Его тело длиной всего в сто пятьдесят сантиметров было завернуто в плащ. Оно лежало чуть дальше, возле стены, как дело, которое ждало своего времени. На животе аккуратно сложены ножны с кинжалами, по бокам замершие руки.
В пяти метрах от него над потолком летала голубая медуза, едва освещающая землю. Двое людей сидели рядом без слов, одна безучастно смотрела в пол, а второй еле придерживал голову руками.
— Ты можешь ложиться, — наконец выдала Арвен, глядя в измученное лицо паладина. — Незачем еще дольше мучить себя усталостью.
— Нет, — ответил он с тяжестью. — Если Юма вернется, спящим я ничем не помогу.
Сатоши с решительностью стоял на страже, хотя и сам понимал, что в таком состоянии мало чем защитит. Всё-таки девушка оставалась права, тот бой с орком знатно его потрепал. Будь у парня возможность, он бы уже давно валялся без задних ног. Вернее, у него даже есть такая возможность, но пользоваться паладин ею не собирался.
«Я просто не могу допустить этого...»
Сон не стоил возможных последствий, их команда и так уже потеряла одного члена. Даже нет, они потеряли не просто боевого товарища, а самого настоящего друга. Осознать то до сих пор было тяжело, а ведь пара уже почти два часа назад простилась с ним.
Слезы тогда лились из глаз всех: Арвен открыто рыдала над телом, вечно повторяя «Прости!». Сатоши пытался утешить ее, но в какой-то момент понял, что и с его подбородка уже давно падают соленые капли.
Затем наступило затишье, и только мысль о защите товарища отделяла парня от той скорби, скопившейся в груди. Еще недавно он думал, после смерти близкого прятаться больше не за чем, но синеглазый дал ему такую возможность. Быть может, ему невольно помогли отвлечься?
— Знаешь, кажется, я понимаю его... — вдруг прошептала маг.
— Юму?
— Да, — утвердительно она мотнула головой. — Если так порассуждать, во всей этой боли виновата действительно я.
Паладин посмотрел на нее с недоверием, как увидел на женском лике нервную улыбку.
— Но даже убей меня, уже ничего не изменишь. Поэтому он смирился?
Те слова поразили его голову, он попытался положить руку на плечо Арвен, но та отмахнулась.
— Не трогай... пожалуйста.
Она чуть отсела, прижав ноги к груди и уткнувшись головой в колени. Сатоши устало выдохнул.
— А есть ли вообще смысл в таких мыслях?
Он спросил довольно спокойно, могло даже послышаться, будто он говорит это самому себе.
— Ты ведь сказала: уже ничего не изменить. Прошлое на то и прошлое, что его не коснуться. Ты можешь хоть вечность думать о том, что могла всё предотвратить, но вряд ли переживания вернут человека назад.
Маг подняла голову, хотя тот жест не был похож на прозрение.
— Говоришь слишком клишированно. Помогай такие речи, совести бы не существовало.
— Не соглашусь.
Арвен внезапно ударила по земле, прерывисто дыша.
— Да что ты понимаешь? По твоей вине не погибал человек!
— Что-то понимаю, — Сатоши коснулся пальцами глаз. — Умереть, конечно, никто не успел, но близки были многие.
Услышав это, девушка замолчала. В замученном лице паладина читалось личное.
— Насчет самой идеи... она не умаляет совесть, лишь использует ее, чтобы побудить идти дальше. Облегчение является только следствием твоего развития.
Казалось, девушка на миг задумалась.
— И помогли тебе такие мысли?
— Не знаю.
— Так зачем выкладываешь их мне?
— Это всего лишь помощь, которую я, подобно тебе, какое-то время отвергал. В итоге, всё вылилось в попытку убить человека...
— Ты про...?
Паладин сам не заметил как прилег на спину, а глаза его начали незаметно слипаться.
— Уже без разницы, — сказал он одновременно с зевком. — Просто нужно дальше стараться, хааах. В этом я утвердился, сражаясь с орком.
Арвен видела, как Сатоши проваливался в сон, но, то ли задумавшись над его словами, то ли из доброты, не стала его останавливать.
— В общем, не ставь на себе крест.
Последняя фраза снеслась с уст парня, а после он заснул. И маг осталась одна.
— Спасибо.
Она не знала, сколько еще времени просто сидела, но в конце концов сон одолел и ее.
Под тихие удары в гору авантюристы мирно спали в пещере, голубая медуза парила над ним, постепенно уменьшаясь в размерах. И вскоре свечение пропало, оставив уставшую команду в полной темноте. Едва слышимое дыхание шло от лиц Сатоши, Хиори и Арвен, устроившихся рядом.
Быть может, только их единство в нелегкой ситуации позволяло людям до сих пор находиться в здравом уме. Им ничего не снилось, то был провал в темноту отдыха. Паладин впервые за несколько недель так сладко дремал, наверное, он впервые чувствовал нечто похожее на передышку. Всем им уже давно было необходимо выдохнуть тот застоявшийся в груди груз.
Даже если отдых означал опасность, парень с безмятежным лицом всё равно спал. До того, как что-то тронуло его плечо.
— Что?!
Сатоши вскочил на ноги, уже выхватывая меч, когда увидел перед собой спокойного Юму. Он неуверенно опустил клинок, посмотрел на дышащую Арвен и наконец выдохнул.
— Пора выбираться, — безразлично оповестил синеглазый. — Прошло уже часов десять, как мы тут сидим.
— А... д-да.
— Разбудишь ее? Не хочется мне снова слышать выкрики.
— Хорошо.
Рыцарь подошел к магу, легко раскачал ее и поднял. Заметив Юму, она сразу напряглась, на что тот повернулся спиной. Непонятно, хотел он ее успокоить или поторопить, но получилось всё. Паладин объяснил, что им стоит уже начинать искать выход отсюда, тогда Арвен полностью пришла в себя.
По обычаю Сатоши закинул Хиори на спину, и тогда троица подошла к нему. Тело Китами уже полностью приняло бледность трупа, но сейчас скорее другое волновало авантюристов. Ни у кого и в мыслях не было оставлять его прямо здесь, раз уж хоронить, то под солнцем. Паладин хотел поднять вора, но Юма остановил его.
— У тебя и так руки заняты, — пояснил он. — Если перестараешься, можешь уронить Хиори.
Парень нерешительно кивнул, в глубине души он сомневался, что синеглазый сам сможет унести хоть и небольшое, но целое тело. Тогда Юма обернулся на Нее...
— Арвен, бери за ноги, я возьму спереди.
Отчасти маг с рыцарем удивились. После всего сказанного их лидером такое предложение виделось невозможным. Однако, как казалось, больше то для Юмы важным не было. И, прежде чем начать поиски выхода, он вдруг коснулся пояса.
— Ах, да, чуть не забыл вернуть.
С этой фразой синеглазый передал Арвен тот самый нож с гравировкой искры на грани жесткости. Только тогда Сатоши с девушкой вообще вспомнили про него, а значит, даже после выдачи меча, оружие у лидера всё-таки оставалось. Но за это время...
«Юма не напал».
Был ли то план по захвату доверия, или он действительно забыл его отдать, точно выяснить бы не получилось.
— Вы можете сомневаться во мне, — начал темноволосый. — Но врать я не намерен.
Спустя пару секунд все уже точно были готовы,, и Арвен подняла руку.
— Даруй мне свет, создатель алого!
Из её ладони выплыла новая голубая медуза, свет её разлился по стенам мягко и холодно, как в прошлый раз. Команда двинулась вперёд: Сатоши шёл сзади, глядя в спины товарищей; Арвен держалась чуть дальше, медуза плыла над её головой; Юма шагал впереди, его взгляд был устремлён прямо. Никто не произнёс ни слова.
Арвен смотрела на лицо Китами, оно было бледным, даже серым в этом свете. Она смотрела на его закрытые глаза, на брови, на губы, которые больше никогда не растянутся в усмешку. Девушке было больно смотреть, но оторваться она не могла. Сатоши не нужно было видеть её лица, чтобы понять, что она чувствует.
Они шли так долго, что тишина начала наслаиваться на напряжение между товарищами. Шаги их разносились по шахте, иногда где-то капала вода, потолок обрушался, но голосов не было.
И внезапно дорога перед ними раздвоилась. Два прохода, одинаково тёмные и одинаково тихие предстали перед оставшейся группой. Паладин остановился, посмотрел налево, потом направо, послушал, втянул воздух через нос. Никакого ветра и никакого шума, запах земли тоже был везде одинаковый.
— Куда? — спросил он, но вопрос повис в воздухе.
Арвен молчала, глядя на оба входа, Юма стоял и тоже смотрел. Решение висело в воздухе, и казалось, что они просто выберут наугад.
Но привыкший к свету магии глаз девушки заметил малую странность. Медуза над её головой чуть качалась, так незаметно, что приметил бы только хозяин пламени. Арвен посмотрела на неё несколько секунд, потом перевела взгляд на проходы.
— Не всегда люди видят в магии это, но... — промолвила маг, указывая на медузу. — Как и обычный огонь, она реагирует на внешние условия.
Юма поднял глаза, но ничего не ответил. Молчание его было тяжёлым, она чувствовала его, но продолжила.
— Мне кажется... справа дует.
Сатоши поднёс палец ко рту, увлажнил его и поднял над головой. Сначала над левым проходом, потом над правым, однако никакого движения воздуха не было. Юма сделал то же самое, подержал, опустил и промолчал.
Боясь, что ошиблась, Арвен сама проверила. Она тоже ничего не почувствовала, совершенно никакой разницы. Если бы только чувствительный к физическим условиям ассасин был жив...
Девушка опустила руку, ноги её чуть подкосились. Она снова ошиблась, она опять дала ложную надежду, опять повела не туда.
— Идём направо, — решил резко Юма. — Предположение, основанное хоть на чем-то, лучше, чем случайный выбор.
Он уже шагнул в правый проход, и голубая медуза освещала ему путь. Сатоши положил руку магу на плечо и шагнул следом.
Троица прошла ещё минут пять, когда Юма, шедший впереди, остановился. Несколько секунд он просто стоял под непонимающими взглядами паладина и Арвен, потом сказал...
— Постоим, кх, немного.
Они опустили тело Китами на землю, и как только пальцы освободились, синеглазый сразу схватился за правую руку. Ногти впились в предплечье, конечность тряслась мелкой дрожью, мышцы сокращались сами по себе, и вены выступили на коже.
— Десять минут и уже перенапряглась? — проскрипел он сквозь зубы.
Юноша принялся разминать руку, надавливая пальцами на мышцы. Сатоши смотрел внимательно, он видел, как дрожит кисть.
— Ты пытался ее исцелить? — спросил он.
Юма поднял на него глаза.
— В этом нет смысла, еще давно настоящий жрец достиг максимум такого результата. Сказал, полностью я ее вернуть не смогу.
Арвен подошла ближе и тоже посмотрела на его руку. Свет медузы падал на неё, она увидела, как дрожат пальцы, и вспомнила. Эта рука была той самой, которую раздробил хоуп-гоблин в том рейде, когда темноволосый спасал её.
Девушка молчала, и внутри неё еще больше начала трепетать вина. Она не замечала тогда, что это с ним осталось навсегда. Сатоши же продолжил, не обращая внимания на её молчание.
— Ну... из того, что слышал и видел, твое исцеление как-то отличается от обычного. Конечно, каждый жрец выматывается после лечения, но не так сильно. И то, как ты легко затянул распоротое горло... такое редко встретишь.
— Что с того? — спросил Юма ровно.
Рука его перестала дрожать, пальцы расслабились, вены ушли под кожу, он опустил её и вновь схватился за тело вора. Тогда группа направилась дальше.
— Китами это спасти не помогло.
— Что-то было?
— Пока ты ходил в поисках Арвен, я без конца повторял молитву, на девяносто третий раз даже появился свет, но... кажется, его сердце перестало биться еще до шахты.
— Ясно.
Они шли ещё долго, и время уже начало терять смысл. Сатоши перестал считать шаги, Арвен просто опустила голову и смотрела себе под ноги, Юма шёл впереди, чуть прихрамывая. Голубая медуза плыла над ними, и её свет выхватывал из темноты стены, которые всё не кончались.
Потом вдалеке показался свет, паладин заметил его первым, на миг замер, а затем ускорил шаг. Арвен подняла голову и тоже увидела, и по тому, как девушка дернулась, было понятно, что она почувствовала то же самое. Юма ничего не сказал, но его ноги зашагали чаще, и они все ускорились.
Когда команда подошла ближе, свет стал ярче, но он не увеличивался в размерах, и вскоре стало ясно... это был всего лишь маленький просвет. Узкая трещина в скале, через которую пробивалось небо.
Но Юма не остановился, и лицо его стало еще более решительным.
— Отойдите, — приказал он.
Парень кивнул в сторону просвета...
— Арвен, огненный шар. Небольшой, чтобы пещеру не обвалить.
Посоха при ней не было, девушка привыкла целиться с ним, потому несколько секунд просто стояла. Она поднимала руку, опускала, пыталась прицелиться на глаз.
— Дланью своей, господ, даруй мне пламя, что разрушит даже камень!
Голубая искра вспыхнула в воздухе и разрослась, осветив стены так ярко, как никогда. Сразу же раздался взрыв, он сжал воздух и толкнул их назад, так что Сатоши упал на спину, а Арвен отлетела к стене, и только Юма устоял на ногах, хотя его тоже отшатнуло в сторону.
Пыль поднялась густым облаком, паладин закашлялся, пытаясь разглядеть что-то сквозь серую муть. Он поднялся и прищурился, пока частицы медленно оседали. За ними было серое небо и чёрный песок. Товарищи стояли, смотрели на него, и никто не произнёс ни слова.
— Сатоши, — обратился Юма. — Пожалуйста, верни.
На сей раз паладин без любой мысли сам вложил в руки синеглазого меч.
— Слушайте, — впервые за долгое подобно привлек внимание лидер. — Мы... выберемся.