Глава 15
Дождь хлестал нам в лица ледяными струями, смешиваясь с гарью и пылью Эльбурга. Я парил в воздухе, и каждая капля, долетавшая до меня, замирала на мгновение, превращаясь в крошечную кристаллическую сферу, прежде чем быть сорванной свирепым ветром. Рядом, тяжело дыша, завис Громар. Его броня была иссечена ударами, но в глазах горел неукротимый огонь.
– Давай, брат! Дай им жару! – проревел он, едва перекрывая вой бури.
Передо мной, между окровавленных пальцев, клубился сгусток чистой энергии. Не лед, не камень – ярость. Ярость, пропущенная через призму Ока Хаоса и выкристаллизованная в сияющую сферу размером с телегу. Внутри нее бушевали молнии, вырываясь наружу с шипящим свистом, ослепительно-синие, пахнущие озоном и смертью. Это был не просто снаряд. Это была энергия моего гнева, моей боли, моего желания стереть этот оплот Империи в порошок.я представил бомбу…прмерно такой врыв как от ракеты или чтото подобное.
– За Ша'хазар! – мой крик потонул в громе, но энергия услышала. Я выпустил ее.
Синий шар молний не полетел – он исчез у моих рук и материализовался у основания главной стены Эльбурга. На мгновение воцарилась тишина, будто сам мир затаил дыхание. Потом – ослепительная, сжигающая сетчатку глаз вспышка. Звук отстал – оглушительный, разрывающий барабанные перепонки рев, от которого содрогнулась земля.
Энергия не взорвалась – она расползлась. Молнии, как щупальца гигантского спрута, охватили каменную кладку, проникая в каждую щель, каждый раствор. Камень не крошился – он испарялся, превращаясь в раскаленный песок и пыль. Имперские солдаты на стенах не успели даже закричать. Одни обратились в пепел, другие – в расплавленные силуэты, на мгновение отпечатавшиеся на камне, прежде чем исчезнуть. Башни рухнули внутрь города, как подкошенные великаны, погребая под собой казармы и улицы. Волна раскаленного воздуха и обломков прокатилась по окраинам, сметая все на своем пути.
– ЕЩЕ! – заорал я, чувствуя, как магия выжигает меня изнутри, но и питая меня своей разрушительной силой.
Вторая сфера родилась быстрее, еще ярче, еще смертоноснее. Я не целился – я просто посмотрел на собор, чьи готические шпили, увенчанные имперскими гербами, все еще высокомерно тянулись к небу, будто бросая вызов. Я выпустил энергию.
Сфера врезалась в основание центрального нефа. На этот раз эффект был иным. Камень не испарялся – он обратился в стекло, затем в пыль, поднимаясь вверх по спирали. Шпили собора накренились, замерли на мгновение в немыслимом равновесии и рухнули, похоронив под собой сотни служителей культа и солдат. Грохот стоял такой, что казалось, треснуло само небо.
– ВПЕРЕД! – Громар, освобожденный от моего удержания, как камень полетел вниз, в брешь, ведя за собой нашу яростную, обезумевшую от победы армию.
Я ринулся следом. Город превратился в ад. На улицах кипела яростная рубка. Наши добровольцы, ведомые Громаром и его громилами, сшибались с остатками гарнизона. Лира кружилась в смертельном танце с алебардой, оставляя за собой веер из отсеченных конечностей. Грогнар, могучий воин, просто ломал строй врага, швыряя противников в стены, как тряпичные куклы. Монах, забыв свою неприязнь к Мидзуки, выжигал святым пламенем имперских магов, пока она сама, стоя на колонне рухнувшего фонтана, вызывала из-под земли струи ледяной воды, смывающие целые отряды.
– Со мной! – я крикнул своему отряду, пробиваясь к центру города, к руинам собора. – Наша цель – командующий и высшее духовенство! Никого не оставлять в живых!
Сопротивление у собора было ожесточенным. Элитная гвардия, фанатики-паладины. Но мы были неудержимы. Я не тратил время на сложные заклинания. Ледяные копья, шипами растущие из земли, каменные глыбы, падающие с неба – смерть была быстрой и эффективной.
И тогда, посреди этой бойни, я остановился. Поднял руку. Концентрировался. Влажность воздуха, капли дождя, пар от дыхния – все сжалось в ладони в прозрачную, идеально круглую сферу воды. Я сжимал ее. Сильнее. Сильнее. Сжимал до тех пор, пока она не стала размером с горошину, вибрируя с такой силой, что воздух вокруг запел тонким, режущим слух звуком.
Я представил, как эта крошечная капля взмывает в небо на тысячи футов и падает вниз с скоростью, превышающей скорость пули. Я открыл глаза. Сфера исчезла. Секунда.Две.
С неба, с оглушительным свистом, обрушился столб сжатой до предела воды. Он ударил точно в центр руин собора. Эффект был ужасающим. Не врыв,а поток. Камень, металл, тела – все было мгновенно спрессовано в плотную, кровавую массу, а затем разметано ударной волной. От собора осталась лишь идеально круглая воронка, заполняющаяся дождевой водой, смешанной с кровью.
Тишина. Звенящая, оглушительная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием пожаров и стонами раненых.
Битва была выиграна. Я собрал выживших на центральной площади. Их было около пятидесяти. Из восьмидесяти. Лица, испачканные сажей и кровью, но глаза горели.
– Мы победили, – мой голос был хриплым, но его слышали. – Этот город – наш! Гонец!Я отправил его к совету! Эльбург пал!
Ликующий, хоть и уставший, рев был мне ответом.
Я, мой потрепанный отряд, Громар и несколько его бойцов направились к воронке, чтобы осмотреть место и разбить временный штаб. Мы были измотаны, но победители.
Именно это их и подвело.
Тень. Стремительная, как падающая звезда. С неба, прямо на меня, обрушился Святой Каэль.
Удар был чудовищным. Волной сминающей энергии он отшвырнул Громара, Мидзуки, Лиру – всех, кто был рядом, – в разные стороны, как щепки. Я едва успел поднять руку, но сила удара пригвоздила меня к земле, образовав подо мной паутину трещин.
И тут же на меня набросились Близнецы Оковы. Две тени с лязгом цепей. Не физические путы – магические, сплетенные из тишины и запрета. Они обвили меня, сдавили грудь, горло, конечности. Я попытался рвануться, призвать лед, камень, что угодно – но внутри была лишь пустота. Магия исчезла. Заблокирована.
Рядом, не спеша, встал на колено Брат Силенций. Он не смотрел на меня. Его руки были сложены в сложной мудре, его безмолвие было той стеной, что отсекла меня от Источника.
– Держи его, – прозвучал голос сверху. Сестра Фульмина парила в воздухе, ее посох был направлен на меня. – Инквизиция вынесет свой приговор.
Я извергал проклятия, пытался вырваться чистой физической силой, но цепи Близнецов держали мертвой хваткой. И тогда луч света – не живительный, а выжигающий, карающий – ударил мне в лоб из посоха Фульмины.
Ад. Абсолютный, немыслимый ад. Казалось, мой череп раскалывается изнутри. Мозг кипел. Я закричал – хрипло, безумно, не своим голосом. Кровь хлынула из носа, ушей, залила глаза, превратив мир в багровую, расплывчатую муть.
Святой Каэль подошел ко мне. В его руке засветился клинок из чистого света. Без эмоций, без гнева, с холодной, ритуальной точностью он начал работать.
Удар в живот – косая рана, обнажающая внутренности. Удар в грудь – треск ребер. Я чувствовал каждый сантиметр , каждый разрыв плоти. Боль была настолько всепоглощающей, что сознание мутнело, но какие-то проклятые чары Фульмины не давали мне отключиться. Я чувствовал все.
Краем залитого кровью зрения я видел, как моя команда пыталась прийти на помощь. Но против них была та самая девушка-маг. Она не нападала. Она просто жестом прижимала их к земле, не давая пошевелиться. Громар, с раздробленной рукой, попытался подняться и ринуться на Силенция. Но Фульмина отбросила его сторону. Громар рухнул на землю, вдавленный в камни невидимой силой, с хрустом ломающихся костей.
Потом чары девушки-мага сработали. Всех моих людей, всех, кто еще был жив, подняло в воздух. Они бились, кричали – я слышал приглушенные крики Лиры, я видел, как Мидзуки пыталась обратить свою плоть в воду, но не могла. Магия сжалась вокруг них, сформировав идеальный прозрачный куб. А потом куб стал уменьшаться. Сжиматься.
С хрустом костей, с разрывами плоти, с последними, захлебнувшимися криками… он сжался до размеров игральной кости. Тишина.
А меня все еще потрошили. Боль уже стала фоном, белым шумом небытия. Последнее, что я увидел, – это равнодушное лицо Каэля, заносящего меч для последнего, колющего в сердце удара.
Чернота.
---
– И вот теперь у тебя тоже есть шрам.
Я стоял в Белизне. Передо мной – только он. Двойник. С радужным глазом и свежей, кровоточащей раной на лбу, точь-в-точь как та, что только что мне нанесли.
– Я ничего не смог сделать, – мои слова прозвучали пусто, эхом. – Они… они всех… Ша'хазар… наверное, уже пал. Мой отряд… Громар… Мидзуки… все погибли. Я умер. Бесполезно.
– Умер? – двойник исказил лицо в гримасе, смесь ярости и презрения. – Ты думаешь, ты можешь так просто взять и умереть? ДУМАЕШЬ, ТЫ БЫ БЫЛ ЗДЕСЬ, ЕСЛИ БЫ УМЕР?!
Он закричал, его голос сотрясал саму Белизну.
– Ты бездарность! Тупое, самодовольное ничтожество! Ты смотришь на магию, как на игрушку! Ты забыл, кто ты без нее! Ты не можешь просто так сдаться!
– Отстань от меня! – я попытался отвернуться. – Я знаю, что умер. Ты – лишь предсмертный бред. Если бы я был жив, здесь были бы старик и Элдрик!
Двойник замолчал. Он смотрел на меня с таким разочарованием, что это было больнее любого удара мечом.
– Значит, ты сдаешься. Ладно. Но знай, тебе не повезло. Ты слишком надеялся на магию, дарованную этим местом. Она подвела тебя. Теперь тебе придется надеяться на то, что было ДО. На ту силу, что была в тебе изначально. Твой лед… он никогда не был магией в их понимании. Он был ТОБОЙ. Тебе нужно очнуться. Проснуться. И помочь своим друзьям. Они еще живы. Пока живы.их просто запечатали…..
Он повернулся и стал растворяться в Белизне.
– Они еще живы… – прошептал я, и это была уже не констатация факта, а клятва.
Тишина.
Первое, что я ощутил – это холод. Пронизывающий, кости, идущий не снаружи, а из самой глубины моего существа. Он был… спокойным. Знакомым. Как родной дом, в который я давно не возвращался.
Память вернулась обрывками. Белизна. Двойник. Его слова: «Они живы. Используй холод».
Я открыл глаза. Мелкий, противный дождь заливал мое лицо. Я лежал в грязи среди обломков собора. Слева от меня, всего в паре десятков шагов, стояли они. Пятеро. Вернее, четверо. Святой Каэль, его доспехи все еще испещренные моей кровью. Близнецы Оковы, их цепи тихо лязгали на ветру. И она – девушка-маг, в руках которой издавал свет тот самый, ненавистный куб, уменьшенный до размеров игральной кости.
Я не дышал. Сердце билось очень медленно. Я видел. Слышал.
– …доставят в столицу для допроса, – говорил один из Близнецов, его голос был скрипучим, как скрежет камня. – Инквизиторы выжмут из них всё, а затем переформатируют.
– Из этого орка выйдет отличный боевой автомат, – добавил второй, тыча пальцем в куб. – А водная тварь… ее есенцию можно использовать для питания новых оборонных рун. Экономно.
Девушка-маг покачала головой, на ее губах играла тонкая улыбка. – Не будьте столь приземленными. Их души станут топливом для новых Печатей. Это куда более высокая честь, чем просто смерть. Они будут служить Империи вечно.
–что там с порталом?cказал кто-то из них…
Я тихо, без единого звука, поднялся. Тело слушалось меня идеально, будто его собрали заново из льда и стали. Ни боли, ни усталости – только всепоглощающий, ясный холод. Я отступил за груду камней, сердце (или то, что теперь им было) замерло в ожидании.
Лёд – это не магия, – пронеслось в голове. Это моя суть.зря я полагался на нее.
Я посмотрел на единственный уцелевший шпиль собора, торчащий в небе как обвинительный перст. Сконцентрировался. Не на призыве силы, а на… желании. Желании быть там.
Вжик!
Мир проплыл перед глазами, и вот я уже стою на острой вершине, дождь бьет мне в лицо, а далеко внизу пятерка убийц, даже не подозревающая, что их добыча ожила. Слава тому, что Святой не летает, – мелькнула злая мысль.
– Я должен их спасти, – прошептал я самому себе.
Один из Близнецов, тот, что был попроворнее, резко обернулся и уставился на шпиль. Он что-то почувствовал. Он нервно толкнул святого, и вся группа обернулась. Но меня там уже не было.
Я не летел – я падал камнем, догоняя и перегоняя их, и лишь у самой земли холодный вихрь вырвался из-под моих ног, замедлив падение. Я приземлился перед ними так тихо, что не было слышно даже хруста земли под ногами.
– Ну что, богопоклонники? Не ждали? – мой голос прозвучал хрипло, но в нем звенела ледяная, безумная уверенность.
Они замерли. Святой вытаращил глаза. –Что… Мы же тебя убили…
Брат Силенций, тот самый, что блокировал мою магию, смотрел то на меня, то на свои руки с недоумением и растущим ужасом. Его чары не работали. На мне не было ничего.
– Как ты…
– Что? Воскрес? Или пользуюсь магией? – я ухмыльнулся, и мои губы растянулись в неестественной, холодной гримасе. – Понимаете, тут два варианта. Либо вы столь ничтожны, что не можете нормально убить одного человека, либо вы не всё обо мне знаете. Например, то, что божественную сущность, переданную по крови, нельзя заблокировать, как дешевый фокус с осколком.
Я сделал шаг вперед. Они инстинктивно отступили.
– Теперь я советую вам отпустить мой отряд. – я посмотрел на куб в руках девушки. – И мою жену! – заревел я.
– Или я убью вас настолько мучительно, что вам захочется в ад. Потом… я найду ваши семьи. Убью и их. Ваших детей, ваших родителей. Потом я найду ваших богов… и убью всё, во что вы верите. Я оставлю после себя только лед и тишину.
– Не верьте ему! – просипел Святой, выхватывая меч. – Он бредит! Мы убьем его снова!
Я не стал спорить. Я просто поднял руку и указал пальцем на Брата Силенция.
Тончайшая, почти невидимая нить инея выстрелила из моего пальца. Она была быстрее мысли. Она не пробила его доспех – она прошла сквозь него, сквозь плоть, сквозь кости, и коснулась самого сердца.
Он замер с широко открытым от ужаса ртом. Потом из его глаз, рта, ушей вырвались снопы ослепительно-белого инея. Его тело вздулось и разорвалось изнутри не взрывом, а внезапно выросшими ледяными шипами, которые раскололи его на части. Осколки замерзшей крови, похожие на рубины, разлетелись во все стороны.
– А теперь, – я повернулся к оставшимся четверым, и мои глаза, я знал, светяться холодным синим светом, – начнем шоу.
Девушка-маг вскрикнула и подняла руку с кубом, чтобы пригрозить им, но я был быстрее. Левая рука – короткая, ослепляющая вспышка ледяного света, вынудившая ее зажмуриться. Правая – сгусток абсолютной тьмы, воронка из чистейшего холода и негатива, который поглотил ее луч и ударил ее прямо в грудь. Она не крикнула – ее голос замерз в горле. Она застыла на месте, превращаясь в идеальную статую из черного льда, и кубик выпал из ее окоченевших пальцев.
Я подобрал его. Теплый, живой. Я сунул его за пазуху, к тому месту, где должно было биться сердце.
– Теперь ваша очередь, – я развел руки, и песок под ногами святого и Близнецов почернел, промерз до самой мантии. Из этой черноты вылезли щупальца, сплетенные из теней и мороза. Они обвили их, сковали движение, поползли под доспехи, принося с собой не боль, а всепоглощающий, парализующий ужас.
– Я обещал вам ад. И я – человек слова. Ваши души будут моими. Вы будете вечно мучиться в своих самых жутких кошмарах. А потом… я найду ваши семьи. И обещаю, вы не умрете. Вы будете наблюдать. Вечно.
Их глаза, полные немого, животного ужаса, были последним, что я увидел, прежде чем черная бездна под ними разверзлась и поглотила их без единого звука. Не было вспышки, не было крика – лишь тихое шипение затягивающейся ледяной глади.
Тишина.
Я стоял один посреди дождя, сжимая в руке теплый кубик – всю мою вселенную.
В Эльбург уже вошли основные силы Лейлы. Она руководила зачисткой, ее глаза горели холодным огнем победы. Она увидела меня, идущего по руинам, и ее лицо расплылось в улыбке, которая тут же умерла, когда она подошла ближе.
– Когарэ? Ты… весь в крови. Твой отряд? Громар?откуда эти шрамы?
Я молча протянул ей куб. Мои руки дрожали. – Лейла… тут куб. Там… всё. – по моим щекам потекли слезы, горячие на ледяной коже.
Она осторожно взяла его, ее пальцы сжались вокруг хрусталика. – Боги… Вы справились. Ценой…
– Лейла, – я отозвал ее в сторону, мой голос срывался. – Они убили меня. Понимаешь? Я умер. Я чувствовал, как он режет меня… А потом… я проснулся. Мне… мне страшно. Я всё ещё я? Тот, кто был с тобой в монастыре? Или я уже… что-то другое?я не знал как реагировать на свою же смерть.
Она посмотрела на меня, и в ее взгляде не было страха, лишь бесконечная усталость и понимание. – Нет, Когарэ. Мы все меняемся. Иди… отдохни. Завтра проведем ритуал распечатывания. Всё будет хорошо.
Я кивнул и, не помня себя, полетел прямиком в наш дом в Ша'хазаре.
Эйла ждала. Она ничего не сказала, просто обняла меня так крепко, как только могла. Я лег спать, поставив светящийся куб на тумбочку рядом. Его мягкий свет освещал комнату.
...Я стоял в Белизне. Тишина давила на уши. И тут он появился.
Не просто возник из ничего. Он выкристаллизовался из самой белизны, словно ледяной призрак, принявший мою форму. Его радужный глаз пылал калейдоскопом сумасшедших цветов, а заживший шрам на лбу подергивался, как живой.
– О-хо-хо! Смотрите-ка, кто вернулся! – его голос был моим, но искривленным, как отражение в разбитом зеркале, то взвизгивающим до фальцета, то обрывающимся на низком, скрежещущем шепоте. – Труп стал решительным! Ничтожество нашло в себе силёнки, чтобы чуточку поубивать? Молодец, мальчик, молодец! Он хлопал в ладоши, подпрыгивая на месте.-Если бы ты не забыл, кто ты есть, тебя бы и не убили! Но нет, ты предпочел играть в солдатика, а не быть тем кто есть!
Он подбежал ко мне вплотную, его лицо исказилось в гротескной гримасе, и я почувствовал ледяное дыхание, которого у него не должно было быть.
– Он прав, Когарэ, – проговорил старик, смотря на моего двойника с нескрываемой тревогой.
– Старик… Я ещё я? – голос мой дрогнул.
– Ты – это ты, – старик не сводил глаз с двойника, будто ожидая от него нападения. – Но твое тело умирает, с каждой твоей смертю ты все больше будешь мертвецом пока окончательно не умрешь и не попадешь сюда. Медленное сердце, холодная кожа…- А твои близкие… они здесь.сказал старик будто чтото вспоминая. -Из-за тебя.
Я обернулся и увидел их. Весь свой отряд. Они стояли, растерянные и испуганные, в этом неестественном месте.
– Ой, а вот и гости! – взвизгнул двойник и мгновенно оказался рядом с ними, кружась вокруг Громара. – Смотри-ка, большой и мясистый! Из тебя такие кубики красивые получились! Хрустящие! – Он сделал вид, что откусывает что-то от плеча орка, и дико захихикал.
Мидзуки отпрянула от него, ее лицо выражало ужас. Двойник тут же переключился на нее. –А ты не бойся! Мы с тобой еще увидимя не раз,я же тебя люблю! Ахахаха! – Он склонился к ее уху и прошептал так, что слышали все: – Он тебя не спасет. Он тебя сам сюда притащил. Ты теперь наша.
– Отстань от них! – рявкнул я.
Двойник замер, его безумная ухмылка сползла с лица, сменившись на мгновение ледяной, бездонной ненавистью. –Ты мне не командир, – он прошипел. – Ты – моя прошлая, слабая версия. Та, что позволила им себя убить. А я – та, что их растерзала. Я веселился! Слышишь? Я смеялся, когда они замерзали изнутри!
Он снова засмеялся, и этот смех был похож на ломанное стекло.
В это время отряд, оправившись от шока, увидел меня. –Командир? Вы живы? – Лира смотрела на меня, потом на двойника, не понимая. –А мы? – спросил Громар, сжимая невидимые кулаки.
– Вы живы, но запечатаны, – начал я, но двойник перебил меня, вновя появляясь между нами.
– В КУБИКЕ! – прокричал он, образуя руками воображаемый квадрат перед лицом Громара. – Маленьком-премаленьком! И вам там было ТЕСНО! Вы хотели выбраться, да? Рылись, как червячки в банке! Аха-ха-ха!
– Что? – голос Мидзуки дрогнул от ужаса. –Мидзуки, всё в порядке! – попытался я успокоить ее, но двойник снова влез.
– Ничего не в порядке! Он умер! Я чувствовал, как кишки рвутся! Это было ЗАМЕЧАТЕЛЬНО! А потом он воскрес! И теперь вы все здесь! Со мной! На ВЕЧЕРИНКЕ!
– А где мы? – спросил кто-то из бойцов, и в голосе его слышалась паника.
– Внутри! ВНУТРИ! – заорал двойник, указывая на меня пальцем с длинным, ледяным ногтем. – Внутри него! В его сумасшедшей башке! И вам это нравится! НРАВИТСЯ!
Парень с рогами, бледный как полотно, смотрел то на меня, то на двойника. –Когарэ? Ты знаешь, что ни одно существо не может сюда попасть… Ты… один из богов?
– Я думал, Лейла вам сказала? – спросил я, пытаясь игнорировать двойника, который сейчас изображал, как режет себе горло, истерично хохоча.
– Нет! –Я не бог. Я потомок… части чего-то большего. Мой предок обладал силой…осколка.
– А Я ОБЛАДАЮ СИЛОЙ СЕЙЧАС! – перекричал меня двойник, и Белизна вокруг нас задрожала. – Я могу все! Хочу – раздавлю ваш кубик! Хочу – оставлю вас тут гнить на века! Хочу – сделаю из вас украшение на свою корону! Из черепов! Бряк-бряк!
-как же ты меня уже достал…где ты такой взялся. Резко заорав на него не выдержав этой клоунады.
Белизна начала рассеиваться. Все занервничали, чувствуя, как почва уходит из-под ног.
– Не волнуйтесь… – сказал двойник, и его голос внезапно стал сладким, ядовитым, как сироп. Он поймал взгляд Мидзуки. – Вы не умрете.Я не позволю не снова. Со мной вы будете жить… о-о-очень долго. И мы будем вместе.
И его ухмылка, полная обещания бесконечных, изощренных мук, была последним, что я увидел, прежде чем мир рухнул.