Одиночество на двоих

Обратный путь в Клавес прошёл в полном молчании. После изнурительных судебных прений и признания Марселлы в воздухе висела свинцовая тяжесть. Возвращаться им пришлось вдвоём: профессору Моррису и капитану Рикардо ещё предстояло уладить бумажные формальности в ратуше.

Кларе хотелось перекинуться парой слов с Уорреном после заседания, но, выйдя на крыльцо, она застала его возле экипажа дома Альбион. Он стоял рядом с Реджинальдом; плечи виконта мелко вздрагивали, а Уоррен по-братски сжимал его плечо. В такой разговор Клара не имела права вмешиваться. Пришлось усилием воли задавить в себе мимолётный укол зависти: благодаря тому, что Райтон сохранил память о здешнем прошлом, он, в отличие от неё, не был чужаком в этом мире.

Оказавшись в покоях Айрис за плотно закрытыми дверями и задёрнутыми от заходящего солнца гардинами, они вернулись к привычному вечернему ритуалу.

Клара взяла с туалетного столика щётку. Айрис опустилась на своё привычное место у круглого чайного столика, и Клара принялась неспешно и бережно расчёсывать серебристые локоны.

Некоторое время тишину нарушали лишь мерное шуршание щетины по волосам да приглушённые голоса студентов во внутреннем дворе.

— Я должна извиниться перед вами, миледи.

Айрис не повернула головы:

— За что же?

— За то, что не послушала вас насчёт Марселлы. Вы раскусили её с первой секунды, а я отмахнулась от вашего чутья, решив, что вами движет… — Клара запнулась, подбирая достаточно учтивое выражение.

— Мелочность? Паранойя? Бессмысленная подозрительность ко всем, кто смеет слишком мило улыбаться? — подсказала Айрис.

— Я бы предпочла сказать «излишняя настороженность», но… да, пожалуй, и это тоже.

Айрис коротко усмехнулась, но смешок тут же угас. Движения щётки продолжались.

— Не сказать, чтобы ты была совсем уж неправа, — негромко произнесла Айрис. — Насчёт меня, я имею в виду. У меня действительно есть предубеждение против подобных девиц. И не всегда оно справедливо.

— В этот раз вы попали в яблочко.

— В этот раз — да. Но ведь могла и ошибиться. Будь Марселла той кроткой душой, какой казалась, я бы заставила тебя обвинить невинную девушку. — Айрис чуть наклонила голову, и серебристый локон выскользнул из пальцев Клары. — А если в следующий раз моё чутьё даст осечку?

— Для этого у вас есть я. На пару мы уж как-нибудь постараемся не казнить невиновных почём зря, — заметила Клара.

— Разве что парочку в виде исключения, — обронила Айрис. Затем она подняла руку и накрыла пальцы Клары, остановив щётку: — Клара.

— Да, миледи?

— Повсюду видеть заговоры и марионеточные нити… Это полезно, не спорю. Но до ужаса одиноко. — Её голос прозвучал тихо, с редкой, неприкрытой горечью.

— С одиночеством бывает нелегко совладать, миледи, — вздохнула Клара. — Но вам грех жаловаться на семью. Редкий дворянин разорвал бы помолвку с короной ради душевного покоя дочери. И каждый раз, когда я отправляла герцогу отчёты о ходе суда, он в ответных письмах первым делом осведомлялся о вас. Быть может, пригласите родителей в Клавес на бал после экзаменов?

— Хм. Возможно, так и поступлю. — Айрис наконец повернулась к ней: — Кстати, об одиночестве. Мне вспомнились слова Марселлы. О том, что ты «изголодалась по теплу». Тебе часто бывает одиноко, Клара?

— Время от времени, — ответила она. Формально это было чистой правдой, но по сути — столь вопиющим преуменьшением, что граничило с лжесвидетельством. «Любопытно, смогла бы я повторить такое под действием вина Истины?»

— Ты в последнее время взяла за правило так отвечать, — прищурилась Айрис.

— Как именно?

— Вроде бы говоришь правду, а по сути не сообщаешь ровным счётом ничего. — Айрис развернулась к ней всем корпусом: — Я тебе не инквизитор и уж тем более не Марселла. Вытягивать из тебя признания силой я не стану, а если откроешься — не стану использовать твои слова против тебя. Но мне бы очень хотелось, чтобы ты перестала отгораживаться от меня этой вежливой маской.

Клара замешкалась. Психотерапевт в прежней жизни однажды сказал ей: «Единственный способ избавиться от одиночества — позволить другим подойти ближе». Тогда она пропустила этот совет мимо ушей, решив, что карьера важнее душевных сантиментов.

Она отложила щётку и села в кресло напротив Айрис.

— Да, — едва слышно призналась Клара. — Мне часто бывает одиноко. Куда чаще, чем следовало бы. Просто… — Она лихорадочно выверяла формулировку, чтобы сказать правду, но не выдать невозможного: — Потеряв близких, я приучила себя к мысли, что единственная надёжная опора в этом мире — это работа. Пока ты занята делом, пока от тебя есть толк, в вечной суете просто некогда замечать сосущую пустоту внутри. А если сделать себя незаменимой… тогда не придётся мучиться мыслью, что ты просто зря коптишь небо.

— Знаешь, — медленно произнесла Айрис, — это самое печальное, что мне довелось услышать за весь день. А учитывая сегодняшнее заседание, соперничество было нешуточным.

Клара слабо улыбнулась:

— Не стоит преувеличивать, миледи.

— Я и не преувеличиваю! Ты только что прямым текстом заявила, будто право на жизнь нужно заслуживать собственной полезностью! — Айрис накрыла её ладонь своей: — Ты здесь не ради пользы, Клара. Ты здесь потому, что я желаю видеть тебя подле себя. Ведёшь ли ты защиту на суде, расчёсываешь ли мне волосы или вовсе бьёшь баклуши целыми днями. Ты меня поняла?

Клара задавила предательскую мысль о том, что эта привязанность на самом деле предназначалась Стелле. Она лишь сжала губы и кивнула.

— Вот и славно, — смягчилась Айрис.

— Леди Айрис, я давно хотела спросить… Вам не кажется, что после того случая я стала… другой?

— Хм. — Айрис окинула её придирчивым взглядом с головы до ног: платье, причёску, лицо. — Да вроде бы нет. Всё та же Клара. Разве что стала куда решительнее и перестала целыми днями пропадать в часовне. Признаться, эта твоя набожность была весьма утомительной привычкой.

«Значит, либо Стелла по характеру была поразительно похожа на меня, либо память Айрис каким-то образом подстроилась под новую реальность».

Мягкость сошла с лица юной госпожи в мгновение ока, сменившись привычной надменной невозмутимостью — Айрис явно сочла, что на сегодня лимит откровенности исчерпан:

— А теперь о деле.

— Слушаю, миледи.

— В следующий вторник у тебя день рождения.

Тридцатое марта по местному календарю.

Клара до сих пор не знала, как относиться к тому, что в Аркадии месяцы носили те же названия, что и в её родном мире. С большинством ещё можно было смириться: древняя Элизийская империя явно срисована с Рима, так что Январь в честь Януса и Март в честь Марса выглядели вполне логично. Как и Апрель, берущий начало от aperire — раскрытия весенних бутонов. Да и дальше шли простые порядковые номера.

Но как прикажете объяснять Июль и Август?! Неужели в этом мире тоже были свои Юлий Цезарь и Октавиан Август? Или автор этой вселенной просто поленился придумать собственный календарь, и не стоит ломать голову над чужой недоработкой?

Она мысленно махнула рукой. Сейчас были заботы поважнее исторических загадок.

Тридцатое марта было её настоящим днём рождения. Днём рождения Клары. Совпадал ли он с днём рождения Стеллы, или законы здешнего мироздания переписали даже эту дату? Механика её перемещения сюда оставалась тайной за семью печатями.

— Пожалуй, так и есть, — осторожно подтвердила она.

— Объявляю тебе выходной.

— Миледи, только из-за того, что наговорила Марселла…

— Вздор! — фыркнула Айрис. — Я собиралась сделать это с самого начала. Род фон Рения не опускается до того, чтобы оглядываться на мнение всяких выскочек.

— Разумеется, миледи, — не сдержала улыбки Клара. — Но кто позаботится о вас?

— Не велика беда, перебьюсь денёк с Эммой, — небрежно отмахнулась Айрис. — К тому же мне всё равно будет не до праздности. Нужно вплотную засесть за подготовку к экзаменам, негоже отставать от программы.

«Что ж, денёк передышки мне явно не помешает».

— Премного благодарна за вашу щедрость, миледи. Приятно видеть такое рвение к учёбе. И как же вы намерены наверстать упущенное?

— О-хо-хо! — победоносно рассмеялась Айрис. — Кое-кто, кажется, запамятовал, что один незадачливый профессор задолжал роду фон Рения услугу. Или целую тысячу услуг.

— Весьма дальновидно, миледи. — Клара задумчиво коснулась подбородка: — Позволите ли мне поприсутствовать на ваших занятиях?

— Ах да, ты ведь упоминала, что хочешь учиться. Пожалуй, не возражаю, — удовлетворённо вскинула подбородок Айрис. — Бьюсь об заклад, даже «сердечная» Марселла ни за что не позволила бы своей прислуге посещать уроки вместе с ней!

«Для особы, которой нет дела до Марселлы, вы уж слишком стараетесь её перещеголять, леди Айрис. И надо признать, выглядит это очаровательно».

В понедельник сразу после обеда Клара постучала в дверь профессора Морриса, подсознательно готовясь к очередному магическому хлопку.

Однако за дверью послышался лишь скрип отодвигаемого стула, после чего на пороге возник сам учёный в свежем, безупречно выглаженном жилете. В кабинете за его спиной… идеального порядка не наблюдалось, но сквозь привычный хаос по крайней мере отчётливо проглядывал дощатый пол — разительная перемена по сравнению с её прошлым визитом.

— Мисс Кейсвелл! Прошу, входите! — Он посторонился и аккуратно прикрыл за ней дверь.

«Решил начать жизнь с чистого листа. Так и подмывает похвалить за прилежание».

Моррис указал на кресло напротив стола:

— Не желаете чаю?

— Благодарю, воздержусь. — Клара села. — Я хотела переговорить с вами до прихода леди Айрис.

— Да-да, разумеется, — он опустился на своё место. — Подозреваю, речь пойдёт о деле, сулящем взаимную выгоду?

— При нашей первой встрече, прямо перед появлением стражи, вы исследовали мою память. И обмолвились о моей магической энергии. Точнее, о полном её отсутствии.

Моррис подался вперёд, и благодушная рассеянность мгновенно сошла с его лица:

— Верно. Ни единого признака магической силы. Абсолютная невозможность с точки зрения всего, что нам известно о мироздании и божественном замысле. — Он взял перо и принялся мерно постукивать им по краю стола: — С тех самых пор не перестаю размышлять об этом феномене. Даже в камере покоя себе не находил.

— А я полагала, вы коротали заключение за доработкой заклинаний.

— Мой разум вполне способен удерживать два предмета одновременно, мисс Кейсвелл.

Клара перевела дух:

— Вы можете помочь мне? С моей памятью?

Стук пера оборвался.

— Буду с вами предельно честен — после всего, что вы для меня сделали, вы заслуживаете только правды. В настоящее время — нет. Не могу.

У Клары неприятно сдавило в груди, хоть она и была готова к подобному исходу.

— Пусть приговор и оказался на редкость снисходительным — исключительно вашей милостью, — моё исследовательское разрешение аннулировано, и Церковь теперь не спустит с меня глаз. Если я хоть заикнусь о плетении чар памяти, кара последует незамедлительно и куда более суровая, — развёл руками профессор.

— Я понимаю, — кивнула Клара. Разумом понимала, но легче от этого не становилось.

— Однако! — Моррис победно поднял палец, и за стёклами очков вспыхнул знакомый фанатичный блеск: — Запрет на практическую магию отнюдь не мешает мне развивать теорию. Вы ведь уже отлично представляете природу Пустоты памяти?

— Насколько объяснила леди Айрис, она возникает из-за рассечения магических потоков, формирующих воспоминания.

— Совершенно верно! Но у вас-то воспоминания сохранны, несмотря на полное отсутствие магической силы! Если это возможно для вас, значит, теоретически осуществимо и для него.

— Для Форреста, — тихо произнесла она.

— Именно. Мисс Кейсвелл, я хотел бы исследовать ваш феномен. Если я пойму, благодаря чему вы сохраняете ясность ума и память без капли магии, мы сможем отыскать способ исцелять Пустоту памяти. И вернуть вам утраченное прошлое. А когда я накоплю достаточную доказательную базу, то подам прошение о возврате лицензии — или хотя бы передам свои труды тем, кто уполномочен практиковать магию.

Клара вгляделась в лицо учёного. Он не был виновен в трагедии юноши, но в его взгляде читалась неизбывная вина человека, который стал свидетелем катастрофы и оказался бессилен её предотвратить.

— И в чём именно будут заключаться эти исследования?

— Беседы и регулярные замеры. Проверим, как ваши чувства откликаются на магические раздражители, попробуем базовые упражнения. Пары часов в неделю будет более чем достаточно.

Клара откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди. Она уже приняла решение — подобную возможность упускать было нельзя ни ради себя, ни ради Форреста. Но каким юристом она была бы, если бы не выторговала для себя наилучшие условия сделки?

— Я согласна. Но у меня есть два встречных требования.

— Каких же?

— Во-первых, полная анонимность. Вы вольны делиться выводами с кем сочтёте нужным, но моё имя в отчётах фигурировать не должно.

— Справедливо. Я исключу любые личные данные из записей, а саму тетрадь буду держать в куда более надёжном месте, нежели… — он смущённо обвёл взглядом завалы в комнате: — Словом, как минимум под замком.

— Прекрасно. — Клара подалась вперёд: — Второе требование: вы научите меня магии.

Перо выскользнуло из пальцев профессора и со стуком покатилось по полированному дереву:

— Научить вас магии?! Мисс Кейсвелл, мы ведь только что сошлись на том, что у вас нет ни крупицы магической энергии!

— А разве это непременное условие?

Моррис открыл рот, но слова застряли в горле. Он схватил перо, положил, снова взял, покрутил в пальцах и наконец заговорил:

— Маг способен наполнить своей силой драгоценный камень, чтобы эту энергию впоследствии использовал другой человек для сотворения чар. Именно так люди со слабой искрой управляются с артефактами — взять хотя бы парящие люстры по всему Клавесу. — Он резко поднялся и принялся взволнованно мерить шагами пространство за столом: — Но способен ли человек с абсолютным нулём собственной силы использовать кристалл в качестве проводника, пусть даже взывая на Священном наречии… Ума не приложу! Теоретически это возможно — всё зависит от того, по каким законам функционирует ваше естество.

— Это можно считать согласием?

— Это означает: «задача теоретически захватывающая, и я гроша ломаного не стою как учёный, если не попытаюсь её разрешить». Что на практике, полагаю, действительно означает «да». Но мне потребуется время на подготовку.

— Сколько?

— Как минимум неделя. Нужно поднять фундаментальные трактаты о проводимости, подобрать подходящие минералы и составить безопасные вводные упражнения. Жду вас в следующий понедельник, в этот же час — перед уроком леди Айрис.

Клара протянула ему руку:

— По рукам.

Моррис крепко пожал её ладонь, и Клара не сдержала торжествующей улыбки. «Ушам своим не верю. Неужели я смогу колдовать?!»

В этот момент в дверь нетерпеливо постучали, и створка тут же распахнулась настежь.

— Профессор Моррис! — на пороге стояла Айрис: — Надеюсь, вы готовы к уроку. До экзаменов нужно разобрать уйму материала, и я требую вашего безоговорочного внимания. Это меньшее, чем вы можете отплатить нашему дому.

Моррис бросил на Клару панический взгляд. Та лишь развела руками и одними губами беззвучно произнесла: «Одна тысяча марок».

Устроившись в дальнем кресле со своей тетрадью, Клара впервые за долгое время позволила себе просто сидеть, слушать и впитывать знания, пока Айрис с аристократическим упорством грызла гранит науки.

Было приятно снова почувствовать себя за партой — это всколыхнуло тёплые воспоминания о студенческой поре. Впрочем, как и в юности, Клара то и дело ловила себя на том, что мысли её витают далеко — на сей раз в размышлениях о том, как провести завтрашний долгожданный выходной.

Примечание от cocopi:Сегодня ровно месяц с момента публикации первой главы этой истории! Даже не верится, как выросла аудитория, и я бесконечно благодарен всем за вашу тёплую поддержку.

Невольно задумываешься: а не отделался ли бы Моррис малой кровью, если бы пошёл отрабатывать долг в боевой магический корпус, вместо того чтобы оказаться в вечной кабале у Айрис фон Рения?..