В следующий понедельник Клара вновь переступила порог кабинета профессора Морриса. На сей раз привычный беспорядок уступил место новой расстановке: центр комнаты был полностью расчищен, а длинный стол придвинут вплотную к стене. На нём ровным рядком лежали, казалось бы, совершенно случайные предметы: несколько мелких драгоценных камней, деревянные палочки, миска с яблоками и столовая вилка.
— Мисс Кейсвелл, проходите, прошу вас.
Клара вошла и прикрыла за собой дверь:
— Мы готовимся к самому странному пикнику на свете?
— Полагаю, это целиком зависит от вас, — усмехнулся Моррис, указав на стул у стола. — Прежде чем мы перейдём к сотворению чар, мне необходимо провести предварительные замеры, дабы определить вашу магическую предрасположенность… или, в вашем случае, вызывающее её отсутствие.
Она послушно села. Моррис взял со подставки бледно-голубой камешек, зажав его между большим и указательным пальцами:
— Это аквамарин. Низкого качества, но для наших целей сгодится. Я пропущу через него слабый поток энергии и поднесу к различным точкам на вашем теле. Говорите сразу, если ощутите хоть какой-то отклик.
Слишком расплывчатая инструкция для юриста.
— А что конкретно я должна почувствовать?
— Тепло, покалывание, давление, лёгкую дурноту… в общем-то, всё что угодно. — Он вскинул трость свободной рукой: — Fluat vis per lapidem.
«Пусть сила течёт сквозь камень», — мысленно перевела с латыни Клара.
Аквамарин едва заметно засветился. Клара затаила дыхание. Моррис поднёс минерал сначала к её правой руке, держа прямо над раскрытой ладонью.
Тишина. Ровным счётом ничего.
Он переместил кристалл к левой ладони, затем к предплечьям, к вискам и даже к основанию черепа. Клара зажмурилась и замерла, силясь уловить хоть малейшую искру, но тело оставалось упрямо и глухо безучастным.
— Хм. — Моррис отложил камень и чиркнул пару строк в тетради: — Внешний резонанс отсутствует полностью.
— Это плохо? — нерешительно уточнила она.
— Это потрясающе! — Он схватил второй камень, мутно-жёлтый: — А теперь проверим цитрин.
Результат оказался столь же нулевым. Ровно то же самое повторилось и с зелёным перидотом, и со сменявшим его дымчатым кварцем. С каждой неудачной попыткой профессор оживлялся всё сильнее, строча в блокноте с нарастающим азартом, тогда как энтузиазм Клары стремительно угасал.
— Ваше тело начисто лишено врождённого магического резонанса — в отличие от любого другого живого существа, с которым мне доводилось иметь дело, — констатировал он после пятого минерала. — Вы словно абсолютно нейтральны.
— Нейтральна, — протянула Клара. — Звучит как предельно вежливая формулировка для «пуста, как пробка».
Моррис поправил очки:
— Я предпочитаю термин «магически уникальна». — Он потянулся к одной из деревянных палочек и закрепил крошечный рубин в гнезде на её навершии: — Это простейший проводящий жезл, на таких обычно обучают детей.
Он протянул его Кларе. Дерево оказалось гладким и удивительно лёгким.
— И что мне с ним делать?
— Принцип незамысловат: маг произносит заклинание на Священном наречии, одновременно удерживая в воображении желаемый образ, а его собственная магическая сила устремляется сквозь драгоценный камень, служащий проводником для придания чарам формы.
Клара кивнула — к этому выводу она уже пришла сама путём простых наблюдений:
— А если у меня этой силы нет вовсе?
— Как я уже упоминал на прошлой неделе, кристаллы можно насытить энергией заблаговременно. Обычно так поступают при создании зачарованных предметов либо для усиления тех магов, чей собственный резерв слишком мал. — Он указал на верхушку жезла: — Я потратил добрую половину вчерашнего вечера, заряжая этот рубин.
— То есть вы хотите, чтобы я использовала вложенную вами энергию вместо своей собственной?
— Именно. — Он предостерегающе поднял палец: — Однако здесь кроется существенное «но». Передача магической энергии в камень для последующего использования другим человеком чудовищно неэффективна.
— Насколько неэффективна?
Моррис взял перо и набросал на чистом листе простую схему. Слева красовался большой круг с подписью «Затрачено», от которого стрелка вела к кругу поменьше — «Сохранено».
— Когда маг пропускает собственную силу сквозь камень в реальном времени, потери ничтожны — от силы десять-пятнадцать процентов. При зарядке зачарованного предмета с постоянным действием потери возрастают до четверти.
Затем он нарисовал третий круг — крошечный по сравнению с первыми двумя:
— Но если заряжать кристалл впрок для чужих рук… В зависимости от чистоты огранки, совместимости и десятков иных факторов удаётся сохранить от силы десятую часть вложенного.
Клара уставилась на схему:
— То есть если вы вкачаете в этот рубин сотню единиц энергии, мне достанется от силы десять?
— В удачный день, с безупречным камнем и при попутном ветре. В неудачный — вам повезёт наскрести две-три. По моим прикидкам, в этом рубине запасено энергии на три, максимум четыре простейших заклинания.
— Целый вечер кропотливой работы всего ради трёх заклинаний?
— Такова суровая реальность прикладной магии, мисс Кейсвелл. Именно поэтому зачарованные артефакты и накопительные кристаллы стоят баснословных денег. Будь этот процесс хоть чуточку эффективнее, каждый второй купец в королевстве таскал бы полные карманы заряженных камней. А так поддерживать зачарованную инфраструктуру в мало-мальски приличном объёме могут позволить себе лишь богатейшие институты — вроде самой Церкви.
Клара сделала мысленную пометку обдумать экономические последствия этого феномена позже. Сейчас на повестке дня стоял куда более насущный вопрос:
— Итак. Когда я смогу попробовать?
Моррис придвинул вазу с фруктами ближе к центру стола и положил рядом нож. Взяв одно из яблок, он с усилием прижал лезвие к кожуре — тупая сталь едва оставила след:
— Как видите, этот клинок не способен ничего разрезать. Ваша задача — наложить на лезвие заклинание вибрации, заставив его колебаться с высокой частотой. Это позволит ему рассечь яблоко так, будто сталь наточена до бритвенной остроты.
— Заклинание вибрации, — повторила Клара. Магический эквивалент ультразвукового скальпеля или электрического ножа: — Каковы слова?
— Tremant acies, — с расстановкой произнёс Моррис.
«Пусть задрожит… ось? Нет, не ось. Остриё. Лезвие».
Профессор продолжил:
— Произнося слова, вы обязаны отчётливо удерживать в голове точный зрительный образ того, что должно произойти. Не смутное пожелание «пусть нож режет лучше», а ясную картину: вы должны буквально видеть, как дрожит лезвие.
— А если образ окажется неверным? Или возникнет сбой при заборе чужой энергии из кристалла?
— Скорее всего, попросту ничего не произойдёт. — Моррис покосился на окно: — В худшем случае… Богиня бросит монетку, как у нас говорят, — он виновато развёл руками.
Клара встала напротив стола. Перехватив жезл поудобнее правой рукой, она направила рубин на нож.
«Если Бетховен мог сочинять и дирижировать симфониями, будучи абсолютно глухим, то почему я не могу творить заклинания без капли магии в теле?»
— Не спешите, — напутствовал Моррис. — Сначала выстройте образ.
Она прикрыла глаза, представляя нож. Вообразила металл, вибрирующий с такой бешеной скоростью, что со стороны лезвие кажется неподвижным.
— Tremant acies.
Рубин ощутимо потеплел, и Клару словно потянуло к нему невидимой нитью. Странное, ни на что не похожее чувство — она не могла объяснить механизм, но безошибочно ощутила, как вокруг неё пришло в движение нечто плотное и живое.
На столе послышалась мелкая дробь.
Клара распахнула глаза. Нож вибрировал! Неровно, скачками, скорее напоминая зазвонивший на столе телефон, чем ультразвуковой резак, но он определённо двигался сам по себе! Лицо Клары озарила детская, восторженная улыбка.
Клара Кейсвелл сотворила своё первое заклинание.
— Это… — Моррис судорожно вцепился в блокнот: — Ушам своим не верю, сработало!
Клара опустилась на стул. Профессор принялся строчить с маниакальной скоростью, а нож тем временем продолжал дребезжать по столешнице, пока не соскользнул на пол.
— Ой, — Моррис глянул под ноги и небрежно бросил: — Desine. — Дребезжание тут же стихло.
— Вышло куда лучше, чем я смел надеяться! — Он исписал ещё полстраницы и повернулся к ней: — Постарайтесь сделать образ чётче. Сфокусируйтесь на том, чтобы лезвие колебалось ровно настолько, сколько нужно для разрезания плода.
Сердце Клары колотилось как безумное, а кончики пальцев всё ещё помнили странное притяжение кристалла:
— Можно ещё раз?
— Разумеется! В камне должно оставаться ещё две попытки.
Она снова поднялась и вскинула жезл. На сей раз представила самую кромку стали, мерно ходящую взад-вперёд, словно метроном, легко пронзающую упругую мякоть.
— Tremant acies.
Поначалу ничего не происходило — казалось, рубин упорно игнорирует приказ. Внезапно камень лихорадочно замигал и стал угасать. Профессор Моррис мгновенно нырнул за книжный шкаф:
— Берегись!..
Рубин негромко хлопнул, на яблоке появилась трещина, а секундой позже фрукт буквально взорвался, щедро забрызгав сладкой кашицей весь стол и фартук Клары.
Моррис прыснул со смеху:
— Полагаю, вы случайно включили само яблоко в мысленный образ?
Клара понуро опустила плечи:
— …Похоже на то.
— Не вешайте нос, мисс Кейсвелл. Для новичка это самая распространённая ошибка. — Он достал из миски новое яблоко и водрузил на стол.
— В камне осталась последняя попытка? — уточнила Клара.
Моррис кивнул.
Она подняла нож с пола, придирчиво осмотрела лезвие и вернула на стол. Затем вновь вскинула жезл и закрыла глаза.
Первым делом Клара очистила разум, мысленно шагнув в холодную, стерильную пустоту и безжалостно выметая прочь любые посторонние мысли. Затем вызвала образ ножа — только стальная кромка, никакой рукояти. Металл задвигался из стороны в сторону: сперва плавно, затем быстрее, быстрее и быстрее, пока по краям не остался лишь прозрачный шлейф.
— Tremant acies.
Снова разлилось тепло, снова возникла невидимая тяга, и Клара явственно ощутила, как тает запасённая в рубине сила. Стоило мысли на миг дрогнуть, как связь ослабла. «Не думай об энергии. Думай только о лезвии». Поток немедленно выровнялся.
Со стола донеслось тихое, едва различимое шипение.
Она открыла глаза. Нож больше не скакал по дереву, но она чувствовала, как в него ровной струёй перетекает сила кристалла.
— Держите, — едва слышным шёпотом подсказал Моррис. — Держите образ!
Удерживая картинку в мыслях, Клара взялась за рукоять. Ладонь пронзила тончайшая, едва уловимая вибрация — её невозможно было бы заметить, если бы она не знала наверняка. Медленно, плавно она опустила лезвие на яблоко.
Металл вошёл в плотную мякоть, словно в растопленное масло.
Клара едва не подпрыгнула до потолка от восторга.
Она отвела нож назад, намереваясь сделать второй надрез, но на сей раз лезвие намертво застряло в кожуре.
Она вздохнула:
— Я потеряла концентрацию?
— Вы потеряли концентрацию, — с улыбкой подтвердил Моррис, забирая надрезанное яблоко. — И всё же разрез вышел безупречным! Вы превзошли все мои ожидания — впрочем, для вас это, кажется, уже вошло в привычку. — Он повернулся к ней с непривычной серьёзностью: — Пожалуй, я должен перед вами извиниться.
— За что?
— Когда вы впервые попросили обучить вас магии, я согласился главным образом из научного любопытства — задача показалась занятной. В глубине души я совершенно не верил в успех. Я ошибся, и, признаться, буду счастлив ошибиться ещё не один десяток раз в ближайшие недели.
— В таком случае вам повезло: ставить под сомнение чужие выводы — моя основная специальность, — улыбнулась Клара. — Полагаю, камень иссяк?
Моррис удивлённо вскинул брови:
— Вы сумели это почувствовать?
— Да. Словно песок сквозь пальцы утёк.
Он снова принялся увлечённо строчить в тетради. Клара уже потянулась за тряпкой, чтобы навести порядок на столе, как в дверь раздался знакомый нетерпеливый стук, и створка немедленно распахнулась настежь.
Айрис окинула взглядом стол, затем Клару, затем жезл и наконец снова вперила взор в служанку:
— Это сделала ты?
— Именно так, миледи. Не желаете ли ломтик яблока?
— Поздравляю! — Девушка порывисто шагнула вперёд и стиснула Клару в объятиях: — Я знала, что у тебя всё получится! Я же говорила: не вздумай слушать профессора Морриса, когда он твердит про отсутствие магической искры. Он порой сам не ведает, что несёт!
Моррис деликатно кашлянул в кулак.
— Ах, вы тоже здесь? — бросила Айрис с таким видом, будто застать профессора в его собственном кабинете было верхом неожиданности. Она выпустила Клару и воззрилась на учёного: — Вы обязаны были меня дождаться! Я же совершенно недвусмысленно дала понять, что желаю лично присутствовать при первом заклинании Клары, а вы вместо этого… — Она брезгливо указала на яблочные ошмётки: — Что за преподаватель с полным отсутствием чувства момента?!
— Леди Айрис, вы, помнится, не высказывали прямого требования обождать…
— Это подразумевалось само собой! — она ткнула в него пальчиком.
— Миледи, — вмешалась Клара, — это моя вина, я не…
— Глупости, Клара! Ты была всецело поглощена практикой чар, — отрезала Айрис, надменно скрестив руки на груди. — Профессор, на следующей неделе извольте повторить всё при мне. И запаситесь яблоками получше — эти выглядят просто отвратительно. А теперь перейдём к этому кошмару под названием «Естественная философия». До экзаменов осталась всего неделя, в конце-то концов!
Примечание от cocopi:Спасибо за прочтение! Начиная со следующей главы мы вплотную подбираемся к подготовке к праздничной неделе — главному фестивалю Клавеса с выставками от факультетов и клубов, который завершится грандиозным балом. Главный вопрос: что же подготовит класс леди Айрис?..