Здесь пахло землей и чуть гнилым деревом, под ногами была твердая порода. И темнота, сквозь которую невозможно разглядеть даже собственные руки.
— Я ведь почти... победил, — первое, что услышал Сатоши. — Одной секунды...
— Послушай, Юма...
— МНЕ НЕ ХВАТИЛО ОДНОЙ СЕКУНДЫ! ЧТО, ЕСЛИ ОН ВЫЖИЛ?!
Паладин с трудом сглотнул.
— Тогда буду молиться за обратное.
Синеглазый смолк, но, по ощущениям, не из-за принятия чужой позиции.
— Юма, я пока пройду дальше, а ты остано… пожалуйста, останови кровь у себя и Китами, — тихо сказал Сатоши туда, откуда предположительно шел голос товарища. — Как отдохну, помогу молитвой.
Хоть синеглазый юноша и не ответил, сзади паладин услышал какое-то копошение. И с облегченным выдохом он сделал шаг вперед, неуверенно вытягивая руку перед собой. В его арсенале молитв не было ни одной дарующей свет, потому идти он мог только так.
Тихие шаги эхом раздавались по шахте, что уходила глубоко в гору. Пару раз, когда Сатоши касался бревен, поддерживающих потолок, он чувствовал вибрации. Огненные шары снаружи беспощадно били по горе, и иногда парень даже сомневался, что они в безопасности.
Еще паладин помнил, как точно видел фигуру с синими волосами возле входа в пещеру. Она тоже забежала сюда, но почему-то до сих пор не встретилась.
«Это могла быть только Арвен», — констатировал Сатоши сам себе. — «Мне хочется столько всего спросить».
И он дальше шел по темной шахте, осторожно перебирая ногами. Так продолжалось несколько минут, до того, как парень пнул ногой по чему-то мягкому. Его тело сразу согнулось над этим нечто, сначала руки нащупали аккуратное лицо, потом волосы, а в конце чуть мокрое пятно на голове и лежащий рядом камень.
«Похоже, при ударе откололся от потолка».
Рыцарь засуетился, попытался привести девушку в чувства, но было тщетно. Ухом он наклонился поближе и услышал спокойное дыхание, тронул пальцами шею и также почувствовал пульс. Девушка всё еще была жива, просто в отключке.
«А значит...»
Паладин оставил ее тело в покое и подполз чуть дальше, по своему предположению через пару секунд он нащупал и второе тело. Схожим образом парень проверил дыхание и пульс, здесь всё было в норме. Тогда он ощупал голову, нечаянно зацепив ладонью повязку на глазах.
«Ясно, а вот и Хиори», — расслабился Сатоши. — «Даже хорошо, что она от всего этого не проснулась...»
Он вернулся к Арвен.
— Наверное, теперь смогу.
Паладин приложил ладонь возле раны, и губы его разошлись в словах.
— О, Филия святая, прими мою молитву и помоги нам выбраться!
И свет загорелся в его руке, едва озаряя стены. Кровь тут же перестала течь, а часть сил покинула парня.
Вскоре свечение погасло, и Сатоши снова погрузился в ту же непроглядную темноту, в которой провёл всё это время. Он легко дотронулся до лица Арвен, и в тот же миг она резко открыла глаза. Хотя он не мог этого видеть, паладин почувствовал, как её рука рефлекторно взметнулась и со всей силы влепила ему пощёчину.
Он отшатнулся, инстинктивно прикрывая щёку ладонью, и услышал её недоумённый голос.
— Чего?
— Это я, — ответил он, всё ещё держась за лицо. — Сатоши. Тебе по голове прилетел камень, я остановил кровь.
Он помолчал, а потом добавил...
— Китами с Юмой остались у входа.
Когда имя Юмы сорвалось с губ, ему показалось, что Арвен чуть помрачнела. Он не мог этого видеть, но что-то в её молчании изменилось.
— Нам пора возвращаться к ним, — произнес Сатоши через несколько секунд и оглянулся по сторонам. — Хотя в такой темноте сделать это будет нелегко.
Маг ничего не ответила, но он услышал, как та шевельнулась, затем вновь раздался её голос.
— Даруй мне свет, создатель алого!
Из её руки в воздух выплыла голубая огненная медуза, и повисла над ними, чуть освещая стены пещеры мерцающим светом. Сатоши сразу прищурился, глаза его привыкали к этому слабому сиянию. И сам он еще раз огляделся, заметив бревна, поддерживающие потолок, камни на полу и тени, что плясали по стенам.
— А не опасно здесь зажигать огонь? — спросил он с тревогой, глядя на огненную медузу.
В ответ Арвен просто взяла его руку, и прежде чем он успел отдернуть ее, ткнула конечностью прямо в светящееся тело. В следующее мгновение паладин понял, что не чувствует ни тепла, ни жара, только лёгкое покалывание, как от прикосновения к прохладной воде. Он убрал руку и посмотрел на неё, потом на медузу.
— Понятно, — сказал он.
Они поднялись, Сатоши по привычке перекинул Хиори на спину, и пара двинулась назад по шахте, к тому месту, где остались Юма и Китами. Свет голубой медузы плыл над ними, и шаги их эхом разносились по узкому проходу.
— Арвен, — вдруг серьезно позвал паладин.
— Что?
— Я не буду спрашивать, почему ты сбежала, — начал он, а девушка ожидаемо вздрогнула. — Хочу узнать лишь одно... ты нас не предала?
Маг кратко вздохнула и мимолетно глянула на лучницу.
— Нет.
Парень не отреагировал, будто уже знал ответ, но желал удостовериться.
— Я уверен, Китами не задаст и вопроса, но...
— Юма, — Арвен понимала, к чему тот клонил.
— Да. В последнее время он изменился, — с чуть неуверенностью продолжил он. — И, честно говоря, я не знаю, чего ожидать.
Казалось, разговор закончился, и слова перестали течь рекой. Казалось до того, как Сатоши кое-что вспомнил.
— Еще кажется, он смог использовать исцеление.
Арвен широко раскрыла глаза, однако через секунду уже пришла в себя. Выходит, он снова это сделал?
— Я тоже видела, но раньше.
— Расска…! Пожалуйста, расскажи.
Юница смиренно опустила плечи, а паладин замолчал, внимательно слушая ее.
— Когда попала под огонь Эустомского короля, я думала, лишусь руки. Даже не заметила, как он появился рядом, — вспоминала она обрывками. — А потом... невыносимая боль вдруг прошла. Хоть я и не почувствовала обычной слабости после исцеления, Юма словно иссох. Да так сильно, как я не видела ни разу не у одного жреца.
— Понятно, — задумчиво протянул Сатоши. — В бою с орком я подумал, его вид обусловлен усталостью или потерей крови, но, видимо, в большей части это было из-за самого исцеления.
Без слов они шли еще какое-то время, а шахта всё не кончалась. Странно было, что Арвен отбежала так далеко, но паладин не придавал этому огромного значения.
— Причем Юма никогда не говорил, что является жрецом? И исцеление он перед тобой до того не использовал?
— Нет. В нашем первом совместном гоблинском рейде он лишь упомянул, как смотрел в детстве за действиями деревенского лекаря.
— Ага, ясн… — парень внезапно опомнился.
«Быть не может...»
— Стой, гоблинском? То есть в том, в котором умерло восемь человек?
На этом уточнении девушка замерла, она просто остановилась, не сказав и слова. Одной реакции хватило для утвердительного ответа. Только сейчас Сатоши понял, что всё это время разговаривал с одной из выживших в той обсуждаемой всеми миссии. И, если Арвен была вместе с ним... Юма был вторым?
— Вас обоих вел...?
Опережая новые вопросы, маг спокойно выдала следующее...
— Лидером группы был авантюрист по имени Хаято, — подтвердила она спокойно, впрочем что-то личное словно стояло за тем. — Он умер, а теперь Юма начинает походить на него, хотя даже толком не знал.
— Подожди, я не...
Вновь его прервала девушка.
— И мне это не нравится.
Голос ее прозвучал как то, что больше не хотел продолжать эту тему, оттого через силу Сатоши перестал.
Пара продолжала идти, и вскоре они заметили, как постепенно свет от медузы начал отражаться прямо. А значит, до завала оставалось не так много. Их шаги медленно остановились почти в семи метрах от него.
Лучи медузы осветили синеглазого юношу, что сидел совсем неподвижно, закрывая спиной Китами. И Сатоши, глядя на эту картину, вдруг почувствовал странное беспокойство. Его голова отчего-то задребезжала, а лоб покрылся каплями пота.
— Ю-юма?
Спросил он с некой боязнью, и на голос тот синеглазый парень наконец повернул голову к магу с паладином. Его неестественно разведенные веки, застывшие зрачки, слегка приподнятые брови, приоткрытый рот. И на лице застывшее выражение полной растерянности, даже неспособности поверить в происходящее.
— Ч-что случилось?
Тогда он медленно, сам не веря собственным словам, произнес...
— Китами... мертв.