Это... невозможно. В ту секунду Сатоши с Арвен считали именно так. Без притворства, сначала они не поверили словам Юмы.
«Нет...!»
«Он ведь был жив...»
«Почему...?»
«За что...?»
Синеглазый юноша поднялся, опустив голову вниз. На шатающихся ногах он уперся о стену, а взгляд его до сих пор лежал на мертвом воре. Грудная клетка того больше не двигалась, и тепло почти полностью ушло в землю. Только полуоткрытые холодные глаза оставались каким-то напоминаем о жизни Китами. Впрочем, это всё равно был его конец.
Арвен прошибло понимание, что тот, кому она еще несколько часов назад дала пощечину, ныне оказался мертв. Она больше никогда не услышит его легкомысленного голоса и раздражающих речей. Само то осознание выбило из ее глаз слезы, которые она даже не пыталась скрыть.
Сатоши был рядом с ней, всё еще ставя под сомнение увиденное. Поначалу он не мог в это поверить, ведь никогда еще не сталкивался со смертью товарища. Когда была ранена Хиори, он чувствовал тревогу, волнение за нее, не мог найти себе места и в конце концов сознанием упал в сон, а сейчас... паладин просто не понимал, что испытывает. Он не волновался и не тревожился, всё уже кончено. Хотя какое-то чувство оставалось на душе... это была грусть.
Потеря человека слишком сильно отличается от переживаний за его жизнь. Кажется, они довольно близки, но испытываемые эмоции совершенно разные. Когда дорогие тебе люди погибают, ты уже не можешь как-либо повлиять на это. Ты не можешь скрыть свои чувства за попытками помочь или спасти, ты остаешься один на один с этим фактом и собой.
— Нет!
Тело Арвен само дернулось к трупу Китами, но внезапно перед ней появилась рука Сатоши, не позволяющего пройти.
— Что ты делаешь?! Пусти!
— Стой!
Не мог он объяснить, как ощущал за своей грустью тревогу. Хотя быть ее просто уже не могло... то означало, что настораживало его внутри нечто другое. И этим чем-то явно был человек, упершийся о стену.
Паладин почти видел в нем вместе с печалью еще и... злобу?
— Юма, давай успокоимся! — прокричал Сатоши, опуская Хиори на землю.
Стоящая рядом маг ничего не понимала, она только молча приняла подругу на руки и начала следить за рыцарем. Тогда же по стенам шахты раздался тихий, но четкий голос.
— Я спокоен.
— Тогда... — заикнулся паладин. — Тогда зачем тебе меч?
Пальцем он указал на клинок в левой руке синеглазого, который тот пытался скрыть.
— Пожалуйста, брось его, и мы всё обсудим!
— Спрашиваешь, зачем он мне?
В ответ Юма лишь полностью вывел лезвие, не собираясь отпускать то.
— Очевидно... убить Арвен.
Те слова прозвучали настолько серьезно и решительно, что паладин невольно схватился за рукоять собственного меча. Нескрываемая жажда убийства вырвалась из тела синеглазого, сделавшего шаг вперед.
Пока маг не сдвинулась и с места, пытаясь осознать услышанное, Сатоши уже вышел перед ней.
— Зачем ты так говоришь? — сказал он в отрезвляющей манере. — Мы все устали, но нельзя поддаваться стрессу.
— Уже не все, один из нас умер, — с пустотой в голосе ответили ему.
Прячась за спиной паладина, Арвен вдруг всё поняла. Она выглянула из-за массивного плеча, пытаясь объясниться.
— Юма, я...!
— Молчи!
— Успо…
— Ты тоже! — Юма резко повернулся к нему, и голос его сорвался на крик. — Разве не понимаешь, как это важно?! Член команды умер из-за другого! Был дан приказ, яснее которого и быть не может!
— Ты нетрезво мыслишь!
— Я вот уже не уверен. Почему... почему, когда я выкладываюсь по полной, всего один человек своим решением ломает всё?!
Синеглазый протяжно выдохнул, закрыв лицо рукой. Стоящая перед ним пара не решалась что-либо сказать.
— Послушай ты меня тогда, я бы убил Дори… нет, ублюдского орка. Я бы убил ублюдского орка и помог Китами, но вместо этого... — Юма опустил руку, и взгляд его уперся точно в мага. — Ты отвернулась.
Арвен шагнула вперёд, высвобождаясь из-за спины Сатоши, голос её был тихим, она вновь попыталась объяснить.
— Х-хиори… — стало первым словом, на которое все тут же обратили внимание. — У нее тогда случился приступ. А затем и вулкан начал извергаться... Я пыталась докричаться, но вы просто не слышали. И сама осталась одна с ней на руках, видя, как несется огонь...
— Почему ты не подошла ближе? — спросил Юма, и в речи его скорее было требование, нежели вопрос. — Уж кто-нибудь бы тебя тогда услышал.
— Может... я бы и смогла сказать вам, но точно не с Хиори на руках. Никак не получалось унять ее дрожь, а оставить одну... просто рука не поднялась. И вдруг не заметила, как уже пересекла границу с шахтой...
Юма молчал, а молчание то было хуже слов.
— Выходит, невольно ты подставила трёх человек ради одного, — в тоне его сквозило обвинение вперемешку с каким-то интересом. — То есть, на фоне Хиори наша цена в твоих глазах так мала?
Сатоши посмотрел на Арвен, и в словах Юмы ему почудилась какая-то правда. Он ведь и сам давно заметил, насколько близки подруги. Не было ничего удивительного в том, что одна для другой оставалась дороже остальных. Но всё же... из-за симпатии обречь троих, причем товарищей, на смерть. Паладин не хотел этого, но взгляд его задержался на девушке.
Арвен перевела глаз с Юмы на него, и веки её еще больше наполнились слезами. Она молчала секунду, потом голос её впервые дрогнул...
— Н-нет! Я та-такого не говорила! Вы все для меня важны, кля-клянусь! Да вы... Да вы мне, боже, даже важнее собственной семьи... Тогда на меня просто что-то нашло, я не могла себя контролировать.... Поэтому и не прошу понять или простить, просто приношу извинения...
Девушка замолчала, слёзы текли по её лицу, она даже не вытирала их. Сатоши смотрел на неё и впервые видел такой честной, даже беззащитной в своей честности.
— Если позаботишься о Хиори... можешь убить.
— Ты спятила?! — заорал Сатоши, но лицо Арвен не шутило. — Больше ни-никто не должен здесь умереть!
Однако девушка не слушала его.
— В любом случае, такого больше не повторится, клянусь жизнью!
Юма следил за ее мокрыми и красными глазами, за стекающими по щекам слезами. Продолжалось это долго, но потом его лицо расслабилось.
— Снова выбираешь Хиори… но... я запомню твои слова.
Арвен опустила руки, и тишина снова повисла в шахте.
— Как выберемся, похороним Китами, — произнес едва синеглазый. — Я уже успел с ним проститься, не забудьте и вы.
Паладин кивнул, маг же за слезами не услышала слов.
— На ночь пока что останемся в шахте, — подходя ближе к паре добавил Юма. — Пойду посплю.
Но когда до товарищей оставалась пара метров, Сатоши вдруг остановил того рукой.
— Пожалуйста, отдай меч.
— Это приказ?
— Всего лишь просьба.
Синеглазый молча положил клинок в ладонь паладина и прошел дальше, даже не обращая внимание на заплаканную Арвен.
— А ведь я тебе даже после дуэли доверял, — под конец бросил темноволосый, скрывающийся во тьме пещеры.
Еще некоторое время рыцарь смотрел в немую даль, ожидая, что лидер может вернуться закончить начатое, но того не случилось. Поняв это, парень наконец отпустил мага, сразу ринувшуюся к телу покойного вора.
— Знаю... и прости.