В сосредоточенном взгляде Лу Мина тусклый желтый свет разорвал черный туман, и, как и ожидалось, шесть четырехруких сквернозверей, восседающих на уродливых монстрах и обладающих исполинскими телами, сгрудились прямо за «Запретом Лазурного Света» аптекарского сада.
Их серо-черные глазенки жадно, с нескрываемой алчностью и голодом уставились на скрытые за лазурным сиянием грядки, они нетерпеливо переступали с места на место.
─ Ты занимайся своими практиками, не отвлекайся.
И в тот самый момент, когда в груди Лу Мина зародилась тревога, спокойный, подернутый старческой хрипотцой голос Лу Цзиня раздался прямо над ухом, мгновенно водворяя в душу спасительное успокоение.
─ Бум!
Яростное, сокрушительное первозданное ци грома и пламени, словно раскаленное солнце, взметнулось в самом сердце аптекарского сада.
В следующее мгновение, под ошеломленным взглядом Лу Мина, сгорбленная фигура старика потонула в бушующем столпе молний и огня. Он облачился в сияющую пламенную птичью одежду, а в руку взял увесистый металлический брус, и в этот миг стал похож на карающего небесного воина, призванного сокрушать нечисть.
Сделав шаг вперед, Лу Цзинь словно преодолел невидимую границу, выскользнув прямо сквозь заградительный барьер лазурного света, и материализовался перед шестеркой жутких тварей.
─ Неужто так сильно хочется отведать кость Чар моего внука? ─ с легкой усмешкой произнес старик в одеждах из грома и пламени. В его глазах бесновались искры, а за внешне спокойным голосом скрывалась смертоносная, звенящая жажда крови.
─ Раз уж пожаловали, так оставьте-ка здесь свои «дождевые жемчужины». Пожалуй, кроме этой скверны, в вас больше нет ничего полезного.
Левая рука Лу Цзиня стремительно выбросилась вперед, и в тот же миг тусклое багрово-золотое лезвие пламени длиной в добрый десяток чжанов разорвало густую пелену дождевого тумана, с грохотом обрушившись на одного из четырехруких сквернозверей.
Лу Мин, наблюдавниший за этим из-за защитного барьера, увидев сияющий полуторадесятками метров клинок, судорожно втянул в себя воздух: ─ Это… Пламенный Клинок?!
Его собственный, едва достигающий в длину аршина огненный резец по сравнению с этой утонченной волей деда казался жалкой дождевой червей перед извивающимся питоном.
Шик!
Золотой серп пламени пронесся сквозь плоть. Пораженный четырехрукий монстр даже не успел пискнуть или попытаться защититься – его мгновенно разрубило надвое.
Брызнули зловонные ошметки черной крови.
Впрочем, сквернозвери обладали поистине чудовищной, неистребимой живучестью. Даже расколотые пополам, они продолжали истошно верещать, а клубящийся окрест черный туман начал стремительно затягивать рваные края ран, отращивая отвратительные черные пупырышки в тщетной попытке остановить кровотечение и срастись.
Бум!
Но в этот же миг с небес сокрушительным молотом обрушился тяжелый, донельзя властный громовой кулак.
Промежуточная техника: Ладонная Молния!
Стоило громовому удару сорваться вниз, как злосчастный урод был окончательно растерзан в пыль, превратившись в бесформенную жижу серо-пепельного цвета, усеявшую землю.
Грохот!
Фигура Лу Цзиня вспыхнула яркой молнией, разметав вокруг искры, и каждый взмах его плети отдавался раскатом небесного гнева, методично сокрушая оставшихся чудищ.
Не прошло и двух десятков дыханий, как все пять четырехруких ублюдков были до единого превращены в груды обугленного мяса.
Лишь один из них, улучив момент, оседлал ездового уродца и сиганул обратно в гущу черной мглы, сирая скрыться.
Однако Лу Цзинь вовсе не собирался отпускать добычу. Его одеяния взметнулись новыми всполохами, превращая старика в сгусток очищающего света, и в мгновение ока он настиг беглеца, обрушив на того тяжелый удар плети, подобный падению железной сваи.
Земля содрогнулась от взрыва, и последний четырехрукий сквернозверь нашел свою погибель.
Находясь под защитой купола, Лу Мин потрясенно замер, глядя на эту сцену. Он впервые в жизни видел деда в бою – этот неукротимый, величественный облик громового воителя разительно отличался от привычного образа добродушного старика.
Теперь он воочию убедился, какова она – истинная мощь мастера Священных Чар.
Что же до Лу Цинъяня, Лу Цзинлэя, Цянь Шаня и остальных, те сохраняли привычное невозмутимое спокойствие – судя по всему, подобные сцены им доводилось наблюдать нередко, а потому удивляться они уже давно отвыкли.
Разобравшись со всеми шестью тварями, Лу Цзинь неторопливо пошарил среди ошметков, выуживая нужные трофеи, после чего вернулся в пределы сада.
Когда он подошел к внуку, ослепительное зарево одежд уже полностью угасло, и старик вновь обрел свой обычный, чуть усталый вид, протягивая руку раскрытой ладонью вверх: ─ А-Мин, держи, гостинец.
Лу Мин с любопытством склонился вперед: на ладони деда лежало шесть тусклых сероватых шариков, источавших слабый маслянистый блеск – именно они скрывались в межбровье убитых тварей.
От этих комочков несло отвратительной тухлятиной, однако мальчик чутко уловил, как изнутри них пробиваются тончайшие, но удивительно чистые волны первозданного ци.
─ Это дождевые жемчужины, истинный источник силы сквернозверей. В них законсервировано природное ци, оскверненное черными дождями. Если очистить эту скверну, оставшуюся духовную субстанцию можно беспрепятственно поглотить. Ты как раз застрял на третьем этапе закалки костей, и в сочетании с пилюлей Закалки Костей высшего качества эффект превзойдет все ожидания, ─ пояснил Лу Цзинь.
Зажав меж пальцев один из серо-грязных шаров, старик позволил бурному, неистовому пламени вспыхнуть на ладони. Под воздействием жара грубая оболочка начала плавиться, и примерно через время, уходящее на сгорание палочки благовоний, Лу Мин с удивлением заметил, что зловонный комок неузнаваемо преобразился.
Прежде вызывавшая брезгливость субстанция превратилась в совершенно прозрачную бусинку нежно-лазоревого оттенка, внутри которой словно переливались диковинные, мистические узоры.
─ Попробуй-ка, ─ Лу Цзинь протянул обработанную жемчужину внуку.
Осторожно приняв дар, Лу Мин немного помедлил, а затем запустил технику поглощения «Печь Грома и Огня». В следующий миг по руке разлилась приятная, освежающая прохлада, хлынувшая прямо в тело.
Это было совершенно особенное природное ци – одновременно прохладное и донельзя концентрированное.
Потоки энергии устремились прямиком в кость Чар, и в тот же миг по телу разлилось невыразимое, сладостное чувство глубокого удовлетворения.
Прогресс закалки кости дрогнул и подался вперед на едва заметную долю.
Такой эффект ничуть не уступал действию дорогостоящей пилюли Закалки Костей высшего качества. Более того, что больше всего поразило Лу Мина – эта мягкая, утонченная энергия совершенно не конфликтовала с лекарственной силой пилюль; напротив, оба источника идеально дополняли друг друга, накладываясь и удваивая мощь закалки.
─ Поистине чудесная вещь! ─
Возликовав, Лу Мин крепче сжал жемчужину и больше не сомневался ни секунды: жадно и ненасытно он принялся вытягивать остатки чистой прохлады.
Прошло еще полчаса.
С чувством легкой досады Лу Мин разомкнул пальцы. Последняя капля ци испарилась из шарика, и тот окончательно увял, рассыпавшись тончайшей серой пылью, которую тут же развеял ветер.
Оценив внутреннее состояние своей кости Чар, он не смог скрыть радостного блеска в глазах.
Совмещение дождевой жемчужины с лекарственной мощью пилюли давало результат, далеко превосходящий простую арифметическую прогрессию.
─ Дед, давай еще одну! ─ нетерпеливо выпалил он.
Однако Лу Цзинь лишь покачал головой и ответил с напускной строгостью: ─ Хоть ци в этих жемчужинах и благотворно для практики, злоупотреблять ими наотмашь нельзя. Не забывай, откуда они берутся: как бы тщательно мы ни выжигали скверну, остаточный тлетворный яд все равно способен подтачивать волю. Скажи-ка, когда ты только что поглощал энергию, не ощутил ли в сердце хоть капли раздражения?
Лу Мин растерянно моргнул, после чего решительно замотал головой: никаких признаков беспокойства он не почувствовал.
─ ? ─
Брови Лу Цзиня удивленно сошлись на переносице. Что-то здесь не сходилось.
─ А в мыслях не было помутнения?
Парень снова отрицательно качнул головой.
─ Галлюцинации? Голоса в голове?
Снова молчаливый жест отказа.
Старик опешил. Они уставились друг на друга во все глаза, пока озадаченный Лу Цзинь не выдавил: ─ Странно… О побочных эффектах дождевых жемчужин знают все, почему же на тебя они не действуют?
В этот момент в голове Лу Мина мелькнула догадка. Неужели все дело в той таинственной печати «Огненного Лотоса Гнева Будды», что вплавлена в его кость Чар? Пожалуй, во всем его арсенале лишь этот загадочный дар обладал способностью столь бесследно и чисто нейтрализовывать заразу.
Заметив перемену в лице внука, Лу Цзинь тоже догадался о чем-то подобном. Слегка кивнув, он тихо промолвил: ─ Ходят слухи, что великие священные чары древности обладают собственной защитной волей. Видимо, побочная скверна дождевой жемчужины просто растворяется под ее воздействием, не успевая навредить.
Услышав это, Лу Мин едва не подпрыгнул от восторга, мысленно вознеся хвалу своему приобретению.
─ Так значит, я могу продолжить поглощать их? ─ с нетерпением спросил он. Если ему удастся заручиться поддержкой этих бусин, скорость прохождения третьего этапа закалки взлетит до небес! Пусть даже не удастся завершить все за десять дней, по крайней мере, прогресс вплотную приблизится к совершенству.
Тогда на грядущем съезде павильонов, столкнувшись со старшими учениками, уже завершившими тройную закалку, он сможет чувствовать себя куда увереннее.
Поразмыслив пару мгновений, Лу Цзинь кивнул. Его внук явно отличался от остальных, а раз так, то и искусственные ограничения ни к чему.
─ Ну раз так, продолжай. Только вот незадача: я-то рассчитывал, что этих шести шариков тебе надолго хватит, а теперь гляжу – их и на день не убудет. Знал бы, не уничтожал тех тварей с такой легкостью, оставил бы еще парочку побегать, ─ с наигранным сожалением вздохнул старик.
Лу Мин ошеломленно вытаращился на деда: ─ Дедушка, так ты прошлой ночью умышленно не вмешивался, поджидая сегодняшнего дня? Ты что, использовал меня как приманку?!
─ Кхе… ─
─ Ха-ха, раскусил-таки старого лиса. А умен, чертёнок!