Ледяная сталь касалась его шеи, только теперь Сатоши понял, каким опасным может быть даже сломанный клинок. Бесчисленные зазубрины покрывали лезвие, то самое лезвие, что всего несколько секунд назад он разбил.
А теперь ему угрожают этим жалким обломком?!
Сатоши резко дернулся, но тут же замер, когда сталь чуть прорезала его кожу. Этот клинок не собирался играть с ним в игры, он был настроен серьезно, и почему-то Сатоши искренне верил клинку.
Но настоящей угрозой всё-таки оставался не какой-то там кусок металла... а человек, что на подкашивающихся от усталости ногах стоял перед паладином. Вот, кто здесь вершитель судеб. Казалось, он еле дышал, однако всё равно не сводил своих темно-синих глаз с рыцаря. И это был тот же самый человек, который недавно с жалким видом валялся у ног Сатоши.
И это был тот... кого паладин не осилил.
Кровоточащее плечо, множественные порезы, ушибы, синяки... все признаки говорили: должен был проиграть именно этот дуэлянт. Но сколько бы Сатоши не рассуждал, в реальности тот уже одержал победу.
— Сатоши...
Наконец произнес человек.
— Ложь! Я не проиграл! — паладин тут же вскрикнул, даже не дав ему договорить. — Обман! Ты обманул меня! Сделал вид, что собираешься ударить мечом, но прошел в ноги! Подлость! В этом нет ничего правильного!
Именно так. Словами невозможно было описать, как Сатоши хотелось всё отрицать, обвинять, отказываться от сделки. Само осознание, что даже в дуэли он проиграл, разъедало его изнутри.
— Боже! Боже! Боже! Если бы я с самого начала атаковал наверняка, точно бы убил тебя!
Сатоши вновь захотел напасть, но не стал. То ли клинок у шеи держал в столь сильном страхе, то ли... безэмоциональный товарищ давил слишком тяжело. Юма стоял совершенно спокойно, за весь диалог руки не шелохнулись ни на сантиметр, словно его это вовсе не волновало. Он просто слушал все выпады паладина и никак не реагировал.
— Да, я убил бы тебя одним ударом!
Сатоши сглотнул нарастающий в горле комок, ведь даже после этой фразы Юма ничего не ответил. И видя это, паладин ощутил резкое удушье, напряжение сковало всё тело, а в груди поднялись спазмы.
Нет. Он почувствовал растерянность, непонимание, как это могло произойти, а потом просто опустил взгляд.
Я действительно проиграл...
Он сам не заметил, как подумал об этом. Разумом он отрицал неудачу, но в душе не мог себе врать. Он просто проиграл: не повелся на обман, не оказался покинут богом, не положился на честность противника... он просто проиграл.
— Твоя взяла, — признал наконец рыцарь перед до сих пор молчаливым Юмой.
И тогда клинок у шеи Сатоши внезапно двинулся.
В моменте паладин испугался, он не поверил, что товарищ собирается закончить дуэль убийством, но тут же смиренно выдохнул. Юма никогда не казался рыцарю мстительным человеком, хотя тяжело было представить, чтобы кто-нибудь оставил всё по-прежнему после битвы насмерть. Потому паладин принял свою судьбу, он действительно облажался, а значит, должен умереть.
За этот миг в голове пронеслась всего пара лиц. Парень никогда не помнил своих родителей, с ранних лет он жил в приюте у церкви и там тоже не имел близких. Но именно сейчас он увидел перед собой несколько образов. Те самые люди, с которыми он был знаком чуть больше месяца: парень с синим шарфом по имени Китами; агрессивная, но в душе добрая Арвен. И... несчастная Хиори. Наверное, она была единственным, о чем Сатоши сожалел.
Ну и теперь... последнее лицо, которое собиралось оборвать жизнь паладина. Как давно рыцарь в последний раз смотрел на Юму? Не на того Юму, что был объектом зависти, а на человека по имени Юма.
А вообще... кто такой Юма?
Рыцарь не успел понять этого человека. Он знал Арвен, Китами, Хиори, их сущности. Но Юму не знал. Его вечно сонные глаза и витания в облаках. Теперь ничего из этого уже не было. Темно-синие глаза Юмы с холодом пронзали Сатоши, что у того аж перехватило дыхание. Сейчас на него смотрел вовсе не тот тихий товарищ, а незнакомец. И смотрел он как на незнакомца.
За одну дуэль рыцарь сам довел парня до того, чего сам не мог представить. Перед смертью он чувствовал невероятную вину, ведь с этого момента Юме придется жить с этими глазами. А для Сатоши уже всё кончено.
— Прощайте... друзья, — последнее, что слетело с его губ.
.
.
.
Но боли не последовало, и меч лишь упал рядом.
Сатоши открыл глаза и осознал, что всё ещё видит. Он подскочил, схватился за целое горло. Ни одного нового пореза не было на его коже, а обломок клинка просто валялся у ног. Его даже не ранили. Дыхание рвалось из здоровой глотки, оказывается, Сатоши врал себе. Хоть и смирился, он до конца не принял свою смерть, а потому испытал немыслимое облегчение, когда остался жив.
Действительно, жизнь просто прекрасна.
Сатоши считал, что Юма собирается его убить, но тот просто выбросил оружие, будто он больше в нем не нуждался. А еще Юма выбросил тот клинок, что был так ему дорог.
Спустя минуту страх минувшей смерти исчез, и паладин успокоился. Юма до сих пор стоял напротив него, как если бы это был не конец. Но чего желал синеглазый мечник? Он приставил лезвие к горлу врага, который чуть его не убил, потом просто выбросил оружие. Месть за покушение не была его целью... тогда чего он хотел?
Точно.
Кажется, рыцарь понял, чего от него ждали. Юма победил, получается, Сатоши обязан исполнить свою часть сделки. Верно... вернуться в команду. Вернуться к Хиори, Китами и Арвен, к его товарищам. И снова стать их плечом...
Сатоши опустил голову. Если даже после всего этого его всё равно хотят вернуть, может, он был не таким уж и плохим лидером?
«Я... не должен уходить от проблем из-за своих загонов, необходимо просто стараться?»
Как вообще паладин мог подумать, что его товарищ способен убить человека? Это ведь Юма. Всё тот же Юма. И что, что у него поменялось лицо? Он просто хочет вернуть своего товарища, а потому и не убил его.
И поэтому Сатоши постарается выполнить свой долг снова.
— Юма, я...!
— Можешь не возвращаться.
— У?
Молнией среди ясного дня ледяной голос обдал Сатоши. Этот голос не был похож на голос того тихого Юмы, этот голос принадлежал кому-то чужому. Сатоши на секунду замер, не сразу поняв смысл.
— Что?
Переспросил паладин, не веря собственным ушам.
— Проваливай, Сатоши.
Парня передёрнуло, и по спине прошёл неприятный холод.
— Что за бред? Ты же сам хотел, чтобы я остался... — неуверенно промямлил он, на мгновение опустив взгляд, а затем резко поднял голову. — И я готов!
Ответа сразу не последовало: лишь музыка ветра витала в воздухе.
— С чего ты так решил? — мертвый тон вышел из Юмы, а у Сатоши екнуло сердце.
Паладин не понимал... нет, вернее он понимал то, что говорит Юма, но не понимал смысла этих слов.... опять не так. Он не понимал, почему именно Юма именно сейчас ему это говорит. Он просто не понимал, почему диалог зашел в такую сторону.
— Ну т-ты... Ты победил, значит, я должен выполнить уговор! Иначе зачем всё это было?!
Юма замолчал. Секунд тридцать он молчал, глядя вверх, на небо с медным закатом.
— Мне плевать, — неожиданно провозгласил синеглазый.
— Да о чем ты гово…
— Я отпускаю тебя, Сатоши.
Паладин грубо схватил Юму за воротник и подтянул вверх. Мечник совсем не сопротивлялся, лишь его ледяной глаз сверлил Сатоши.
— Что с тобой?! — заорал Сатоши. — Зачем ты это говоришь!? Разве не хотел заставить меня остаться? Я уже ничего не понимаю!
Юма выдохнул.
— Ты мне больше не нужен.
— Аа?! Не нужен? Что с тобой случилось?
От неожиданности рыцарь выпустил воротник товарища, упавшего на землю. Сатоши охватил шок, а меж тем Юма спокойно поднялся.
— Мне просто открыли глаза... — ответил Юма. — Как ты думаешь, зачем нам нестабильный человек?
— Я-я? Я н-не... я не нестабильный!
Юма чуть наклонил голову, наконец полностью сосредоточив взгляд на Сатоши.
— То есть, ты напал на меня с полностью осознанной целью убить?
— Нет, я просто...
Паладин не мог внятно сформулировать ответ, потому что не понимал, как отвечать на столь сильный шквал слов. И Юма, как сам Сатоши минуты назад в дуэли, не собирался давать товарищу возможности высказаться, он не собирался ждать.
— А что, если ты снова на кого-нибудь нападешь?
Синеглазый мечник выждал короткую паузу.
— Допустим... на Хиори?
Сатоши дёрнулся вперёд, не думая о последствиях. Его нога резко ушла вперёд, и плечи напряглись, но он остановился, ведь Юма даже не моргнул.
— Отныне у нас нет самовольцев, что ставят под угрозу остальных, — тихо произнёс мечник. — Теперь ты можешь либо подавить своё хрупкое эго... либо проваливать.
Ветер слабо шевельнул его темные волосы.
— Иначе в следующий раз я...
Он вновь сделал паузу, нагнетая атмосферу.
— ...нет, ничего.
Юма повернулся спиной к паладину и направился назад в лагерь. Сатоши всё еще стоял в ступоре, не веря, что видел и слышал это. В его глазах помутнела, а картинка размылась, пока он наконец не двинулся вслед.
***
Синие локоны спускались на аккуратные плечи Арвен, сидевшей близь Хиори. Только спустя полчаса лучница успокоилась и заснула, а маг до сих пор поглаживала ее горячий лоб. Под закатным небом они с Китами следили за потрескивающими углями в костре.
— И где их только носит?
— Нууууууууу… не знаю, ха-ха!
Арвен проскрипела зубами.
— Так чего тогда так долго тянул, идиот?!
— Я просто вспоминал!
— Вспоминал он...
Арвен недовольно выдохнула и отвернулась к костру. Ожидание затянулось, и раздражение начало постепенно вытеснять усталость.
Китами почесал затылок, собираясь что-то добавить, но со стороны тропы послышались шаги, и оба сразу повернули головы. Из темноты вышли Сатоши и Юма, и уже по одному их виду было ясно, что произошло нечто серьёзное.
На парнях виднелись свежие раны со следами крови, но куда сильнее настораживало их поведение. Сатоши шёл чуть позади, опустив плечи и глядя в землю, тогда как Юма двигался впереди спокойно и ровно, не показывая ни боли, ни усталости.
Арвен нахмурилась и быстро поднялась на ноги.
— Ну наконец-то. И что это за вид? Вы чего? Подрались там?
Она внимательно осмотрела их, задержав взгляд на порезах. Юма же остановился у костра и ответил без колебаний...
— Нет. Несчастный случай.
Арвен на секунду замерла, затем прищурилась и перевела взгляд на Сатоши, но тот молчал.
— Серьёзный какой-то несчастный случай, да? — попытался пошутить Китами.
Юма спокойно сел у костра и протянул руки к слабому теплу.
— Сатоши, помоги с ранами, пожалуйста.
После короткой паузы он добавил...
— А я тебе.
Паладин едва заметно вздрогнул, но сразу кивнул.
— Хорошо.
Он опустился рядом и начал доставать перевязочный материал. Его движения были аккуратными, но скованными, и на мгновение он замер, прежде чем коснуться раны Юмы. Арвен молча наблюдала за этим, переводя взгляд с одного на другого. С каждой секундой её выражение становилось всё более настороженным.
— Вы точно ничего не хотите объяснить? — спросила она уже спокойнее.
Сатоши продолжал перевязку, а Юма ответил после короткой паузы...
— Это был несчастный случай.
Арвен сжала губы и ничего не сказала, только медленно выдохнула. Она вернулась к Хиори и провела рукой по её волосам, проверяя лоб, но внимание всё равно оставалось на них. Китами притих и больше не пытался шутить, лишь изредка поглядывая в их сторону.
Вокруг было так тяжело и неприятно. И в какой-то момент Арвен ясно поняла, что её тревожат не сами раны или странный ответ. Взгляды Юмы и Сатоши изменились, это было заметнее всего остального.
— И куда Юма дел свой меч?