Выбор без выбора.

«Похоже, что все... недолго я поиграл в искателя приключений, хотя чего грустить? Я и не особо желал рисковать жизнью ради денег. Мне хотелось лишь...», — Юма понял, что все эти размышления бессмысленны, ведь вот его смерть. Жалость то какая.

Казалось, еще секунда, последнее мгновение и мир полностью потухнет.

Однако странно. Ни через секунду, ни через две, удара не последовало. Юноша, затаив дыхание, почти чувствовал, как холодное лезвие должно было вонзиться в его грудь. Вместо этого тишину прорезал звонкий скрип металла, а следом за ним уставший, но чуть насмешливый голос.

— Что...еле на ногах стоишь?

В тот же миг герой распахнул глаза и увидел силует.

Перед ним под тяжестью ран стоял слегка дрожащий человек. Его правая рука и голова были в крови, волосы слиплись от алых потёков, из живота тянулась тонкая красная нить. Он едва держался в вертикальном положении. И всё же, несмотря на это, стоял. Стоял и...

— Мхахахаххха, — смеялся? — Вот же! Мхаха. Сколько не руби, вы всё прете!

Только через мгновение Юма разглядел в своем спасителе светловолосого мечника, что представился как Хаято.

Хаято пыхтел, держа в левой руке меч. Казалось, вот-вот и он упадет, но пальцы крепко сжимали рукоять, а потрепанное лезвие с трудом отделяло нависшую смерть

— Что ты...? — еще затуманенным голосом произнес герой.

К сожалению, времени отвечать не было. Мечник прищурился и тут же широко раскрыл глаза, как если бы в темноте за тушей нападающего гоблина различил что-то. Не теряя ни секунды, он повернул свой корпус на девяносто градусов влево и слабо пнул зеленого монстра в брюхо.

Это был даже не удар, скорее толчок, из-за которого жертва, не получившая почти никакого урона, всего лишь отступила на несколько шагов назад. Однако в этом и заключался план, парень всего лишь-то хотел разорвать дистанцию.

Закончив маневр, Хаято уже полностью выпрямился на запад и бросил свой клинок подальше. Освободившейся рукой мечник схватил предплечье застывшего Юмы и нырнул с ним в непроглядную тьму.

Едва они успели сделать несколько шагов, как позади раздался резкий и влажный шлепок. Тогда же нечто массивное и тяжелое впечаталось в кусок гоблинского холодца.

Вслед за этим резанул знакомый визг гоблина. Заглушённый хлюпающим ударом он оборвался так же внезапно, как и начался. Казалось, бесформенный мешок плоти с размаху врезался в стену и рухнул на камни.

Тогда же, зацепившись за неувиденный выступ, авантюристы упали. Герой зажмурился и стиснул голову руками, пытаясь унять хаос в мыслях. Сердце колотилось так сильно, что туманило звуки вокруг. Когда же дыхание стало чуть ровнее, Юсато наконец обратил внимание на всю ситуацию и безрезультатно пытающегося подняться Хаято.

Не считая останков факела, что едва освещали метра три, перед ними зияла чёрная пустота без движений. Лишь звуки не исчезли. Откуда-то из глубины пещеры доносились мерное шлепанье с хрустом.

Юма не сразу понял, что это такое. Когда звучание приблизилось, невольно в голове всплыл образ чьих-то огромных ног, что давили собой виноград. Вот только винограда здесь явно не было.

Шлеп-хруст-шлеп-хруст-шлеп-хруст.

— Это...

— Это вожак.

Звук все нарастал, и теперь уже можно было различить слабую вибрацию под ногами. Что-то очень большое и очень тяжёлое медленно, но неотвратимо двигалось в их сторону. В ушах стучала кровь.

Проходит секунда, другая, третья. Его нет и нет. В конце концов топот и вовсе прекратился, а герой мысленно выдохнул.

И оно церемониально появилось.

Сначала из мрака выступила неестественно длинная, с серой, покрытой шрамами кожей, нога. Пальцы на ней слишком большие, но при этом напоминающие человеческие.

Тусклый свет редких факелов выхватывал из темноты куски огромного живота, как если бы рост самого существа равнялся трем метрам.

Самое страшное это то, чего было не видно.

Где-то в темноте, выше, должно быть лицо. Но свет не добивает, и остаётся только гадать, есть ли у него глаза или там лишь пустые впадины, есть ли рот или просто щель. Дышит оно или этот хриплый, булькающий звук остается просто эхом шагов.

С каждым мгновением оно становится ближе. А тьма за ним сгущается.

В руке виднеется нечто массивное, размером с туловище среднего человека. С кончика капает темная жидкость. Это окровавленная дубина.

Окровавленная? Совпадение или нет, но свет лазурных вспышек где-то там освещал неизвестное тело. Оно было весьма здоровым, как если бы это был... воин, недавно жалующийся на глаза. Он... мертв?

Со своей стороны Юма никак не мог в этом удостовериться.

Но на самом деле дыхание воина просто было слабым, прерывистым. Левой руки больше не было, ее место заняла только пульсирующая боль.

Губы рыцаря дрожали, выдавливая слабый, едва различимый шёпот.

— Пожалуйста… помогите…

Где-то у дальней стены ему слышался звук: приглушённые шаги и шелест одежды. Кто-то был там, на грани сознания, воин уловил звон металла, глухие удары, странный говор, переходящий в нечеловеческое шипение. Он пытался открыть глаза, пошевелиться, но тело не слушалось. Всё, что ему оставалось, так это едва заметно молить о помощи.

Но вот… неторопливые и спокойные шаги стали ближе. В двух словах, кто-то очень медленно приближался. Казалось, еще немного, ещё шаг и парень спасён.

Перед внутренним взором уже вспыхнули яркие обрывки воспоминаний. Авантюрист видел, как сидит за круглым столом с разными людьми: старик, старушка, юнец и улыбчивая дама. Это была семья.

На деревянной доске румяный пирог, в воздухе витает запах сладкой выпечки, чьи-то голоса звучат радостно.

— Еще немного и я вернусь к вам, — прошептал до недавних пор брошенный воин.

Он попытался удержать эти слова при себе, но не смог.

Шаги остановились.

Собрав остатки сил, парень, в надежде поблагодарить того, кто продлит его жизнь, раздвинул веки на пару миллиметров… и увидел перед собой широкую, уродливую ухмылку монстра, отвлекшегося на слабую мольбу.

«Что происходит...» — еще раз пробормотал Юма.

Огромное и зеленое нечто отвлеклось от него с Хаято. Но почему?

— Х-хаято...?

Лидер не ответил.

— Х-хаято...!

Синеглазый глянул на лежащего рядом товарища и отрезвлённый разум вдруг онемел. На животе светловолосого мечника был порез. Порез, из которого вытекал фонтан алого.

Лихорадочные и обрывающиеся мысли проносились за миллисекунды от одной к другой. Герой вспоминал все, что слышал об оказании первой помощи в своем мире и маленькими пазлами восстанавливал картину.

Сначала в голову пришла простая мысль: раз рана на животе, значит, надо перевернуть на спину. И, как бы топорно, даже тупо, оно не звучало, юноша сам когда-то читал об этом. Посему, стараясь не паниковать, он быстро попытался положить товарища на спину. Но не успел подготовить самого себя.

Хлынувшая внезапно по рукам кровь как ток поразила мозг Юмы. Невольно его ладони отпрянули и тело товарища крутанулось в прежнее положение.

С широко раскрытыми глазами герой уставился на свои красные пальцы. Не до конца понимая, он с силой сжал фаланги несколько раз, но багрянец всё так же остался на коже.

— Дзах?!

Сердце ударило где-то в горле и вдруг парня передернуло.

А затем ногти двинулись к коже.

— Н-нет! Нет, нет, нет, — безумно читал он, пытаясь срочно соскрести кровь. Как ошпаренный, Юма царапал собственную плоть, тер руки об одежду, но алого было так много, что он только больше покрывался им.

Когда же взгляд снова случайно упал на товарища, Юсато вовсе застыл.

— П-почему... почему опять ничего не получается!?... Неужели я должен просто...

.

.

.

— Нет!

Закрыв очи, юноша резко выдохнул. Странная решимость от вида умирающего мечника в миг охватила его. И, пересиливая страх, он вновь толкнул Хаято в бок. Хлещущая кровь так и тянула блевануть, убрать руки. Сравнимо с хваткой за раскаленную сковородку, Юма боролся с желанием каждую миллисекунду.

И на этот раз всё получилось.

«Еще...» — рукавом кофты Юма вытер соленые капли с лица. — «Да, согнуть колени».

Только с одной фразы он вспомнил, что так сможет уменьшить напряжение на рану. И знания, которые герой раньше считал чем-то просто интересным, вспыхнули в нем.

«Кровь... ее становится меньше!»

Но в попытках спасти товарища, юноша до последнего не замечал приблизившегося вожака. А тот лишь весело разглядывал добычу.

— Юм-ма, Юма, — предупреждал напарника Хаято.

И только тогда, когда Юма наконец-то повернул голову к уже вернувшемуся огромному существу, нечто необъяснимое в эту самую секунду ударило монстра. Яркий, незабываемый голубой свет размером с теннисный шар мгновенно охватил зеленую поясницу, заставляя кожу шипеть.

Сияние было ослепительным, оно разорвало темноту и открыло взору только тени двух авантюристов. У одного из них в руке лежал продолговатый предмет. Посох. Хотя у «него» ли? То есть, герою действительно казалось, что это был он. Однако в их группе был лишь один маг, синеволосая девушка.

И уже через несколько секунд пламя угасло, оставив после себя лишь слабые язычки голубого огня, лениво танцующие на зеленой поверхности. Они почти не причиняли вреда, не прожигали плоть, лишь слегка покусывали, дразня цель.

Этого оказалось недостаточно, одним слабым хлопком огоньки были погашены. Хоп-гоблин зарычал и резко повернул голову.

— Дланью своей, господ, спали существо, оскверняющее этот мир. Заставь его бояться и визжать, молить и биться на тот свет! — послышалось с неизвестной стороны. Юма не понимал, кто и где это говорит, однако он точно знал, с последним словом уже новый залп огня помчался и врезался в засмотревшуюся махину.

Пустые глаза монстра наполнила злоба, сменившая прежнюю цель на новую. Теперь он, даже не обращая внимание на активное пламя, двинулся туда, откуда пришел этот загадочный свет.

«Пора», — молнией мелькнуло в покрасневших глазах Юсато. Не теряя ни секунды, он рывком сорвал с себя плащ и быстро скрутил его в плотный рулон. Ловким движением юноша подхватил ноги Хаято, осторожно приподнял их и просунул получившийся свёрток под колени, стараясь хоть немного улучшить положение раненого.

Затем, не мешкая, синеглазый расстегнул молнию на своей кофте, стянул её и сложил в несколько слоев, пока не получил толстую, прочную ленту. Пальцы героя дрожали, но он не позволял себе остановиться.

Когда всё было готово, Юма аккуратно приподнял одежду раненого. И тут же глубокий, горячий страх сжал его грудь. Он увидел, как, распространяясь по коже, из раны льётся алый ручей, эпизодично освещающийся голубыми вспышка вдали.

— Царапинка, ага? мха-ха… — хриплым голосом попытался поднять настроение мечник.

На что «лекарь» судорожно обмотал кофту вокруг его живота, пытаясь как бы спрятаться от всего вытекающего. Ткань легла на рану, полностью закрывая её. И уже через секунду темные пятна начали проступать сквозь материю. Кровь впитывалась в ткань, окрашивая её в глубокий багровый цвет. Герой судорожно сглотнул, чувствуя, как дрожат пальцы, но всё равно закончил начатое.

Тут же из стороны, откуда ранее прилетали голубые искры, послышался женский крик. Ранее раздражающая синеволоска смотрела на тело ассасина в руках трехметрового чудища.

— Дланью своей, господ, спали сущест… — девушке было не суждено закончить и первую строчку молитвы, как чудовище одним своим движением выбило посох из ее рук. Кажется, теперь маг не представляет никакой опасности.

Монстр лишь ухмыльнулся, а затем бросил уже сломанную игрушку-ассасина поближе к девушке.

— аа… ааА, — с визгом синеволосая упала на землю и попятилась от вытекающего трупа. Ее некогда чистая мантия покрылась липкими каплями крови и начала сковывать движения. Отрывая мокрый рукав от одежды, юница переставляла конечности, однако с каждым разом копошение давалось ей трудней и трудней.

Очевидно, это был конец. Впрочем, конец для Арвен.

«П-проход открыт», — с дрожью пронеслось близь юноши, — «но...», — его взгляд окинул девушку.

И в этот же момент отрезвляющая кровь ударила в голову.

«Лишняя забота порой несет слишком большие беды», — то вдруг прозвучал голос Юсихиро, голос старика, что однажды спас Юму от неминуемой гибели.

«Б-бежать, да, бежать», — закусывая губу, синеглазый приподнялся на ноги, окинул глазами Хаято и, подумав пару секунд, схватил напарника за плечи. — «Вроде,\ так правильно».

— Ты... чего? — сразу отреагировал раненый.

— Спасаю тебя, так что молчи! — нервно отрезал герой.

Мечник же снова сказал шепотом.

— Только... меня?

— А к-кого еще?

— Ее... — внимание раненого устремилось на отползающую к углу сокомандницу.

Хотя он и понимал, что поступает верно, юноше нечего было ответить, его чувства стыда и вины за трусливый побег встали комом в горле, а на лице выступил пот.

«Почему?! Почему я вообще должен что-то выбирать? Не хочу быть здесь, ни в этой пещере, ни в этом мире. Почему я здесь? Хочу обратно, домой, я хочу домой...»

— Спаси ее, — уже прямо просил Хаято.

Ответ не заставил ждать.

— Т-ты шутишь? Неужели, н-не понимаешь?! — постепенно стало все труднее держать себя в руках, поэтому вежливый и спокойный тон сменился на прямолинейность с эмоциональностью.

Герой отвел глаза.

— Не равняй, блять, д-других с собой, я человек слабый и трусливый, и уж точно не могу спасать других подобно тебе!

На что, промолчав несколько мгновений и прокашлявшись, волочимый тихо усмехнулся.

— Мха. Как я, да?... Сомневаюсь, кха кх разве тот, кто виноват во всем этом ужасе, может кого-то спасти?

Юсато недоверчиво взглянул на него.

— Порассуждаем позже, а теперь молчи!

— Но я...

— Да помолчи ты! — чуть ли не крича приказал Юма. У него нет ни сценарного времени, ни желания слушать чужое клишированное самоуничижение, ему и так в голову отдает от тревоги и всего прочего, что накопилось за последнее время.

«Читал я про лидеров, что винят себя во всех неудачах!» — таща товарища, как бы проклинал все происходящее.

Ему, человеку мягкому, из мира гуманности и моральных ценностей, и так тяжело оставлять ту, кто, вжавшись в каменную стену, смотрит на хоп-гоблина широко раскрытыми глазами.

Она уже не кричит, даже не пытается бежать, лишь прижимается к холодному камню, надеясь слиться с ним или стать незаметной. Очевидно, сил бежать и кричать не осталось. Бледные пальцы сжимали воздух, её губы дрожали, но не издавали ни звука.

Над Арвен нависает огромная туша, с уст которой падают зловонные слюни. И как луна в новолуние перекрывает солнце, отделяя мир от света, так же и огромная лапа отбрасывает тень на лицо мученицы. Видимо, монстру надоело это развлечение, он пришел прервать жизнь мага.

И теперь каждый удар сердца еще больше отдается в груди героя. На его лице вновь выступили слезы.

«Если я уйду...».

«Нет», — герой еще крепче взял мечника за плечи и начал двигаться, — «Просто не думай».

— Пожалуйста, — вдруг прохрипел раненый.

Парень вздрогнул, переведя взгляд на мечника. Тот слабо улыбнулся.

— Пожалуйста... — отразилось от пылающего рядом факела.

Юме хватил одного слова, чтобы понять упрямое послание своего товарища. Но хватит ли этого упрямства, даже герою знать не дано.