Тишина в зале повисла густая, как гномье пиво. Веселье слетело с лица Торбина, сменившись настороженной, тяжелой серьезностью. Он отложил свою кружку, и его движения стали медленными, точными. Он смотрел на меня не как на «зятя», а как на равного. На правителя.
— Понимаешь, Торбин, — начал я, и мой голос прозвучал тихо, но в нем звенела сталь, от которой Элара замерла у своего кресла. — Я могу превратить эти горы в стеклянное плато. Могу заморозить лаву в ваших жилах, не дав ей извергнуться. Я могу уничтожить всю вашу империю, не выходя из этого кресла.
Я сделал паузу, давая словам осесть. Никакой злобы в них не было. Только холодный, неумолимый факт.
— Я не люблю, когда мне не договаривают детали. Особенно такие. Ты — хороший человек. И не сочти мой тон за угрозу. Но я бы хотел, чтобы впредь ты говорил мне всё, что меня должно касаться. Прямо. Честно. Без этих гномьих уловок и «маленьких свадеб». В последнее время я... нервный. И устал от игр.
Торбин молчал несколько долгих секунд, его мозг взвешивал каждое слово. Потом он тяжело вздохнул, и его плечи слегка опустились.
— Принято, — глухо произнес он. — Виноват. По-стариковски, по-гномьи, решил провернуть дело похитрей. Не подумал, что для таких, как ты, прямота — лучшая хитрая политика. Обещаю — отныне только правда. Как на наковальне — что есть, то есть.
Напряжение в комнате слегка спало. Я кивнул.
— Тогда продолжим. Я согласен провести этот обычай.
Элара ахнула, вскочив с места, но я поднял руку, останавливая ее.
— При двух условиях, — продолжил я, глядя прямо на Торбина. — Моей семье — Мидзуки, Сакуре — там не нужно быть? И он... он правда будет маленьким? Без трехдневных пиров, тостов до рвоты и драк, которые заканчиваются сносом половины города?
Торбин хмыкнул, и в его глашах снова мелькнула искорка привычного веселья. —Первое — нет, не нужно. Это гномий обряд для гномов. Чтобы мы признали тебя. Твои жены — твое дело. Второе... — он почесал бороду. — Ну, «маленький»... это относительно. Пару бочек пива, жареная туша барана, ну, человек двадцать самых близких родичей с моей стороны... ну, пятьдесят, не больше! И пара песен! Без драк! Ну, может, одна, чисто символическая, для традиции! И все!
Я зажмурился, чувствуя, как начинается мигрень. Пятьдесят гномов. Две бочки. Одна символическая драка. Это было очень далеко от моего понимания «маленького».
— Ладно, — сдался я, понимая, что это лучшее, чего я могу добиться. — Договорились.
Я встал. Усталость накатывала снова, теперь уже смешанная с глупым, нервным exhaustion от всего этого абсурда. —Я пойду... полежу.
Торбин кивнул, и на его лице читалось странное сочетание уважения и легкой насмешки. —Комната наверху, вторая справа. Для вас и... принцессы.
Я не стал ничего отвечать. Я просто развернулся и пошел прочь, чувствуя на себе восторженный взгляд Элары и тяжелый, оценивающий взгляд ее отца.
Поднявшись в указанную комнату, я закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Комната была роскошной, с огромной кроватью под балдахином и камином, где уже потрескивали поленья.
«Комната, что дал нам с Эларой этот коренастый еврей... — промелькнуло у меня в голове, и я чуть не фыркнул. — Эхх...»
Я чуть не сорвался там, внизу. Чуть не позволил гневу и усталости взять верх. Но я сдержался. Потому что Торбин, при всех своих манипуляциях, был прав. Этот союз был нужен. Океании нужны были сильные, надежные союзники. А гномы... они были именно такими. И если цена за это — участие в самом дурацком ритуале в моей жизни... что ж, я платил и более высокую цену.
Но мысль о том, что мне предстоит, заставляла сжиматься желудок. Я не был готов к этому. Не был готов к тому, что кто-то еще будет иметь на меня права. Даже такие символические. Даже если это была всего лишь «маленькая свадьба» на пятьдесят гномов с одной символической дракой.
Я подошел к окну и выглянул на засыпающий город гномов. Где-то там, за порталом, меня ждали мои настоящие жены. Мои дети. Мой дом. И мне нужно было вернуться к ним. Не с пустыми руками. А с договором. С союзом.
И с новой, странной, пугающей и откровенно неудобной связью с девушкой, которая смотрела на меня так, будто я был центром ее вселенной.
Я вздохнул. Быть королем оказалось гораздо сложнее, чем просто быть сильным. Иногда приходилось заключать сделки не только мечом и льдом, но и собственным дискомфортом. И, похоже, этот день стал наглядным тому подтверждением.
Комната была погружена в полумрак, освещенная лишь тлеющими углями в камине. Элара, сияя, как новогодняя ёлка, рвалась ко мне, ее глаза блестели от переполнявших ее чувств.
— Когарэ, я так счастлива! Ты не представляешь! Мы будем... — она запнулась, не решаясь сказать «мужем и женой», — ...будем связаны! По-настоящему!
Она потянулась, чтобы обнять меня, ее движения были порывистыми и восторженными. Я мягко, но твердо взял ее за плечи.
— Элара, — сказал я тихо. — Ты устала. Завтра важный день. Тебе нужно отдохнуть.
— Но я не хочу спать! Я хочу...
— Спи, — повторил я, и в моем голосе прозвучала едва уловимая нота команды, подкрепленная легчайшим импульсом магии. Не гипноз в полном смысле, а просто внушение покоя, умиротворения, непреодолимой сонливости.
Ее веки задрожали и тяжело опустились. Она зевнула, ее восторженная улыбка сменилась детским, безмятежным выражением лица.
— Ммм... ладно... — пробормотала она и, почти не сопротивляясь, позволила мне уложить ее в огромную кровать. Через мгновение она уже глубоко спала, укутанная в одеяло.
Я постоял над ней минуту, чувствуя странную смесь вины и облегчения. Потом развернулся и вышел из комнаты.
В главном зале было тихо. Торбин сидел у потухающего камина в большом кресле, созерцая последние язычки пламени. Он обернулся на мой шаг.
— Не спится, зять? — спросил он, и в его голосе не было прежнего панибратства, лишь усталое спокойствие.
— Не до сна, — ответил я, подходя. Я протянул руку, и в моей ладони из ничего, из сгустившегося холодного воздуха и пылинок, сформировалась идеальная кружка из темного, почти черного льда. Я щелкнул пальцами, и из бочки на столе тонкая струйка темного пива сама наполнила ее до краев.
Торбин ахнул, его глаза округлились. Он смотрел не на пиво, а на саму кружку, на идеальную работу мастера.
— Вот это да... — прошептал он с искренним, неподдельным восхищением. — Ни пузырька, ни шва... Красота-то какая... — Его лицо стало мечтательным, расслабленным, каким бывает у истинного мастера, видящего гениальную работу другого. — Эх, мне бы так с металлом управляться...
Я сделал глоток. Пиво было отменным.
— Океания крепнет, — начал я, глядя на огонь. — У нас налажены прочные отношения с Саягийскими Городами. Они поставляют ткани, знания, магические артефакты. Новая Империя на Нирено... с ними сложнее. Но есть торговое соглашение. Они боятся нас, но уважают силу. Пока что этого достаточно.
Торбин кивнул, его пальцы барабанили по подлокотнику. —Гномы могут дать больше, чем торговля, зять. Мы дадим тебе инженеров. Архитекторов. Оружейников. Мы построим тебе крепость, которую не возьмет ни одна армия мира. А твои порталы... — он мечтательно вздохнул, — — они откроют нам рынки, о которых мы и не мечтали.
— Это я и хочу услышать, — я сделал еще один глоток. — Союз. Взаимовыгодный. А не... приданое к свадьбе.
Торбин хмыкнул. —Понял, понял. Без обмана. — Он помолчал. — А как... детки твои? Элара что-то лепетала про яйца и драконов...
На мои губы против воли прокралась улыбка. —Дети... здоровы. Растут. Сын... молчун. Серьезный не по годам. Дочь — вся в мать, солнечная. — Я замолчал, подбирая слова. — И да... драконы. Вернее, духи древние. Они... охраняют их. Спит рядом с ними, греют их. Говорят, будут охранять ценой своей жизни.
Торбин слушал, разинув рот. Пиво в его кружке забытое остывало. —Драконы... — выдохнул он с благоговейным ужасом. — Ну ты даешь, зять. Это ж... это ж легенды ходячие! А ты их... в няньки к детям пристроил. — Он покачал головой, и в его взгляде читалось новое, глубокое уважение, смешанное с легким суеверным страхом. — С такими союзниками... и с такой семьей... тебе , любое королевство по плечу.
Мы просидели так еще некоторое время, допивая пиво в тишине, каждый погруженный в свои мысли о будущем, о договорах, о детях и о древних духах, спящих в пещерах под городом, парящим в небе.
Синяя с пепельным. Цвета клана Пепельных Гор. По этой дорожке, расстеленной по грубо отесанному каменному полу, я и шел. Гул голосов был оглушительным, под сводами невероятного подземного зала. Колонны, высеченные в скале, уходили ввысь, теряясь в дымке от сотен трубок и жаровен. Торбин, конечно, слукавил. Гномов здесь было под пятьсот, если не больше.
И в центре всего этого безумия, на небольшом возвышении, стояла она. Элара. Не в пышном платье, а в изящном, отороченном мехом кожаном убранстве, сочетавшем те же синие и пепельные тона. В ее глазах горел восторг и легкая паника.
Я дошел до нее, взял ее руки в свои. Ее пальцы дрожали.
— Готов? — прошептала она, едва слышно.
— Никогда не бываю готов к такому, — так же тихо ответил я, и это заставило ее улыбнуться.
Обряд был странным и быстрым. Старейшина что-то прокричал на гномьем, мы обменялись не кольцами, а выкованными на удачу амулетами — мне дали маленький слиток обсидиана, ей — крошечную ледяную сосульку, что я создал на месте. Толпа загрохотала одобрительно, и праздник начался.
И вот тогда начался настоящий ад. Пиво лилось рекой. Гномы, разгоряченные, начинали традиционные драки — не злые, а ритуальные, чтобы «выковать дружбу крепче стали». Сбивались в пары и с громким хохотом лупили друг друга кулаками, пока один не падал. Потом поднимались, обнимались и выпивали вместе.
А потом принесли платформы на колесиках. И полуголых, упершихся в землю гномов. И других, с кнутами. Я смотрел, как «наездники» с дикими воплями хлещут «скакунов», теряя последние остатки понимания происходящего.
— Странный обычай, — пробормотал я, отхлебывая пиво из своей ледяной кружки.
— Им нравится! — весело крикнула Элара, уже изрядно набравшаяся хмельного. — Это же весело!
Именно в этот момент ко мне подошел он. Гном, на голову выше остальных, с мощной грудью, короткой, аккуратно подстриженной бородой и умными, холодными глазами, в которых не было и капли веселья. Ее брат. Правитель, в чьи руки фактически перешла вся власть от его отца-романтика.
— Когарэ, — произнес он, и его голос был низким и властным, без тени гостеприимства. — Поздравляю с... присоединением к семье.
— Спасибо, — я кивнул, держа свой бокал. — Я уверен, это открывает много... интересных перспектив для наших народов.
— Несомненно, — он внимательно меня изучал, как инженер изучает новый, непонятный механизм. — Океания... интересное образование. Парящий город. Очень амбициозно.
Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Не угроза. Скорее... осторожность. Расчет.
— Позволь мне быть с тобой предельно честным, — я опустил кружку и посмотрел ему прямо в глаза. — Я знаю, что ты правишь здесь. Знаю, что это ты — настоящая сила клана. И я уважаю это. Но я терпеть не могу интриг. Если у тебя есть ко мне претензии, опасения или ты замышляешь какой-то ход против меня, моей страны или моей семьи... — мой голос стал тише, но в нем зазвенел лед, от которого даже этот уверенный гном на мгновение замер. — ...скажи мне это прямо сейчас. В лицо. Потому что если я узнаю об обмане, если почую подвох... ты не представляешь, на что способен разозленный я. Прямота, брат. Только прямота. Это единственный язык, на котором я готов вести дела.
Он не отшатнулся. Не испугался. Но его взгляд стал еще более собранным, еще более оценивающим. Он медленно кивнул.
— Прямота. Хорошо. — Он сделал глоток из своего кубка. — Я опасаюсь тебя. Твоя сила... она неестественна. Непредсказуема. Ты ломаешь все правила. И я не люблю правила ломать. Я люблю их использовать. Моя сестра... она импульсивна. Ее решение... опрометчиво. Но оно принято. И теперь мы связаны. Так что да. Буду прям. Я не буду устраивать заговоров. Пока ты — друг гномов. Но я буду следить. Очень внимательно. И если твоя сила обратится против моих людей... — он не договорил, но смысл был ясен.
— Честно, — я снова поднял свою кружку в знак примирения. — Это все, чего я хочу. Следи. Считай меня угрозой. Но действуй честно. И мы найдем общий язык.
Мы простояли так еще несколько мгновений — ледяной король и железный правитель гномов, — наблюдая, как полуголые гномы с диким ревом несутся по залу, подгоняемые кнутами. Абсурдный фон для нашего опасного и столь необходимого разговора.
Шум гномьего пира остался за спиной. Я крепче обнял Элару, которая уже начала клевать носом от выпитого и пережитого, и рванул пространство прямо посреди зала.
Гул праздника моментально стих, сменившись оглушительной тишиной. Пятьсот пар гномьих глаз уставились на мерцающий вихрь портала.
— Я думаю, узы скреплены, — сказал я, усиливая голос так, чтобы он прозвучал над всем залом. — Теперь я удаляюсь домой. Портал в Океанию будет всегда открыт в этом городе. Если нужно будет что-то обсудить... заходите. Поговорим.
Не дожидаясь ответа, я шагнул в портал, унося с собой спящую «невесту».
Светало. Воздух в наших покоях пах родным запахом — Мидзуки, Сакуры, травяного чая и покоя. Я на цыпочках занес Элару в спальню и осторожно уложил ее на край огромной кровати. Места хватало всем. Я лег между Мидзуки и Сакурой, чувствуя, как напряжение последних дней наконец-то начинает отпускать.
Я не заметил, как уснул. Разбудили меня тихие, испуганные всхлипы. Я открыл глаза. Мидзуки и Сакура сидели, уставившись на спящую Элару с широко раскрытыми глазами.
— Когарэ? — прошептала Мидзуки. — Что... что она тут делает? И почему она... в этом? — она указала на наряд невесты.
Я сел, потирая лицо. Пора было объяснять. —Это... сложно. Ее отец... оказался одним из королей гномов. И чтобы закрепить союз...
— Ты женился на ней? — тихо, с ледяной горечью произнесла Сакура. В ее глазах читалась предательство.
— Нет! То есть да, но... — я попытался найти слова. — Это был гномий обряд. Чисто формальность. Для них. Чтобы они признали меня своим и дали инженеров, войска, ресурсы. Это не... это не то, что между нами. Я не...
Я замолчал, видя их осуждающие взгляды.
Но тут Эара проснулась. Она потянулась, мурлыкая, как котенок, и улыбнулась нам всем своей сияющей улыбкой. —Утро! О, привет! — она увидела Мидзуки и Сакуру и без тени смущения помахала им. — Теперь мы сестры! Немножко!
Мидзуки и Сакура переглянулись. Гнев и обида постепенно начали сменяться на крайнее, абсолютное недоумение.
— Сестры? — переспросила Мидзуки.
— Ну да! — Элара села и начала с жаром объяснять, все еще немного хмельная. — Была маленькая свадьба! Очень маленькая! Ну, человек пятьсот... и драки... и гонки... а потом он меня забрал и принес сюда! — она обняла меня за руку. — Так что теперь я ваша младшая жена! Я буду готовить! И защищать его! И греть вам ноги зимой!
Ее абсолютная, искренняя идиотская радость была настолько заразительна и так далека от какой-либо интриги или претензии на мое внимание, что Мидзуки вдруг фыркнула. Потом засмеялась. Потом засмеялась и Сакура, смахивая с глаз слезу обиды, которая уже сменилась на странное облегчение.
— Пятьсот человек? Маленькая? — улыбнулась Мидзуки, качая головой. — Боги, Когарэ, что ты там натворил?
— Заключил союз, — вздохнул я. — Ценой своего душевного спокойствия.
— Ладно, — Сакура неожиданно потянулась и потрепала Элару по растрепанным волосам. — Раз уж ты наша младшая сестра... смотри не шуми по утрам.
Я почувствовал, как камень свалился с души. Я встал и пошел вниз, оставия их разбираться самим.
Внизу пахло... едой? Я прошел на кухню и замер. Ивриэль. Стояла у плиты. В идеально чистом фартуке. И помешивала что-то в кастрюле.
У меня отвисла челюсть. —Ивриэль? Что ты... что ты делаешь?
Она повернула ко мне свое бесстрастное лицо. —Готовлю. Овсяную кашу с медом и измельченными кристаллами маны. Для оптимального развития костной и магической систем.
— Для кого? — не понял я.
— Для твоих детей, — ответила она, как если бы это было самое очевидное дело в мире. — Их метаболизм требует особой диеты. Обычная пища не дает достаточно энергии для контроля над их... способностями.
Прежде чем я успел что-то сказать, в кухню ворвались два вихря.
— Папа!
Двое детей обняли меня за ноги. Я посмотрел на них и обомлел.
Дочь, Айра, была вся в Мидзуки — голубая кожа, маленькие рожки. Но ее левый глаз... он был ярко-синим, как льдинка, с вертикальным зрачком — точь-в-точь Око Зимы.
А сын... Эндер. Его кожа была уже не синей, а... обычной, как у меня. Цвета слоновой кости. И его правый глаз... он сиял, как фиолетовый калейдоскоп, постоянно меняя оттенки — Око Хаоса.
— Они... растут, — прошептал я, опускаясь на колени перед ними.
— Да, — отозвалась Ивриэль. — И их сила растет вместе с ними. Каша готова. Садитесь.
Я обнял своих детей, глядя в их невероятные, пугающие и прекрасные глаза. Они смеялись, тычась своими маленькими носами мне в шею.
Через пару лет они могут быть как подростки... — промелькнуло у меня в голове с новой силой. Надо будет спросить у Мидзуки, как быстро растет ее раса... Потому что я был не готов к тому, что мои дети-полубоги вырастут в одно мгновение. И уж тем более не был готов к тому, что Пожиратель готовит им диетическую овсянку.
Солнце мягко освещало улицы Летающей Океании. Воздух, всегда свежий на этой высоте, был наполнен запахом хлеба из пекарни и далеким гулом строительных работ — гномы уже вовсю воплощали в жизнь новые проекты.
Я шел по мощеной плиткой улице, и за каждую мою руку цеплялась по маленькой, но невероятно сильной ладошке.
— Папа, смотри! — Айра трясла меня за руку, указывая на лоток торговки фруктами. — Красные шарики! Можно?
— Это гранаты, солнышко. Семечки там, будешь все пальцы липкими делать.
— А я хочу! — заявил Эндер, его калейдоскопический глаз сузился, изучая фрукты с видом полководца, планирующего штурм крепости.
— Ладно, ладно, — я улыбнулся и кивнул торговке. — Два, пожалуйста.
Пока она взвешивала фрукты, мои дети не стояли на месте. Айра пыталась поймать пролетающую мимо бабочку, и на ее пальцах то и дело вспыхивали инеистые узоры, заставляя насекомое беспомощно застревать в воздухе на секунду. Эндер же с серьезным видом водил пальцем по стене соседнего дома, и по камню расходились трещинки, складываясь в сложные, хаотичные фигуры, которые тут же сами же и затягивались.
Торговка смотрела на них с суеверным страхом, стараясь быстрее отдать фрукты и получить монеты.
— Спасибо, — сказал я, суя детям по тяжелому гранату в руки. — Ведете себя прилично.
Мы пошли дальше. Наше следующе1 остановкой был магазин игрушек, который открыла пара эльфов. Дети, забыв про фрукты, прилипли к витрине.
— Хочу это! — Айра ткнула пальцем в сложный деревянный конструктор с магнитами.
— А это! — Эндер указал на набор для кузнеца — маленькую наковальню и молоточек.
— Конструктор — хорошо, — сказал я. — А молоток... Эндер, ты же уже на прошлой неделе свою кроватку случайно сломал, когда во сне дернулся.
Он надул щеки, и его фиолетовый глаз заискрился обидой. —Я буду аккуратный! Обещаю! Я хочу ковать, как дядя Громар!
В конце концов, я сдался под напором двух пар глаз — одной синей и льдистой, другой — обычной и хаотичной. Мы вышли из магазина с конструктором и игрушечной кузней.
По пути домой мы встретили Каина. Он шагал в строю, отдавая тихие распоряжения паре новобранцев. Увидев нас, он остановился и... улыбнулся. Строго, едва заметно, но улыбнулся. Эндер тут же вытянулся по струнке, пытаясь копировать его осанку.
— Успешный променад, мой король? — спросил Каин.
— На грани банкротства, — пошутил я, показывая на охапку покупок. — Как обстановка?
— Спокойно. Новые укрепления возводятся по графику. Инквизиция затихла. — Его взгляд скользнул по детям, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Они растут.
— Слишком быстро, — вздохнул я.
Мы разошлись. Дети тащили свои сокровища, наперебой рассказывая, что они будут с ними делать. В эти моменты, простые и мирные, вся моя власть, все Осколки и войны казались просто фоном для самого главного.
Дома нас ждала Мидзуки. Увидев игрушечную наковальню, она лишь вздохнула. —Опять? Когарэ, он же...
— Знаю, знаю, — перебил я ее, обнимая. — Но он так хотел. Обещал быть аккуратным.
— Обещал! — серьезно подтвердил Эндер, уже расставляя свои новые инструменты на полу в гостиной.
Айра тем временем уже разложила конструктор и пыталась силой мысли заставить магниты складываться в башню. У нее неплохо получалось.
Я смотрел на них, на свой странный, прекрасный, сумасшедший дом, и чувствовал, как на душе становится спокойно. Пусть ненадолго. Пусть ненадолго.
Тишину утра нарушал нежный перезвон хрустальных подвесок у окна и... настойчивое тыкание пальцем в щёку.
— Папа. Просыпайся. Каша остывает.
Я открыл один глаз. Над моим лицом склонился Эндер, его разноцветный глаз с любопытством изучал мои морщины у сна.
— Каша Ивриэль? — прохрипел я.
— Да. С кристаллами. Хрустит.
С другой стороны на меня смотрела Айра, уже успевшая надеть своё любимое голубое платьице и заплести косички с помощью мамы.
— А я уже съела! Можно идти к дядюшке Ардину? Он обещал показать, как летают его новые шарики!
Я с трудом оторвал голову от подушки, чувствуя, как по дому разливается знакомый, слегка жутковатый запах овсянки, сваренной Пожирателем. Мидзуки и Сакура уже сидели за столом на кухне, с невозмутимым видом поглощая свою порцию. Элара, напротив, ковырялась в тарелке с выражением крайней подозрительности.
— Он точно яд не подсыпал? — шепнула она мне, когда я сел.
— Если бы хотел отравить, сделал бы это давно и без предупреждения, — также тихо ответил я, засовывая в рот ложку каши. Она была... идеальной. И правда хрустела.
После завтрака наш маленький отряд двинулся по своим делам. Айра потащила меня в мастерскую к Ардину. Его «новые шарики» оказались сферами чистого хаоса, которые он пытался стабилизировать. Они бешено носились по комнате, оставляя за собой радужные шлейфы и пахнущие озоном дыры в пространстве. Айра визжала от восторга и пыталась поймать их, создавая ледяные ловушки. Ардин сиял, как ребёнок.
— Видишь? Идеальный помощник! Холод стабилизирует энергию! — кричал он, пока один из шаров не врезался в полку с склянками, и комната наполнилась розовым дымом и квакающими звуками.
Я поскорее вытащил дочь из лаборатории, пообещав Ардину прислать уборщиков.
Тем временем, Эндер пропал. Мы нашли его с Громаром в новой кузнице, подаренной гномами. Мой сын, с серьёзным видом надев крошечный кожаный фартук, пытался повторять удары молота огромного кузнеца по раскалённому металлу. И — о ужас — у него получалось. С каждым его точным ударом молотка по наковальне металл не просто поддавался, а... оживал, покрываясь причудливыми узорами, похожими на его собственный глаз.
— Силён в наследник! — грохотал Громар, с гордостью глядя на ученика. — Через пару лет сам доспехи будет ковать!
Я посмотрел на свои руки, способные останавливать время, и на маленькие, но уже умелые руки сына, способные менять структуру стали. И почувствовал себя одновременно старым и бесконечно гордым.
Обед был шумным и весёлым. За большим столом в саду собрались все: Мидзуки, Сакура, Элара, я, дети, Ардин с закопченным лицом, Громар, Каин, зашедший по делу, и даже Ивриэль, стоявшая в тени и наблюдавшая за трапезой с видом учёного, изучающего поведение подопытных.
После обеда мы с детьми пошли в сад, который разбила Сакура. Она учила их, как ухаживать за цветами. Айра аккуратно поливала розы, и там, где падали капли, на лепестках проступал иней, делая их ещё красивее. Эндер же... Эндер сидел на земле, положив ладони на почву, и через несколько минут вокруг него проросли странные, переливающиеся всеми цветами радуги грибы, которые тихо напевали.
Я сидел на скамейке, смотрел на них и просто... дышал. Этими мирными мгновениями, этим смехом, этой странной и прекрасной жизнью, которую мы построили. В эти минуты не было Снежного Короля, носителя Осколков, был просто отец, наблюдающий, как его невероятные дети учатся творить своё собственное, маленькое волшебство. И это было куда важнее всех королевств и войн на свете.