Райан, Калеб и Майлз всё-таки умели отличать правое от виноватого.
Но агрессивное, властное поведение Миа Рейнольдс невольно поставило их на одну сторону с ней. Ни успокоить девушку, ни нормально вставить слово они не могли.
Эвелин потакать ей не собиралась. Строгий ледяной тон быстро заставил Миа немного умерить пыл. Она относилась к тем людям, для которых очень важен собственный образ; столкнувшись с кем-то гораздо более властным, она быстро теряла прежнюю смелость.
Особенно когда Эвелин упомянула, что может сообщить их куратору. Миа оставалось лишь проглотить злость и через силу выдавить извинение. На этом конфликт наконец закончился.
Обе стороны разошлись. Отойдя на некоторое расстояние, Ноа Миллер оглянулся на ночную спортивную площадку, где свет фонарей складывался в сложные переплетения, и беспомощно вздохнул.
— Нейт, разве ты не говорил, что больше не будешь вмешиваться в их дела? — спросила Эвелин.
— Я просто должен был проверить, что с Майлзом. Не думал, что опять всё из-за Миа. Во всё, что связано с ней, мне вообще не хочется лезть.
Ноа мрачно объяснил: — В такой ситуации я ведь не мог просто стоять и смотреть… Но Ив, зачем ты тоже вмешалась?
— Как преподаватель я не могла пройти мимо. И мне не хотелось, чтобы ты тратил там время. Если бы позволили ей продолжать кричать, неизвестно, сколько всё это ещё длилось бы. А если бы позже пришёл куратор, тебя могли бы тоже втянуть.
— Значит, ты сделала это ради меня?
— Да. — Эвелин ласково погладила его по волосам. — Почему ты вечно умудряешься влипать во всевозможные неприятности, мой маленький глупыш?
— Ничего не могу поделать. Сам не знаю почему. Мне тоже от этого беспомощно.
Она вздохнула. — Мне и правда стоит просто запереть тебя в комнате общежития.
…
Глядя вслед уходящей Эвелин Миллер, Миа Рейнольдс стиснула зубы и тихо выругалась. На прежде оживлённой площадке теперь остались только она и Майлз. Подобные унижения ей выпадали редко, и накопившейся злости нужно было куда-то выплеснуться.
— Почему ты тогда меня не поддержал? — Она прожигала Майлза взглядом, а голос был острым от ярости.
— Вообще-то профессор Миллер сказала не совсем неправильно. Миа, тебе стоит…
— Хватит. — Миа отбила протянутую руку Майлза. — Я твоя девушка. Почему ты не встал на мою сторону? Только потому, что она преподаватель? Ты её боишься?!
— Я не это имел в виду. Миа, успокойся.
— Тогда что ты имел в виду? Ты просто бесхребетный, да? Хватит строить из себя хорошего человека.
С этими словами Миа в ярости ушла. Майлз остался стоять на месте, не понимая, бежать за ней или остаться. В конце концов он бессильно опустил голову и пошёл к углу трибун, где сел в одиночестве.
Он снова её разозлил. Всё всегда заканчивалось именно так. Их отношения длились чуть больше месяца, и почти треть этого времени ушла на ссоры…
Хотя и ссорами это назвать было сложно. Миа в одностороннем порядке выплёскивала эмоции, а он униженно уговаривал, успокаивал и утешал.
Единственным утешением оставалось то, что Миа пока ни разу не заговорила о расставании. Благодаря его постоянным уступкам и жертвам эти шаткие отношения всё ещё держались.
Он всегда был таким добродушным — с самого детства и до сегодняшнего дня. Всегда уступал другим, хотел, чтобы все были довольны и счастливы, не желал видеть ни чужого гнева, ни чужой печали.
Он понимал, где добро, где зло, кто прав, а кто виноват. И всё же, даже ясно видя чужую вину, привычно надевал улыбку, чтобы сгладить конфликт и начать просить за виновника.
Будто любое противостояние, каким бы глубоким оно ни было, можно решить рукопожатием — пусть даже ради этого придётся пожертвовать собой.
Это напоминало смертный приказ, вырезанный прямо в костях. Бесчисленное множество раз он подходил к границе, за которой хотелось взорваться, накричать, ударить в ответ, но собственная безотказность подавляла этот порыв. И тогда он снова отказывался от своих чувств и делал всё, чтобы удовлетворить других.
Результатом постоянного подавления стало рождение страшного зверя, который скалил зубы и жаждал крови. Сам Майлз этого ещё не замечал. Его жестокость, свирепость и безжалостность никуда не исчезли — они просто оседали в самой глубине сердца, накапливаясь всё сильнее, пока однажды не смогут полностью его затопить.
Майлз бездумно смотрел на прорезиненную дорожку перед собой. Перед глазами непрерывно мелькали бегущие ноги. Спустя долгое время он вдруг с силой ударил кулаком по бетонной стене рядом.
Твёрдая шероховатая поверхность ответила острой болью. Майлз крепко стиснул зубы, и безумная жестокая энергия словно окрасила зрачки в багровый цвет.
*Ты не можешь… Всё равно завтра пойдёшь униженно и жалко успокаивать Миа. Ты не способен стать жёстким ни с кем. Вся эта злость сейчас — лишь бессильная разрядка. Ты даже не осмелишься заговорить о расставании.*
*Весь гнев, забивший тебе грудь, ты умеешь направлять только на себя…*
*Ты болен. Уже очень давно. Сегодня болезнь въелась в сам костный мозг. Боль сверлит сердце и режет кости, почти превращая тебя в… безумца.*
…
Чётко щёлкали клавиши и мышь. Мелькающая картинка на экране компьютера полностью удерживала взгляд юноши. Но вскоре экран стал чёрно-белым. Знакомым отработанным движением он нажал Alt+F4, и появилось окно подтверждения выхода из игры.
Калеб снял наушники и обернулся к Райану, который смотрел сериал. — Майлз всё ещё не вернулся?
— Ага. — Райан небрежно ответил, продолжая щёлкать семечки. — До отбоя ещё есть время. Если что, потом позвоним. Наверное, сейчас опять с Миа ругается.
— Удивительно, что они вообще столько протянули. Я бы на его месте давно расстался.
— М-м… Кстати, разве это не ты тогда свёл Майлза с Миа, Калеб?
— Сколько раз уже объяснять? Она сама ко мне подошла. Я с ней вообще не особо близко общаюсь.
— Не близко, но всё равно подсунул её Майлзу? — Райан покосился на Калеба.
Калеб развёл руками с совершенно невинным видом. — Майлз взрослый человек, у него есть своя голова. К тому же девушка, которая сама проявляет инициативу, всё равно лучше, чем за кем-то бегать хвостиком. Не всем же быть как Нейт, вокруг которого без остановки кружатся красавицы.
— Но эта… — Райан запнулся, чувствуя, что слова могут прозвучать слишком грубо, и немного понизил голос. — С такой дикой кошкой с синдромом принцессы ему лучше вообще одному быть.
— А что мы можем сделать? Не то чтобы мы его не предупреждали. — Калеб запрокинул голову и посмотрел на яркий потолочный свет, неожиданно ощутив лёгкую тоску. — Вам не кажется, что Миа просто использует Майлза как банкомат? Они встречаются всего месяц, а он уже столько денег потратил. И максимум, до чего дошли, — за руки подержались.
— И терпит от неё столько дерьма.
Пока они разговаривали, полуоткрытая дверь общежития распахнулась. Майлз вернулся на своё место весь в поту, схватил бутылку воды и залпом выпил несколько больших глотков.
— Ты весь мокрый. Чем занимался?
— Пробежал несколько кругов по стадиону. — Майлз говорил, одновременно роясь в вещах и собирая одежду для душа.
— Так… больше ничего не случилось, да?
— Вы же сами всё видели.
— Кроме этого — ничего?
— Ничего. — Он произнёс это совершенно равнодушно. — Я уже привык. Мы не впервые ссоримся. Завтра снова всё улажу. Ванную никто не занимает? Я пойду в душ.