ГЛАВА 10
Корабль , измученный плаванием по океану, наконец втиснулся в узкую бухту, обрамленную зубчатыми скалами цвета ржавчины. Перед ними раскинулся Ша’Хазар – пустынный город-крепость, высеченный в склоне гигантского меззы (пустынного плато). Казалось, сам камень плавился под палящим солнцем, наполняя воздух дрожащим маревом и невыносимым сухим жаром. Дома, больше похожие на гнезда гигантских ос, лепились друг к другу и к скале, образуя лабиринт узких, тенистых улочек-щелей. Воздух гудел от тысяч голосов, криков торговцев, звона колокольчиков на шеях вьючных ящеров и непрерывного скрежета жерновов, перемалывающих жесткое пустынное зерно. Запахи – острый перец, жареное мясо, пыль, человеческий пот и что-то сладковато-гнилостное из глубин города – висели густой, удушающей пеленой. Ша’Хазар был кипящим котлом жизни под раскаленным куполом неба.
Мидзуки едва ступила на причал из черного базальта, как ее охватила волна тошноты. Ее демоническая природа воды восставала против этой иссушающей жары. Лицо побледнело, уши прижались к голове, а змеи беспомощно повисли. «Гори… оно все… огнем…» — прошипела она, еле передвигая ноги. Когарэ, почувствовав ее мучения (и дискомфорт остальных), тут же сконцентрировался. Нежная волна прохлады, словно дыхание горного озера, окутала сначала Мидзуки, а затем распространилась на всю группу: Сигрид вздохнула с явным облегчением, поправляя плащ, пытавшийся прилипнуть к коже; Рин радостно потянулся; даже непроницаемый Игнатий слегка расслабил плечи; Лейла лишь кивнула, но благодарность читалась в ее эльфийских глазах. Отступник, чьи белые ангельские крылья казались здесь особенно чуждыми, огляделся.
«Первым делом – отдых и точка сбора», — его голос звучал сухо, как пустынный ветер. Он повел их по извилистой улочке вглубь города, к зловеще гудящему заведению под вывеской «Пылающий Горшок». Едва они переступили порог, погрузившись в полумрак и густой дым кальянов, Отступник остановился. «Мне нужно кое-что проверить. Наша база – старая Церковь Песчаных Духов. На востоке, у подножия Меловой Иглы. Приходите позже». Не дожидаясь вопросов, он развернулся и растворился в людском потоке, его крылья лишь мелькнули в дверном проеме.
Внутри таверны было хоть и темно, но еще душнее. Игнатий сразу заказал воду и уселся в угол, наблюдая. Остальным подали местную «огненную воду» – мутную, густую жидкость, пахнущую жженым сахаром и чем-то химически резким. Она была теплой и обжигала горло. Мидзуки поморщилась, Рин скривился. Когарэ, видя это, легонько коснулся пальцами стенок кубков. Иней побежал по глине, превращая обжигающий пойло в терпимо прохладный напиток. «Вот это да, Ледяной напиток!» — воскликнул Рин, с жадностью глотая. «Эффективно», — отметила Сигрид. Мидзуки лишь слабо улыбнулась Когарэ, с облегчением отпивая глоток. Прохлада Когарэ и крепкий напиток сделали свое дело. Рин, Сигрид и Мидзуки быстро опьянели. Игнатий оставался невозмутимым, Лейла пила умеренно, сохраняя ясность. Рин, развеселившийся и потерявший тормоза, начал активно приставать к Когарэ: тыкал его в бок, хватал за руку («Эй, Ледыш, охлади мой кубок еще!»), пытался обнять. Мидзуки сначала хмурилась, ее змеи нервно дергались. Ревность, подогретая алкоголем и жарой, закипала в ней, как вода в раскаленном котле.
Стало невыносимо душно. Кто-то предложил выйти подышать за городскую стену, в тень скал. Там было чуть легче, но зной все равно висел свинцовой пеленой. Рин, шатаясь и громко смеясь, снова навалился на Когарэ, пытаясь обхватить его за шею. Этого Мидзуки уже не вынесла. С диким воплем, больше похожим на шипение разъяренной змеи, она бросилась на Рина, сбив его с ног. Змеи блеснули в закатном свете.
«Мидзуки, СТОЙ!» — рявкнул Когарэ, бросаясь между ними. Ледяной барьер возник в воздухе, смягчив удар. Сигрид мгновенно оказалась рядом, схватив Мидзуки за запястья с силой, недоступной обычному человеку. Игнатий махнул рукой, и невидимые силы оттащили ошалевшего Рина. «Опомнись, демоненок!» — прошипела Сигрид, удерживая дергающуюся Мидзуки. «Рин, ты перешел все границы!» — холодно сказал Когарэ, его голос звучал как удар льдины. Лейла шагнула вперед, ее эльфийское лицо было строгим. «Хватит! Инквизиция может быть где угодно. Ваша вражда – роскошь, которую мы не можем себе позволить». Ее спокойный, но властный тон подействовал. Мидзуки, тяжело дыша, вырвалась из рук Сигрид, отряхиваясь с видом оскорбленного достоинства. Рин, потирая ушибленный бок, мрачно смотрел на нее.
Позже, в сумраке разрушенной Церкви Песчаных Духов, где Отступник уже разбил импровизированный лагерь, Лейла подошла к Когарэ и Мидзуки. «Вы… держитесь», — сказала она тихо, глядя на них обоих. Ее эльфийские глаза светились в темноте. «Но мой путь здесь. С Инквизицией в Ша’Хазаре нужно покончить. А ваш путь… лежит к Ивриэль». Ее голос звучал твердо, без колебаний. Она коротко кивнула остальным, взгляд задержался на Отступнике, и растворилась в ночи, ступая бесшумно, как тень.
Они остались вдвоем у груды обломков, служивших входом в церковь. Мидзуки смотрела в темноту, куда ушла Лейла. «Она забыла… что тоже хотела мести. За Александра», — прошептала она, и в голосе звучала не столько обида, сколько грусть.
Когарэ вздохнул, его дыхание на мгновение превратилось в легкий туман в теплом воздухе. «Что ж… Может, и к лучшему. Ее месть – ее выбор. Нам же… куда теперь?»
Мидзуки зевнула во весь рот, обнажив мелкие острые клыки. Усталость и остатки хмеля брали верх. «Давай… снимем комнату. Удобную. В таверне. Хочу спать не на священных развалинах».
«А где?»
«Видела… «Кабаний Клык». Выглядит… терпимо». Она показала пальцем в сторону шумного квартала.
«Кабаний Клык» оправдывал свое название – шумный, пропахший дешевым пивом, жареным мясом и потом, с полом, липким от пролитых напитков. Хозяин, бородач с лицом, похожим на потрескавшуюся пустынную почву, неохотно, за звонкую монету, сдал им комнату наверху. Комната была крошечной: две узкие кровати, грубо сколоченные из темного дерева, тумбочка между ними и крошечное зарешеченное окно под потолком. Воздух стоял спертый и горячий.
Мидзуки с самого порога не отлипала от Когарэ. Она шла, прижимаясь к нему боком, а когда он остановился у двери, уперлась лбом ему в спину. От нее доносилось низкое, довольное урчание, иногда переходящее в легкое шипение, когда кто-то громко кричал внизу. Когарэ, смертельно уставший, просто вошел и рухнул лицом вниз на ближайшую кровать. Мидзуки, не колеблясь ни секунды, увалилась рядом, прижалась всем телом к его спине и обвила его руками и змеями, как лиана.
«Мидзуки…» — голос Когарэ был приглушен. «Тут две кровати».
«Знаю», — ответила она, уткнувшись носом ему в лопатку.
«И?»
«Ну мы же пара. Должны спать вместе», — ее голос звучал сонно и абсолютно уверенно.
«Мидзуки, я не хочу сейчас спать вместе. Я хочу просто отдохнуть. Один. На своей кровати».
«Я тоже хочу отдыхать. Но там, — она кивнула в сторону второй кровати, не отпуская его, — будет жарко. А ты… холодный. Дай я охлажу комнату и буду держать прохладу? А ты ляжешь… туда?»
«Не-еть», — буркнула Мидзуки, крепче сжимая объятия.
Когарэ вздохнул. «Ладно… Дай я встану и перелягу сам».
«Не-еть!» — в ее голосе появилась нотка упрямого, почти детского каприза.
«Оххх… Ладно. Спокойной ночи, Мидзуки».
«Спокойной ночи-и-и…» — ее голос уже тонул во сне, а урчание стало громче.
Утро пришло с неумолимым пустынным солнцем, пробивавшимся сквозь решетку. Они проснулись одновременно, Мидзуки все еще крепко обнимала Когарэ, ее голова лежала у него на груди. Быстро собравшись (Мидзуки на этот раз без лишних слов), они вышли в кипящий утренний Ша’Хазар.
На базаре купили прочную карту окрестностей, пополнили запасы воды и провизии, и – самое важное – за пару серебряных узнали, что к северу от города, в каньонах, есть древний Алтарь Пустоты, место силы, где иногда видят странные явления. Информатор, старик с глазами, как две черные щелки, намекнул, что такие места притягивают «пожирателей всего сущего».
Нагруженные, они пробирались обратно через центр города, направляясь к северным воротам. И тут в тени арочного прохода их остановил знакомый силуэт с величественными крыльями, сложенными за спиной. Отступник.
«Здравствуйте», — его голос был ровным, но в глазах горел знакомый фанатичный огонь. «Как вы?»
«Е-е-е? Хорошо?» — Когарэ ответил скорее по инерции, удивленный самим фактом вопроса и встречи.
«Ты, наверное, удивлен, что я спрашиваю о вашем самочувствии», — усмехнулся Отступник, его ангельское лицо казалось чужим в этой человеческой суете.
«Если честно – да», — признал Когарэ.
«Наши приготовления близки к завершению», — Отступник сделал шаг вперед, его голос понизился, но стал интенсивнее. «Мы уничтожим оплот Инквизиции в Ша’Хазаре. И на его пеплах воздвигнем новое царство. Справедливое».
«Ого… Грандиозные планы», — Когарэ нахмурился. «А где вы возьмете армию для такой… затеи?»
«Армию?» — Отступник усмехнулся снова, легкий презрительный оттенок скользнул в его тоне. «Я не один. Ша’Хазар – убежище для всех, кого Инквизиция объявила вне закона. Контрабандисты, мятежные солдаты, колдуны… Выжившие после чисток. Они и есть армия. Готовая к бою».
«Понятно…» — Когарэ обменялся быстрым взглядом с Мидзуки, которая настороженно смотрела на ангела. «Ладно. Удачи вам в ваших… планах».
«Спасибо», — Отступник кивнул. Но его взгляд стал пристальным. «Но разве ты не хочешь того же? Уничтожить Инквизицию? Отомстить?»
Когарэ покачал головой, его лицо стало каменным. «Неа. Наша цель – Пожиратель. Ивриэль. Только он…и совет шести».
«Пожиратель…» — лицо Отступника исказила гримаса чего-то между отвращением и суеверным страхом. Его крылья непроизвольно дрогнули. «Да…»
Он помолчал, изучая их. «Ну… Что ж. Могу пожелать только удачи. НЕВЕРОЯТНОЙ удачи».
«Спасибо», — холодно ответил Когарэ. «Мы пошли. И кстати…» — он сделал шаг, но обернулся. «Передай Лейле… что мне жаль, что так вышло. И что я ее… не забуду».
Отступник лишь кивнул, его лицо ничего не выражало. Не дожидаясь больше ответа, Когарэ и Мидзуки развернулись и зашагали прочь, к северным воротам, оставляя раскаленный, бунтующий Ша’Хазар и грандиозные планы ангела-отступника позади. Впереди были каньоны, Алтарь Пустоты и тень Ивриэль.