже. Мои покои — в самом конце восточного крыла. Оттуда открывается лучший вид, естественно, — бросила Айрис, демонстративно игнорируя студенток.

Клара мысленно простонала. Так начался их с Эммой бесконечный вечер перетаскивания сундуков.

Глухой звон посуды и торопливые шаги за дверью разбудили Клару ещё до рассвета. Она потянулась на постели. Спина и руки гудели: вчерашняя лестница и чемоданы давали о себе знать.

Клара посмотрела на кровать у противоположной стены. Несмотря на шум, Эмма спала без задних ног. Круглое веснушчатое лицо девочки напоминало Кларе её младших двоюродных сестёр. В груди разлилась тёплая ностальгия, и она решила пока не будить помощницу.

Эмме было всего пятнадцать — на год младше самой Айрис. Подросткам нужно спать дольше взрослых, к тому же на плечи девочки лягут все заботы по покоям, пока Айрис будет на парах, а Клара — на занятиях в библиотеке. Меньшее, что Клара могла сделать, — дать бедняжке поспать лишний часок.

Переодевшись в форму горничной, Клара тихонько выскользнула за дверь. Покои прислуги в Эшфорд-холле находились на первом этаже западного крыла, аккурат возле кухни, где повара академии уже вовсю готовили завтраки для знатных воспитанниц.

Для прислуги тоже полагалась еда: хлеб, масло, овсянка, сыр… и какая-то коричневая паста в миске. Пахло… рыбой? Сказать, что Клара Кейсвелл терпеть не могла морепродукты, было мягко сказано, но эта паста почему-то странно манила. Она намазала немного на ломоть хлеба и с удивлением признала: это невероятно вкусно. Насладившись первой по-настоящему приятной трапезой за всё время в этом мире, она наполнила поднос чаем, молочными булочками, клубничным джемом и нарезкой для Айрис.

Вернувшись в холл, она обнаружила куда больше студенток, чем накануне вечером. Судя по всему, внизу завтракали девушки победнее, не имевшие личных горничных. Догадку подтвердило появление Елены: та сидела за столиком с двумя подругами. Лицо её оставалось чуть бледным, но выглядела она несравнимо лучше, чем во время суда, когда от неё буквально разило смертельной немочью.

К счастью, Елена её не заметила, и Клара спокойно двинулась к лестнице. Лавируя между столиками, она поневоле слушала студенческие сплетни. Удивительно, но об Айрис никто не судачил: похоже, новость о расторжении помолвки до академии ещё не докатилась.

— «…её платье на балу было точь-в-точь как у леди Стрэттон…»

— «Ты видела её лицо?..»

— «…о чём только Форрест думал, признаваясь именно ей?..»

— «Неужели он не слышал?..»

Преодолев злополучные лестничные пролёты до третьего этажа, Клара нашла покои Айрис в восточном крыле. Тихонько постучав, она толкнула двери. Айрис крепко спала, что неудивительно: в загородном поместье она привыкла просыпаться куда позже, чем требовало академическое расписание.

Поставив поднос на столик в центре гостиной — обстановка в точности повторяла то, что Клара видела в воспоминаниях на суде, — она подошла к кровати.

— Миледи, — шепнула Клара.

Тишина.

— Леди Айрис, — повторила она чуть громче.

В ответ Айрис лишь глубже закопалась в шёлковые простыни.

— Миледи, у вас сегодня пары, — Клара уже не церемонилась с громкостью. — Подъём.

— Не-е-ет, — послышалось глухое мычание из-под одеяла.

— Но ваши уроки—

— Я — Айрис фон Рения, дочь герцога Максимилиана фон Рении! — слова едва пробивались сквозь перину и подушку, которой хозяйка прикрыла макушку. — И своей высочайшей властью я сим постановляю: утро официально отменяется!

Клара прикусила губу, пряча улыбку:

— Боюсь, утро вне юрисдикции вашего рода, миледи.

Айрис наконец сдёрнула одеяло с лица и драматично вздохнула:

— Клара, ну за что ты меня так истязаешь?

— Считайте это расплатой за вчерашние чемоданы.

Айрис не сдержала улыбки:

— Пожалуй, справедливо.

Она сползла с постели с энтузиазмом стажёра, которого заставили работать в ночную смену, поплелась к столику и откусила кусочек булки:

— Что у меня сегодня по расписанию?

— Сейчас посмотрим… — Клара взяла расписание с письменного стола. — Начнём с истории Аркадии у профессора Харвика.

— У-у-у, — простонала Айрис. — Лучше бы я спала дальше. Харвик — старый зануда, он даже не заметит, если я опоздаю. А профессор Моррис сегодня есть?

— К сожалению, нет, миледи. — Из новеллы Клара помнила, что «Основы магии» профессора Морриса были одним из любимых предметов Айрис.

— О! — глаза девушки вспыхнули. — Клара, тебе стоит с ним поговорить!

— В каком смысле, миледи?

— Профессор Моррис! Он как-то обмолвился, что получил одобрение Церкви на исследования в области магии памяти. Он может тебе помочь! Раз пар у него сегодня нет, он наверняка сидит у себя на кафедре.

Магия памяти… Поможет ли она человеку, который даже не является настоящей Стеллой? Или, напротив, сразу выдаст её истинную сущность с потрохами? И с какой стати профессору академии вообще возиться с неизвестной служанкой, свалившейся как снег на голову?

Впрочем, попытка не пытка.

Помогши Айрис собраться на первую пару, Клара разбудила Эмму и помогла ей распределить утренние дела. Убедившись, что девочка справится, Клара покинула Эшфорд-холл и направилась через территорию кампуса. Академия оказалась куда больше, чем она представляла: массивные каменные корпуса соединялись крытыми галереями и ухоженными садами. Студенты в одинаковой тёмно-синей форме на британский манер спешили по дорожкам, не удостаивая прислугу и взглядом.

Дважды уточнив дорогу, она нашла преподавательский корпус. Кабинет профессора Морриса притаился на втором этаже в конце коридора, увешанного портретами строгих учёных мужей и дам. Дверь была приоткрыта, изнутри доносилось невнятное бормотание.

Клара постучала — ответа не последовало. Приоткрыв створку шире, она заглянула внутрь. Просторная комната с высокими окнами и книжными шкафами по обеим сторонам тонула в живописном хаосе. Стопки фолиантов, свитки, пергаменты и груды странных приборов, усеивавшие пол и стол, превращали кабинет в непроходимые дебри.

Профессор Моррис стоял спиной к двери. На нём был серый жилет с клетчатым шарфом, а светло-голубые волосы спускались ниже плеч. Он сжимал в руке деревянный посох и что-то бормотал нараспев:

— Ex umbris in luce. — Кристалл на верхушке посоха слабо замерцал фиолетовым светом. — Ex umbris in luce. Ex umbris in—

Свет моргнул и погас. Профессор раздосадованно цокнул языком.

И вдруг сияние вспыхнуло вновь. Сперва мягко, затем ослепительно ярко, и воздух разорвал сухой хлопок. Клара инстинктивно нырнула за дверь: от посоха во все стороны хлестнула силовая волна, подняв в воздух вихрь бумаг и свитков.

Профессор покачнулся назад:

— Desine! — рявкнул он, и магия схлопнулась. Книги с глухим грохотом шмякнулись на пол. — Да чтоб тебя! Третий раз за утро! Что опять не так?! Почему ничего не двигается?!

Клара осторожно высунула нос из-за косяка. Кабинет выглядел так, будто внутри взорвали гранату из макулатуры.

— Попробуйте lucem, профессор.

— Мать честная! — он резко крутанулся на пятках с вытаращенными глазами, и Клара наконец увидела его лицо. На вид он был чуть старше неё, а под глазами залегли глубокие тёмные круги. — Вы давно там стоите?! Не задело? Мне определённо пора завести привычку запираться на время опытов…

— Всё в порядке, профессор. Но мне кажется, я поняла, почему заклинание дало сбой.

Он озадаченно захлопал ресницами:

— Простите, что?

— Ваша формула. Вы сказали «ex umbris in luce». Но luce — это аблатив, творительный падеж: «из теней в свете». Это состояние покоя, — Клара аккуратно перешагнула через упавшие песочные часы, к счастью, уцелевшие. — Если вам нужно движение, направленность, требуется винительный падеж, аккузатив: «ex umbris in lucem» — «из теней в свет».

Кто бы мог подумать, что из всех университетских преподавателей в новой жизни ей пригодится именно профессор Иоахим, читавший юридическую латынь! Старик вечно ворчал, что «нынешняя молодёжь» совсем отбилась от рук и ни во что не ставит классику, вдалбливая в головы студентов, что без латыни нормального юриста не выйдет. Клара, как и весь её поток, тогда лишь закатывала глаза. «Была не права, профессор. Каюсь».

Профессор Моррис долго и ошарашенно сверлил её мутным взглядом близоруких глаз. А затем вдруг расплылся в широченной улыбке:

— Не совсем понимаю, о каких таких аблативах и аккузативах речь, но я никогда не был против экспериментов.

Он резко развернулся и вскинул посох:

— Ex umbris in lucem!

Кристалл снова вспыхнул — на этот раз ровно, густо, без единой вспышки. Послышался шорох, затем металлический скрежет по доскам, и серебристый предмет пулей вылетел из щели между половицами прямо в раскрытую ладонь чародея.

— Есть! Мои очки! — он победно водрузил их на переносицу. — Наконец-то! Я снова вижу мир! Уронил их с утра и никак не мог выудить из этой чёртовой щели! — Профессор выглядел так, будто был готов расплакаться от нахлынувшего счастья. — Вот почему экспертная оценка коллег — великая вещь! Даже если коллега… — он наконец сфокусировал взгляд на Кларе, — простая горничная, забредшая в мой кабинет без стука.

Клара вежливо склонила голову:

— Клара Кейсвелл, профессор. Личная горничная леди Айрис фон Рении. Прошу прощения за вторжение.

— А, юная леди Айрис. Острый ум, невыносимый характер, — он схватил перо, макнул в чернильницу и принялся строчить что-то с бешеной скоростью. — Но откуда горничной знать Священный язык? В доме фон Рения преподают высшую магию в перерывах между подачей чая?

— Увы, нет. Но у них обширная библиотека, и леди Айрис великодушно разрешает мне ею пользоваться.

— Ну, столь древний род наверняка накопил приличную коллекцию раритетов. Надо будет стрясти с леди Айрис пару фолиантов при встрече, — он поправил очки на носу. — Я Эммет Моррис. Спасибо за помощь, мисс Кейсвелл. Так какими судьбами?

Клара прикрыла дверь:

— У меня начались… провалы в памяти, профессор. После одного недавнего инцидента. Леди Айрис предположила, что вы могли бы помочь.

— Провалы, говорите? — Моррис уже увлечённо перерывал бумажные завалы на полу, поднимая тучи пыли. — И какого рода? Конкретные даты? Базовые знания? Или процедурная память — ну, вроде того, как завязывать шнурки? Удивительнейшая, надо сказать, область—

— В основном долгосрочные. Я должна помнить кучу вещей, но не помню ничего. Ни людей, ни мест, ни прошлых событий.

— Так-так-так, занятно… — он нырнул в очередную стопку книг. — Куда же я его задевал?.. — Наконец он победно выудил потрёпанный блокнот в кожаном переплёте и принялся лихорадочно шелестеть страницами. — Возможно, для вас это новость, мисс Кейсвелл, но Церковь считает магию памяти своей безраздельной монополией. Тончайшая материя, жутко нестабильная, опасная — в основном они используют её для своего Благословения Истины.

Значит, магия правды — это подвид магии памяти! Это вселяло надежду: если заклинание истины умело вытаскивать детали наружу, профессор мог сделать то же самое с памятью Стеллы.

— К счастью, мне удалось выбить у них разрешение на ограниченные опыты. Бюрократия та ещё, конечно, но в благодарность за спасённые очки я могу вас хотя бы осмотреть. Присаживайтесь.

Клара аккуратно переложила стопку научных трактатов со стула на пол и села.

— Как давно это началось?

— Около двух недель назад, профессор.

Он что-то чиркал в блокноте:

— И какое событие послужило толчком?

Она поморщилась:

— Скажем так… болезнь. Я была на волосок от смерти.

— Болезнь? Вы часом не водились с магами-отступниками, мисс Кейсвелл? Душа — штука хрупкая, грубое вмешательство в память чревато катастрофой.

— Насколько я помню — нет, — с невозмутимой иронией отозвалась Клара.

Моррис заливисто рассмеялся:

— Ха! Отлично! Шуточки про амнезию! Надо будет записать, коллегам расскажу.

Он отложил блокнот и перехватил посох поудобнее:

— А теперь давайте взглянем на вас.

Клара затаила дыхание. «Только бы это заклинание прошло без взрывов».

— Aperiantur oculi mentis, — нараспев произнёс Моррис, и его зрачки вспыхнули густым жёлтым пламенем. — Хм-м… Вот это номер. Никогда с подобным не сталкивался… Я не чувствую в вас вообще никакой магической энергии. Ни единой капли. — Его взгляд стал пугающе пристальным, словно он заглядывал ей прямо в душу.

— И что это значит?

— Ну, по догматам Церкви, каждое живое существо рождается с крупицей магии, дарованной Богиней. У большинства это крошечная искорка, у иных — ревущий водопад, — он озадаченно сощурился. — Но я в жизни не слышал о человеке, у которого не было бы ровным счётом ничего! Полный ноль!

«Выходит, я вообще никогда не смогу колдовать?! Богиня, клянусь, если ты зашвырнула меня в фэнтези-мир и даже не выдала магию, мне придётся серьёзно поболтать с твоим непосредственным начальством!»

— Поразительно, — профессор снова застрочил пером с удвоенной скоростью. — Магия, память и сама жизнь неразрывно связаны. Без магии воспоминания просто не смогли бы закрепиться, да и живой вы, строго говоря, быть не должны! И всё же вы сидите передо мной во плоти, так как же, чёрт возьми—

Дверь с оглушительным грохотом распахнулась, врезавшись в стену.

В кабинет ввалились четверо воинов в бело-золотых доспехах с мечами на поясе.

— Профессор Эммет Моррис, — холодно отчеканил командир отряда. Его колючий взгляд скользнул по комнате, на долю секунды мазнул по Кларе и вперился в учёного. — Вы задержаны по подозрению в незаконном применении магии памяти и создании Пустоты Памяти.

Пальцы профессора мелко задрожали, но голос остался твёрдым:

— Это абсурд! Мои исследования официально одобрены конклавом! И кому, позвольте узнать, я создал эту вашу «Пустоту Памяти»?! Я в жизни не опустился бы до такого зверства!

— Пострадавший — один из ваших студентов, Форрест Лорн. Церковные целители уже подтвердили диагноз, — отрезал рыцарь.

— Что?! — Моррис побелел как мел. — У Форреста — Пустота Памяти?! Нет… Это бред… Он был абсолютно в порядке ещё вчера—

— Пройдёмте с нами в гарнизон, профессор. На допросе Благословение Истины живо явит миру ваши грехи.

Примечание от cocopi:

Сегодняшняя глава посвящена моему университетскому профессору латыни. Простите меня за то, что когда-то я думал, будто ваши лекции мне никогда в жизни не пригодятся.