*Примечание: во время написания в голове постоянно крутилась «ABBA — Lay All Your Love on Me», и, если хочется поймать нужный ритм сцены, советую читать под неё*.
Он развернул корпус на девяносто градусов вправо, поставил левую ногу вперед и поднял клинок на уровень головы. Гарда, висевшая параллельно лицу, отразила его решительный взгляд. Так, легким уколом из подвешенной стойки Сатоши хотел окончить собственную авантюру и сбежать. Этим был план победы, для которого уже определили количество шагов.
Юма, не принимающий происходящее, держался напротив, опустив руки. Меч спокойно лежал в ножнах, оружие не собиралось покидать их ради дуэли с товарищем. Ведь юноша верил, что договориться еще можно... но кинувшийся в бой паладин так не считал.
Молниеносно острие нырнуло сверху вниз, уже почти пронзая левое плечо. Движение Сатоши оказалось настолько резким, что Юма успел лишь рефлекторно крутануть туловищем против часовой стрелки. Лезвие ткнуло воздух, а атака прошла всего в сантиметрах от груди.
Коротким шагом паладин мгновенно догнал свой клинок, он свел локти вниз по диагонали, разворачивая его на горизонтальный удар влево. И вместе с телом лезвие скользнуло в сторону Юмы, разорвавшего дистанцию.
Лишь маленький порез оставила холодная сталь на коже, как та загорелась болью. В панике синеглазый юноша отступил на несколько метров, сердце его болезненно сжалось, и только тогда дошло, что это была не попытка напугать.
Его действительно чуть не проткнули.
— Ты знаешь, что по другому мы не решим это! Так достань оружие!
— Я не хочу сражаться... и верю, что ты тоже, — Юма склонил голову. — Но никто вправду не может так просто уйти...
— Хорошо... другого я не ожидал.
Сатоши разочаровано глянул на меч пред собой. И тут же его лезвие взмыло под сорок пять градусов над макушкой, приняв мощную атакующую позицию. Один удар из такой «высокой стойки» был способен убить человека всего за секунду и потому ее признавали одной из самых агрессивно-быстрых.
Юма остановился, он понял, что это поза не для вида. Клинок перекрывал пространство между ними так, что подойти ближе или обойти сбоку было невозможно.
— Тогда команда лишится сразу двух членов!
Сменяясь на крик, паладин бросился совсем по новому. Его тело двинулось намного быстрее, нежели раньше, будто до этого он сдерживался. Темноволосый юноша, что еще не отошел от последней фразы только отпрянул, а металл уже пронесся сверху вниз там, где ранее была рука. Остановившись, энергия меча аж сдула часть листьев с тропы.
У Юмы дернулся глаз, ведь Сатоши был силен, он был невероятно силен! И от осознания того, что Юма не сможет победить, огнем вспыхнуло желание сдаться.
А паладин не дал даже отдышаться. Использую положение с предыдущего удара, он провернул клинок и повёл его уже снизу вверх. Это было продолжение, выстроенное так, чтобы не дать противнику времени опомниться. Без слов Сатоши вынуждал Юму либо отскочить строго назад, либо принять удар.
Юма отступил, только из-за тяжелых меча и доспеха оппонента он мог так отчаянно избегать касаний. Он уклонялся, не доставая оружия и не пытаясь перехватить инициативу. Мечник всё ещё надеялся, что сможет остановить это словами и не играть по правилам. Но по тому, как Сатоши двигался, было ясно: он больше не разговаривает.
Юсато снова ушёл назад, чувствуя, как чужое лезвие проходит слишком близко. И клинок всё-таки задел плечо, срубая часть плоти в тонкую полоску. Выдыхая, Юма посмотрел к ножнам у себя на поясе, поняв, что долго так не продержится.
Сатоши шагнул и резко сменил линию, проведя прямой рубящий перевод сбоку. Но на этот раз не для того, чтобы поразить, а чтобы выбить Юму из равновесия и заставить сместиться. Он работал корпусом, не раскрываясь и не заваливаясь, чтобы каждый раз возвращать клинок в позицию, откуда мог продолжить атаку.
Так шло до тех пор, пока за спиной Юмы не кончилась земля.
Синеглазый замер, он перенес вес вперед и понял, где оказался. Край расщелины был совсем рядом, еще лишь одного шага хватило бы на падение.
Тогда же лидер на бегу сменил положение, опустив меч к поясу и развернув корпус. Универсальная средняя стойка перекрывала пространство между ними. Паладин скорее предлагал сделать выбор, чем угрожал, так как был уверен в своей победе.
И в тот момент всё сложилось воедино: Сатоши действительно гнал именно сюда, не давая уйти в сторону и раз за разом отсекая другие направления. Постепенно Юму зажимали между пропастью и наступающим паладином, а он не обращал внимания. Так рыцарь с самого начала раздумывал о дуэли и с самого начала обдумывал ее ход.
Однако Юма не стал поднимать белый флаг.
Он неожиданно побежал прямо вперед, чем на миг выбил Сатоши из ритма. Паладин не ожидал такого, а Юма уже оказался слишком близко. Почти сразу лидер попытался исправить ошибку, уходя в широкий замах справа, хотя именно этого и ждали.
Синеглазый юноша резко сместился влево для оппонента и, не замедляясь, прыгнул мимо. Еще перед тем побегом с руин, когда в пылу сражения лидер локтем выбил Юме глаз, второй понял, что Сатоши всегда начинает движение именно с правой стороны. А значит, левая открывается на миг.
Идея пришла сразу, ему лишь оставалось подгадать момент и осмелиться. Так он преодолел наступающего товарища... но и Сатоши отреагировал моментально.
Не доводя удар до конца, паладин сократил движение. Он шагнул ближе и свободной левой рукой с силой сжал больное предплечье Юмы. Тот вскрикнул, рухнул на землю прежде, чем успел понять, что произошло.
Шокирующая боль накрыла Юсато быстро, как удар током. Травмированные еще давно нервы были скомканы с неимоверной силой и отдавали покалыванием, ужаснее сотни игл. Терпящий судороги он попытался выбраться, но хват только усилился.
— Я тоже помню про твои слабости! — рявкнул Сатоши. — Ещё с первого рукопожатия отметил про себя!
Юма застонал, стиснув зубы, когда над ним уже навис клинок, отливающий закатом.
— Сдайся! — мучитель не сдержался. — Если ты даже не хочешь брать меч в руки... тогда в тебе тоже нет прока!
Юма не ответил, да и вряд ли смог бы это сделать. В следующую секунду, под сомкнутыми веками Сатоши, клинок пошёл вниз, разрезая воздух.
Но внезапно раздалось звонкое столкновение и две стали соприкоснулись с искрами. В последний момент, когда по другому уже нельзя было, Юма поднял над собой клинок и мощная отдача прошла через руки.
Сатоши открыл глаза, на его лице впервые за всё время проступило искреннее удивление. Он сразу же отбросил оппонента в сторону, подальше от края расщелины. Юноша прокатился по земле, с трудом остановился и, опираясь на меч, поднялся. Теперь они снова стояли друг напротив друга.
— Я уж решил, что ты действительно не будешь обнажать оружие.
Темноволосый парень промолчал пару секунд.
— Я одолею тебя и...
Разогревшийся Сатоши тут же перевёл меч вперёд. Острие опустилось к земле, создавая иллюзию открытости и уязвимости, а руки слегка согнулись.
Юма поднял лезвие без намерения, которое можно было бы назвать обдуманным. Тело само выставило клинок и сложилось в среднюю позицию. Так юноша впервые увидел в Сатоши не товарища и не лидера, а... настоящего врага.
— ...и ты перестанешь страдать хуйней!
Клинок, принадлежавший когда-то Хаято, резко взмыл вверх и тут же грубо обрушился вниз по диагонали. Сатоши встретил атаку мгновенно, его меч поднялся снизу, сбивая нависшее лезвие и ломая линию атаки, а следом тут же развернул оружие в косой удар.
Юма судорожно успел опустить меч и, положив кончик его на правую руку, принял угрозу плоской стороной клинка. Сталь резко щёлкнула, клинки отскочили друг от друга, и боль прошила его кисти.
Сразу же Сатоши повёл укол по прямой. Он наконец пронзил правое плечо, заставив Юму отпрянуть и стиснуть зубы до скрежета. Отдача вновь качнулась через запястье, а мышцы свело от напряжения.
Сатоши не замедлялся, он продолжал давить от удара к удару без пауз и лишних движений, тогда как Юма еле отбивался.
Темноволосый отступал, пока спина не врезалась в грубый ствол дерева. Клинок Сатоши мчался прямо к его груди, но юноша успел повернуть тело боком и лезвие с глухим скрежетом вогналось в древесину.
Не раздумывая, синеглазый юноша повернулся обратно и сразу впечатал локтем в висок Сатоши. Паладин пошатнулся, он вырвал клинок из ствола, но Юма уже наносил рубящий удар по доспехам на ребрах.
— Кх-кха…
Ударная волна прошла по легким, и рыцарь потерял темп, а Юма впервые перехватил инициативу.
Он замахнулся на укол, как внезапно Сатоши успел парировать движение сильной частью клинка. Мгновенно паладин сделал ответный выпад, но из-за нарушенной координации промахнулся.
— ...не можешь победить открыто и грязно бьешь наобум... в этом нет ничего правильного, Юма!
Юноша неприязненно выдохнул, слова его действительно задели. Тем временем Сатоши провёл тройную серию ударов по бокам, которые Юма, на удивление, отразил. И тогда паладин сразу перешел к высокой стойке.
Юма выставил лезвие перед собой, готовясь встретить всю силу удара. Но в тот момент, когда необычайно сокрушительная мощь Сатоши обрушилась...
«Чего?»
...клинок раскололся.
То напряжение, прошедшее при касании сталей, вдруг исчезло. Оно исчезло месте с половиной клинка.
Кадр замедлился, а Юма ошеломленно наблюдал, как отломанная часть падает на листья под ногами. Он едва успел понять, что происходит, как пропустил тычок в солнечное сплетение. Сила бросила его на несколько метров и скорчила от боли.
Пока Сатоши уже спешил добить оппонента, Юма лежал на четвереньках, глядя на собственное отражение в сломанном осколке.
В голове пронеслись воспоминания: лицо Хаято, его спина, прикрывавшая от гоблина, его смерть и наследие. Но теперь паладин оборвал всю историю символичного клинка...
В груди жгло, в ушах звенело, но куда сильнее давило то, что поднималось внутри.
«Да за что…»
Мысли рвались наружу сами, и с каждой секундой Юма все больше терял контроль.
«Думаешь, МНЕ было легко?»
Он сжал обломок клинка так сильно, что побелели ногти.
«Сначала умер Хаято. Потом меня бросила Арвен. Я остался совершенно один, ничего не зная. И всё равно как-то выжил».
Перед глазами вспыхнули обрывки прошлого, в которых сквозил весь проглатываемый страх.
«Наконец мне удалось хоть немного приблизиться к нормальной жизни… и всё сразу пошло под откос».
Юма с трудом выпрямился, поднимая взгляд.
«Ты вдруг свалил на меня четверых человек, которых я должен был вести за собой, сам не зная, куда и как».
Дыхание сбилось, но мысли продолжали идти, становясь всё жёстче.
«Знаешь, сколько раз я сходил с ума, думая, как нам выбраться из этой западни? Как часто я думал о чувствах других и старался сделать всё как можно лучше?»
А сердце билось быстрее.
«А теперь… теперь ты просто бросаешь меня!»
Юма резко сделал шаг вперёд, несмотря на дрожь в теле.
«ТЫ ЧЕРТОВ ЭГОИСТ».
Голос в его голове сорвался на крик, и вместе с этим терпение окончательно переломилось.
«Я СЛОМАЮ ТВОЮ ПРАВИЛЬНОСТЬ!»
Взгляд стал почти маниакальным, а остаток клинка в его руке больше не казался обломком. Теперь это было оружие, с которым он собирался драться до конца.
Юма устремился вперед. Из груди поднялся хриплый крик, в котором смешались все чувства.
Его облегчённый клинок взмыл вверх и пошёл вниз в отчаянном, но наполненном намерением довести всё до конца замахе. Меч Сатоши тоже сорвался с позиции и дернулся навстречу, пронзив воздух со скрипом.
Они оба знали, что это столкновение должно было поставить точку в дуэли. И теперь они оба уходили в максимум своих возможностей. Их лезвия мчались друг к другу, хотя, казалось, исход был предрешен...
Но внезапно Юма отпустил меч.
Без страха он оставил клинок в воздухе и нырнул вниз, снося рыцаря с ног. Толчок выбил меч из крепких рук паладина, а мятый доспех с шумом врезался в землю.
И, очнувшись, Сатоши понял, что теперь сталь упирается уже ему в горло...