Камни под ногами осыпались, крыши держались на честном слове и всё же ноги ступали всё увереннее.
Юма крался по старой черепице, стараясь одновременно не выдать себя и не упасть. Уши ловили каждый звук, а между тем Китами еле сдерживался от разговоров. Если честно, такая тишина казалась синеглазому чем-то несвойственным за последние дни.
— О, вижу! — вдруг радостно воскликнул вор, вскинув руки. И тут же чужая ладонь настолько резко накрыла его голову, что лицо чуть ли не столкнулось со все той же черепицей.
Не стоило и говорить, как внизу, на разваленной дороге, гоблин сразу поднял голову. Он пристально высматривал край крыши, но так и не смог заметить странного. В конце концов, монстр только хрипнул и продолжил путь.
— Чего кричишь?! — в то же время недоумевал Юма.
— Ой, прости, — уже прошептал убийца.
— И так каждый раз...
Стоило уловить силуэт гоблина-одиночки, затаившегося в тёмном проёме или между обрушенных стен, Китами, не медля, говорил об этом. Вот только способ его желал оставлять лучшего. К счастью, Юме всегда удавалось утихомирить товарища. И авантюристы переходили к делу.
Иногда слежка до логова длилась минут пять, иногда больше часа. Иногда солдаты-добровольцы вовсе теряли цель. В большинстве случаев всё зависело от удачи.
— Есть, — коротко бросал парень, когда она сопутствовала. До этого Сатоши о чём-то размышлял, Хиори ковырялась в снаряжении или жевала сухое мясо, а Арвен молча страдала от скуки.
Добиравшись до нужного здания, команда подкрадывались к гоблину. Сатоши, как страховка, вставал на лестнице, перекрывая путь вниз. За его спиной оставались лучница и маг. Юма и Китами поднимались к существу и с эффектом неожиданности старались одолеть его. Часто всё заканчивалось одним точным ударом, но иногда тварь вырывалась и неслась вниз. Там же её встречал тяжёлый меч.
— Ум… на нём пять волчьих клыков, — удивлённо протянул Сатоши, разглядывая оберег, снятый с шеи зеленого.
— Получается, это десять железных?
— Думаю, ближе к восьми, — он одобрительно улыбнулся. — Но это всё равно наша самая большая добыча с одиночек. Тем более...
Не успел паладин договорить, из-за дверного косяка тут же показался Юма. Его фигура выскочила, как если бы он недавно бежал, а ноги запутались о ступеньки. Только восстановив равновесие и хорошенько отдышавшись, парень наконец заговорил.
— Вы в порядке? Извините, упустили.
Не стесняясь ругаться, вор выглянул в тот же момент.
— Дрянная развалина! Крыша есть, а половицы все гнилые!
То ли провал, то ли другой провал, что-то заставило его лицо покраснеть. Он эмоционально размахивал руками, как ребенок в порыве гнева. Смотря на это и пытаясь уловить реакцию второго, Сатоши с Хиори повернули головы друг к другу. Между ними наступила короткая, но вполне осмысленная тишина.
И спустя только несколько секунд лучница наконец-то поддалась ситуации. Еле сдерживаясь, она хмыкнула. Ее маленькие ладони закрыли лицо, однако так и не остановили смех. Следом за ней Сатоши дал себе волю расхохотаться.
Трудно было сказать, что именно послужило поводом для такой реакции. По крайней мере, Юме точно. Он просто не знал, как себя вести. Взглянул на Арвен, рассматривающую труп гоблина, на Китами с вылупленными глазами и снова на пару перед ним.
— Аэм, вы...? — не закончив фразу, юноша заметил, что только подлил масла в огонь.
С ними всё хорошо? Так подумал он. Или это я что-то не так сделал?
— Вы смеетесь над нашей неудачей? — спросил вор.
— Кха, н-не. Ничего страшного. Если никто не сбегает, какой смысл во второй линии, правильно? — в ответ на недоумевающие лица товарищей, плечи паладина снова затряслись. — Но, пожалуйста, попытайтесь больше не проигрывать доскам.
В этом смехе легко можно было различить издевку, но товарищи понимали, что это явно не она. В конце концов Юма едва улыбнулся, а вор по полной поддался настроению. И в это настроение вдруг вклинилось то, чего никто не ожидал.
— И м, ну... главное, что со всеми всё, — непривычная речь рвалась с уст лучницы, — хорошо.
— Ум?
— То есть,...
От удивления Юма с некогда веселым Сатоши замешкались и только Китами радостно хлопнул ее по плечу.
— Верно-верно! Когда все в порядке, без разницы, если и гоблин в порядке!... Хотя, хмф, в случае, когда гоблин в порядке, разве мы можем быть в порядке?
Хиори на мгновение раскрыла рот, но тут же попыталась скрыть реакцию.
— А-а, наверное... наверное нет, но... если изначально ты в порядке, то ты не можешь, ну...
— ...то ты не можешь не быть в порядке. Ты это имела в виду? — продолжил рыцарь.
Лучница кивнула и уже хотела согласиться, когда ее губы зависли в воздухе.
— Не знаю.
Она действительно хотела сказать «Да», но вдруг, представив ответ, засомневалась в нем. И снова эти сомнения захлестнули ее. Хиори вопросительно посмотрела на паладина, но и он к удивлению затих. Казалось, даже для него такая задача была неоднозначной.
Авантюристы вдруг смолкли и лишь Арвен всё также с треском отрезала поверженному монстру уши. Ее острый нож, как разделывающий курицу, с некой тяжестью отделял хрящи от головы. Мага не особо волновали бессмысленные размышления товарищей, она просто делала то, что нужно.
«Это до сих пор выглядит странно», — подумал Юма невольно. — «Одна дилемма вывела из строя сразу трех человек. Но, кажется, в этом нет ничего плохого. Теперь мы в целом больше общаемся и чаще натыкаемся на необычные случаи».
Даже Хиори, самая тихая, всегда немного растерянная и смущённая, начала сама что-то говорить. Пару раз Юма даже слышал, как, улыбаясь, она вела обсуждение с Арвен. Интересно, может, девушкам и правда легче ладить друг с другом? Юноша не знал. Но, в любом случае, был рад за неё.
Китами, как и всегда, быстро нашёл общий язык со всеми. Он и с незнакомцами умудрялся болтать, а уж с коллегами и подавно. Словесный поток у него не иссякает. Пожалуй, только иногда между ним и Сатоши проскакивали разногласия во взглядах, но серьёзного конфликта всё равно не было.
Некоторая тень всё ещё остаётся, даже преобладает. Никаких дружеских встреч после или до вылазок не было, никто особенно о себе не рассказывал, каждый держит что-то при себе. Но, может, на то оно и нормально, они всё же пока только на старте. Подобным образом рассуждал Юма. Как бы не было трудно взаимодействовать, никто не хочет проигрывать. Даже если иногда под победой скрывается бегство.
Часто удача была не на их стороне... хотя зачем приуменьшать? Она не просто покидала на день. Иногда ее не было неделями, неделями грусти и безнадеги. Но группа всё равно продолжала общаться.
Что же лично до Юмы, он не сказал бы, мол, имеет какие-то особо теплые отношения. Раньше всегда держался подальше от больших скоплений людей, но сейчас всё изменилось.
Он спокойно брел до гильдии, прокручивая ход времени. На дворе стояло утро, а возле привычного места, была лишь Хиори.
— Давно тут? — парень медленно подошел к ней.
— Привет, нет.
— Ох, вот как. Ну, тогда подождем вместе?
— Д-да, — всё еще нервничая, девушка склонила голову и вновь дала волю неприятному молчанию.
«Не умею я заводить разговор», — парень взглянул на нее. А когда та посмотрела в ответ, отвел глаза. — «Да и, если подумать, с тобой я говорю меньше всего. Рыбак рыбака?»
— Возможно.
— Ты что-то сказал?
— А? Н-нет...
— Понятно.
«Что это со мной?» — корил сам себя авантюрист.
— Слушай, а ты... — он начал вновь. — Ты сама училась с луком?
То ли от неожиданности, то ли от чего-то еще, Хиори чуть вздрогнула.
— Как бы, я... я нет, учили там, где... я не то чтобы... в общем, нет, — она едва покачнулась. — это было...
Наблюдая за всей сценкой, как за неловким моментом в фильме, Юма уже сдался. Он просто захотел прекратить это.
— Ну, если я спрашиваю не то или, не знаю, еще что-то, то... можешь, не рассказывать... или расскажешь потом? Или... хотя, ладно, прости.
Юноша никогда не отличался своей общительностью, его голова часто витала в облаках, особенно в моменты разговоров. Когда собиралась компания, он всегда молчал, позволяя другим людям занимать время, что было отведено для его мнения. Посему опыта не было, особенно в разговорах с девушками.
В ситуациях, где Юма оставался один на один с человеком, всё было вообще ужасно. Правда жизни заключалась в том, что не всё заканчивается успехом, что-то хочется просто забыть или отбросить.
Однако не стоит сдаваться раньше времени.
— Меня учили охотники в общине, — внезапно сказала Хиори.
Юма не поверил своим ушам, когда услышал женский голос. Сначала ему даже показалось: это он ненароком представил ответ от ее лица, но позже убедился в обратном.
— Такая далекая деревня.
— Де-рев-ня, — протянул герой, разглядывая пустую улицу. — И что вы там делали? Ну, не считая обучения. Что-то наподобие, верни овцу, убей волка?
Словно действительно ожидал услышать подобный список, Юма состроил каменное лицо. Он не знал, это ли послужило тому, что произошло дальше или нет. Но оно всё же произошло.
Зазвенел краткий и немного милый смешок.
Юноша приподнял бровь, не сразу поняв реакции. На его лице проскользнула тень недоумения, и это лишь усугубило эффект. Послышался еще один смешок, теперь уже более ясный, но тёплый.
Это была улыбка Хиори.
Та, что появляется не по команде, а сама собой, как редкий солнечный луч между вечерними облаками. Не широкая, а наоборот, скромная. Она зажглась на её лице ненадолго, но земля вокруг на миг стала чуть мягче. Её взгляд остался слегка опущенным, она сама сейчас удивилась собственному порыву. Но даже так он оказался заразительным.
Юма, хоть и не подался в смех, всё же невольно задержался на этом мгновении. Оно выглядело... по-настоящему прекрасно.
Но тут же послышались чьи-то шаги. Повернув голову, пара заметила остальных членов команды. Было немного странным, что опоздала сразу вся троица. Забывая про Китами, Арвен и Сатоши отличались своей пунктуальностью. Если паладин просто был лидером со своими обязанностями, маг делала это по собственное воле.
— Извините за опоздание.
— Ага.
Выслушав два извинения из трех, Юма неловко поправил волосы. Кто же знал, что всего через какие-то жалкие часы он уже будет проклинать всё вокруг.
Юноша мысленно кричал, пока в его сторону стремилось чужое лезвие. Металл скользил возле извивающегося тела.
Уклонение. Уклонение. Уклонение.
За все прошедшие бои он отлично научился отрабатывать этот маневр. Парень повторял его раз за разом и вот сзади наконец-то послышались знакомые слова...
— Твои дары богаты алым. И алому мы благодарны. Так же дарую нам плод его, откуда краску ты берешь!
Женский голос, который он уже слышал, повлек за собой голубое свечение и кучка сгустков фейерверками ударила по корпусу гоблина.
«Гроздь» была новой молвой Арвен и состояла из ярчайших искорок величиной в плод винограда. Обращаясь в светлячков, обычное пламя разделялось на двенадцать частей и роем ослепляло неугодного уродца.
Монстр тут же замешкался и Юсато успел рубануть того по пальцам левой руки. Фаланги с легкостью отделились друг от друга, заставляя вопящего уродца отступить на шаг.
— Спасибо!
— Не отвлекайся! Поблагодаришь ее потом!
Паладин как всегда был прав. Не каждый день удавалось находить одиночек в зданиях, порой приходилось вот так сражаться на улице. Было довольно-таки трудно, ведь, несмотря на социальную слаженность и первоклассную работу мага, боевая состыковка у команды хромала.
Парируя плоской частью своего меча, Юма невольно отходил назад. Держаться против, хоть и раненого, но превосходящего его противника получалось не особо. Единственное, что стабильно удавалось Юме, так это уклонения и нанесение незначительных травм.
Иногда, благодаря чуду или странной сосредоточенности, у него даже получалось одолеть противника в одиночку. Такое случалось редко, но когда случалось, он чувствовал себя необычайно легко. В остальное же время приходилось полагаться на поддержку.
Темноволосый ждал своей очереди, изнуряя противника, когда внезапно послышался визг лучницы.
— Дзиии?! — одного взгляда хватило, чтобы заметить гоблина, устремившегося к ней.
— Юма! — в приказывающем тоне послышалось обращение Сатоши. — Помоги им!
Синеглазый юноша хотел было сразу броситься, но в это же момент рядом с его лицом пронесся вражеский клинок.
— Прости, не могу.
— Нет? — пока Юсато не был способен оторваться от своего оппонента, не медля, паладин принял решение. — План отменяется, Китами, спаси их!
Синеглазому оставалось лишь маневрировать и искать возможности. Он уклонялся, отбивал, замахивался, наносил порезы и отступал. Юма совсем перестал следить за окружением, он вновь почувствовал ту необычную сосредоточенность. Казалось, теперь он точно мог одолеть оппонента. Вот, прямо сейчас. Следующим ударом. Но вдруг его спина столкнулась с чем-то твердым и звонким. С металлом.
Не то чтобы парень определил материал только по одному касанию, просто так подумал.
— Юма!? — вновь раздался знакомый голос. По тембру Юма распознал своего лидера. Видимо, они столкнулись.
«Плохо», — стоя спиной к спине, хилый мечник попытался разорвать маленькое расстояние между собой и товарищем. Он уже слегка наклонил корпус, готовясь к новой атаке на зеленого уродца перед собой, когда неожиданно в левом глазу взорвалась тупая боль. Парень пошатнулся и упал на бок.
Слезы тут же накопились у век, картинка потеряла былую четкость, боль отдавала в висок, лоб и надбровный дуг одновременно. Откуда? Откуда пришел удар? В дезориентированном состоянии было тяжело сказать.
«Нет, не время!»
Юноша бросил все силы на то, чтобы подняться и отбиться от монстра, уже летящего на фоне белой пелены с голубыми искрами. Но не успел. Размытое пятно в красно-серой расцветке скользнуло примерно на высоте глаз зеленого существа и застряло в его голове. Бездушная твердость хаотично, с тяжестью, перемешивала мозги уродца. Это был меч Сатоши и его любимый широкий замах.
— Чего? — паладин задался тем же вопросом, что и Юма. Это звучало так, как если бы он совершено случайно задел противника Юсато. Пока рыцарь пытался освободить лезвие из плена черепной коробки, синеглазый понял, чей локоть мог ранее прилететь в его глаз.
Но обвинять товарища он не собирался. С малым облегчением Юма выдохнул.
«Стойте, а что со вторым?»
Не успокоились еще синие глаза, а гоблин, с которым ранее сражался сам паладин, устремился к открытой спине Сатоши. Юма не знал, успеет ли товарищ освободить клинок, его тело уже дернулось. Тогда, замахнувшись слева направо, Юсато разминулся с озадаченным рыцарем и направил клинок в правый бок монстра.
«Песок» в глазах не позволял прицелиться точно, но примерного понимания герою хватало с лихвой.
Его рука ощутила твердый удар, по всему предплечью прошла дрожь. Не такая сильная, как от голема, но достаточно весомая. Рукоять едва нырнула вглубь и следом лезвие двинулось намного мягче, как будто раскусывая карамель конфеты, зубы добрались до густой начинки.
Можно было только гадать чего, но уже не совсем холодная сталь преодолела несколько сантиметров и вконец застряла на месте.
Юма, находившийся в раздражающем писке с отсутствием всех прочих звуков, взвыл, когда острая боль вдруг пронзила его щеки. Он полностью перестал что либо понимать, разлился соленый вкус. Подобно тонкой игле, в лицо проникло нечто металлическое, переходящее в обмотанное древко, а затем в зеленую руку гоблина. Заточка, стилет, боль.
Юма судорожно схватился за зеленый палец и начал дёргать то одной рукой, то двумя, но лезвие никак не поддавалось. Оно застряло, впившись слишком глубоко. В груди всё пульсировало от боли и изнеможения. Внезапно оружие резко дернулось вниз, раскроив небо. Рот наполнился новым объемом крови. Юсато взвыл с новой силой и оттолкнул стилет. На этот раз всё прошло гладко, стилет сам вышел из тела, выскользнув с влажным звуком. Не медля, юноша выпустил алую жидкость изо рта.
Рядом донёсся глухой голос, обрывками пробивающийся сквозь звон в ушах...
— …Филия… услышь… выбраться…
Солёный привкус во рту начал исчезать, дыхание немного выровнялось. Небо болело, но не кровоточило. Юма моргнул опухшим глазом и увидел, как его меч торчит из тела гоблина. Лезвие зашло с правого бока, проломило ребро и скользнуло на четыре сантиметра вглубь.
— Всё хорошо? — знакомый голос паладина раздался немного выше уха.
С трудом сфокусировав взгляд, парень поднял большой палец, но, заметив замешательство на лице собеседника, ещё и кивнул.
— Хух, — выдохнул Сатоши. — Извини, что задел локтем. И спасибо.
Юма едва коснулся припухшего глаза и с болью на лице отдернул руку.
— Ндз-з-зааа. Признаюсь, приложил ты меня знат…
Не успела закончиться его фраза, как воздух пронзил высокий женский крик. Оба авантюриста в одночасье устремили внимание на двух девушек. Ранее их оставили на Китами, вот только Китами рядом с ними не было.
Никто ничего не успел осознать, но Сатоши и Юма одновременно сорвались с места. Тяжёлые шаги Юсато гремели позади, а рыцарь быстро вырвался вперёд. В голове синеглазого юноши пульсировал рой мыслей...
«Почему? Почему? Китами, где Китами? З-зайти со спины не вышло, план поменялся, так где же ты? Нет. Что с тобой случилось? Ты жив?».
Клинок широкоплечего выдвинулся вперёд, когда фигура гоблина показалась из-за перекрытия. Яростный паладин рубанул по диагонали и такой мощью снес зеленую голову с плеч, что последняя аж закрутилась в воздухе. Но Сатоши не стал упиваться своей силой, он нырнул к двум девушкам, из которых сочился такой нелюбимый Юмой цвет.
«Смогли... Сатоши смог. Всё хорошо, он их спасет, да...»
Парень пытался успокоить себя, пытался отвлечься на красивые японские папоротники на границе леса, когда, как перед ударом грома, в воздухе повисла густая и звенящая тишина.
Он появился.
Все собравшиеся уже открыли рты, готовые обрушить на Китами шквал упрёков, ярости, горьких вопросов. Где ты был? Почему не пришёл раньше? Как посмел сорвать всё? Но слова застряли в горле.
Шаги глухо отдавались в тишине и свет наконец упал на него. Рты всех повисли в безмолвии.
Одежда была изрезана в ленты, будто её рвали когтями или проволокой. Кожа под ней в испещрялась ссадинами, багровыми потёками запёкшейся крови, синяками. Но самым страшным были губы. Они шевелились быстро и беззвучно, как у безумца с навязчивой мыслью.
Он твердил.
— Бегите!