Мы вышли из пещеры, оставив смущенную Элару разбираться с отцом. Гном, представившийся как Торбин Скалопробой, оказался удивительно здравомыслящим для отца полу-демонического создания.
— Прошу прощения за это... представление, — проворчал он, идя рядом со мной по направлению к городу. — Девочка... сложная. Мать ее была нейтаркой — прекрасной, страстной, но с характером. Умерла при родах. А Элара унаследовала и ее силу, и ее... пылкость. Только в десяток раз усиленную этим проклятым Осколком.
— Я понимаю, — сказал я, и это была правда. Я сам был ходячей катастрофой. — Вы один ее воспитывали?
— Ага, — он кивнул, с гордостью поправляя пояс. — И неплохо, я считаю. Сеть моих лавочек «Быстрое пропитание» есть в каждом крупном городе гномов. Прибыль отличная. Все идеи — Джека. Моего друга. Твоего... земляка, как я понял. Кстати она у меня младшенькая….старшая пошла в имперскую инквизицию а сердняя помогает с бизнесом.
Мы дошли до его ларька. Он налил два бокала темного, густого пива. Я расплатился за всю нашу вчерашнюю выпивку и обжорство — монеты инквизиторов пригодились. Торбин кивнул с благодарностью.
— Джек... он был похож на тебя. Сломленный, но сильный. Он научил нас многому. Не только готовить его «хот-доги». Он учил нас мыслить. Искать новые пути. Эти вертолеты, паровозы... все это — его наследие, воплощенное нашими инженерами. Мы храним его память.
Он тяжело вздохнул. —Я знаю, кто ты. И знаю, зачем ты идешь в горы. И знаю, что тебе нужна армия. И... что моя дочь — носитель Осколка — была бы мощным оружием в твоих руках.
Я посмотрел на него. Он смотрел на меня с отцовской болью и пониманием. —Я не буду просить вас отпустить ее, — тихо сказал я. — Я сам... я знаю цену таким потерям. Я не отниму у вас дочь.
Торбин улыбнулся, и его глаза блеснули. —Это я должен благодарить. Но... дело в том, что она сама рвется в бой. Ей надоело прятаться здесь. Она хочет использовать свою силу, чтобы что-то изменить. Но... — он понизил голос, — ...ей всего двадцать лет. По меркам нейтаров и гномов — она еще дитя. Неопытная, импульсивная... как сегодня ты видел. Я не могу отпустить ее одну. Но если бы она была с кем-то... с такими, как ты...
Он не договорил, но я понял. Он доверял мне. Настолько, насколько может доверять отец незнакомцу, который только что чудом избежал изнасилования его дочерью.
Мы разошлись. Я оставил его размышлять, а сам двинулся дальше, к горам. Дорога была долгой и трудной. Город остался позади, сменившись крутыми каменистыми тропами. Ветер свистел в ушах.
— Черт, это высоко, — пробормотал я, глядя на вершину, увенчанную клубами ядовитого дыма.
Я не стал карабкаться. Я собрал волю в кулак и взлетел, используя лед, чтобы создавать под ногами опоры, и силу Осколка, чтобы рваться вверх. Мир подо мной поплыл, сердце бешено колотилось от нагрузки и высоты.
Наконец я достиг вершины. Там, среди скал, стояли руины древних зданий, но моё внимание привлекло одно. В самом центре плато, на самом краю пропасти, стоял Алтарь.
Он был высечен из цельного куска черного, матового камня, испещренного трещинами, из которых сочился багровый свет. По краям его торчали острые, кривые шипы, напоминающие застывшие молнии. От него веяло такой древней и безразличной силой, что по коже побежали мурашки.
Я подошел ближе. Воздух звенел. Шаг. Еще шаг. Я ступил на черный камень.
Боль.
Она пришла не извне. Она пришла изнутри. Как будто каждая клетка моего тела взрывалась, сгорала и замерзала одновременно. Мой Осколок взвыл, встретив родственную, но чужеродную энергию. Кости трещали, мышцы рвались. Я рухнул на колени, и из моего горла вырвался нечеловеческий, хриплый крик, который тут же унес ветер.
Перед глазами поплыли кровавые пятна. Я чувствовал, как мое сознание трещит по швам. Это была не просто боль. Это было перерождение. Насильственное, мучительное, выжигающее все лишнее.
Я не сдался. Я упирался руками в холодный камень, чувствуя, как его шипы впиваются в ладони. Я концентрировался на одном: на образе Мидзуки. На ее улыбке. На нашем будущем ребенке. На доме, который мы построили.
Я выдержал. Волна боли отступила, сменившись новым, всепоглощающим холодом. Сила текла по моим венам, как жидкий азот. Я чувствовал себя пустым и полным одновременно.
Я поднял свою единственную руку. Портал…..
Пространство подо мной затрещало и разверзлось порталом в никуда. Не маленьким, как раньше, а огромным, стабильным. Я упал в него.
Я приземлился на колени уже в нашей комнате в «Медном горне», весь в крови и покрытый инеем. Ардин и Каин вскочили с своих коек.
Я посмотрел на них. —Готово, — просто сказал я и потерял сознание, но на этот раз — с чувством выполненного долга. Я стал сильнее. Ценой, которую был готов заплатить.
Я проснулся один. В комнате было тихо. Каина и Ардина не было, Ейла, видимо, тоже куда-то вышла. Я чувствовал себя... другим. Сила бушевала внутри, холодная и четкая, как алмаз. Мне нужно было есть.
Я вышел на улицу и направился к ларьку «Быстрое питание». Но на месте старого гнома за прилавком стояло кое-что другое.
Элара. Высокая, с черными волосами, собранными в хвост, и яркими фиолетовыми глазами. На ней был черный фартук, и на ее голове сидела крошечная, смехотворно маленькая поварская шапочка, едва державшаяся на ее густых волосах. Ее хвост нервно подрагивал, пока она старательно что-то помешивала в миске.
Я замер. Она подняла на меня взгляд и улыбнулась своей новой, немного застенчивой улыбкой. —Я знала, что ты придешь, — сказала она, и в ее голосе не было прежней одержимости, лишь легкое смущение. — И... я знаю, что я тебе нравлюсь. Немного. И что ты говорил с отцом.
— Он... разрешил? — спросил я осторожно, указывая на фартук. —Мы договорились, — она кивнула. — Я буду контролировать... себя. А потом... может быть... — она посмотрела на меня с надеждой.
Я не смог сдержать ухмылки. Картина была сюрреалистичной: демоническая готическая барышня в поварском колпаке. —Ну что, — сказал я, подходя к прилавку. — Покажешь, на что способна? Или ты способна только на то, чтобы раздевать клиентов?
Она покраснела и шлепнула меня по руке лопаткой для жарки. —Я отличная повариха! Папа учил! Просто... иногда другие инстинкты берут верх. —«Инстинкты», — фыркнул я. — Это ты ловко перекладываешь с больной головы на здоровую. «Ой, я не виновата, это мой Осколок меня заставил почти изнасиловать тебя в пещере!»
— Ага! Именно! — она оживилась, совершенно не поняв сарказма. — Он очень настойчивый! —Да уж, — я покачал головой, осматривая ассортимент. — Ладно. Я покупаю. Все.
Элара замерла с открытым ртом. —В... все? —Все, — я сгреб с прилавка все хот-доги, шаурмы, стейки, коробки с картошкой и бутылки «Koka-Kолы» и стал запихивать это в портал, который открыл прямо у своего пояса. — Мои друзья тоже хотят есть.
Она наблюдала, широко раскрыв глаза, как пол-ларька исчезает в мерцающей дыре в воздухе. —Это так круто! — прошептала она.
Я оставил себе половину колы и пару хот-догов, а затем вывалил на прилавок огромный кошель, полный имперских монет. Он звучно звякнул. —Это за все. И за моральный ущерб.
Ее глаза загорелись. —О, спасибо! Папа будет так рад! Монеты империи это целое состояние!
Я вернулся в отель с добычей. Ардин и Каин как раз вернулись. Ейла тоже была там. —Ланч, — коротко бросил я, вываливая еду на стол.
Начался пир. Ардин уплетал хот-дог с блаженным видом. —О, это просто божественно! Ты снова сходил к тому гному? —М-м-м, — промычал я с полным ртом.
В этот момент в дверь постучали. Вошла Элара. В своей обычной готической одежде — корсет, кожанная юбка, цепи. Она несла поднос с только что испеченными круассанами. —Я подумала, вам на десерт... — начала она.
Комната замерла.
Ардин перестал жевать и с интересом ее разглядывал. Ейла пожала плечами и взяла круассан — ей было все равно. А Каин... Каин, который как раз откусил от шаурмы, замер. Его глаза сузились. Он медленно, очень медленно положил еду. Потом поднес пальцы ко рту, аккуратно вынул пережеванный кусок и положил его на стол. Его лицо стало изумленно-брезгливым.
— Позвольте уточнить, — его голос был ледяным. — Это существо, — он ткнул пальцем в Элару, — имело непосредственный контакт с данными продуктами питания?
Элара смущенно улыбнулась и помахала ему хвостиком. —Я их готовила!
Лицо Каина исказилось гримасой такого чистого, неподдельного отвращения, что это было почти искусство. Он молча поднялся, отошел в угол комнаты, лег на пол и скрутился в плотный, тугой калачик, спиной ко всем. Он лежал неподвижно, излучая волны молчаливого страдания.
Я фыркнул. Ардин начал хохотать, давясь хот-догом. Ейла, не понимая, в чем дело, доедала круассан.
Элара смотрела на скрутившегося Каина с искренним недоумением. —Он... он что, невкусно? — спросила она, и ее хвост грустно опустился.
— Вкусно, — успокоил я ее, откусывая очередной кусок. — Просто у него... повышенные требования к гигиене поваров. Не обращай внимания.
Эта команда определенно никогда не будет скучной.
В комнате повисла неловкая пауза, нарушаемая лишь довольным чавканьем Ардина и моим собственным. Каин лежал в углу, словно окаменевший от отвращения.
Элара смотрела на него, ее фиолетовые глаза были полны искреннего огорчения. —Я... я мыла руки! — вдруг выпалила она, обращаясь к его спине. — Три раза! С мылом! Оно очень хорошо пенится!
Из клубка, которым был Каин, донесся едва слышный, подавленный стон. Это только развеселило Ардина еще сильнее.
— Не переживай, девочка, — фыркнул он, вытирая рот рукавом. — Наш друг Каин просто немного... брезглив.
Я покачал головой, доедая свой хот-дог. —Элара, не обращай внимания. Еда великолепна. Твой отец — гений, а ты, видимо, переняла его талант.
Она просияла, ее хвост снова завилял. —Правда? Спасибо! Я старалась! Я могу готовить для вас каждый день! — она посмотрела на меня с такой надеждой, что стало неловко.
— Эм, мы ненадолго, — поспешил я сказать. — Нам нужно найти кое-что в горах.
— Алтарь? — спросила она, склонив голову набок. — Папа говорил. Ты уже был у одного, да? Я чувствую... ты стал холоднее. Сильнее. Это... интересно.
Ардин перестал смеяться. —Подожди. Ты чувствуешь его силу?
— Конечно, — она удивилась его вопросу. — Он же носитель, как и я. Мы как... маяки друг для друга. Особенно сейчас, после Алтаря. Его сигнал стал гораздо ярче.
Каин наконец развернулся. Он все еще лежал на полу, но его аналитический взгляд был прикован к Эларе. —Вы можете отслеживать других носителей? — спросил он, и в его голосе не было ни капли брезгливости, лишь интерес.
Элара пожала плечами. —Если они близко и не скрываются. А если очень постараться... может и дальше. Но это сложно.
— Это меняет расстановку сил, — произнес Каин, наконец поднимаясь с пола и отряхиваясь, словно от прикосновения к чему-то грязному. — Если она может быть сенсором...
— «Она» стоит прямо здесь и имеет имя, — обиженно надула губы Элара.
— Прошу прощения, — Каин кивнул ей с неожиданной формальной вежливостью. — Мисс Элара. Ваша способность может быть крайне полезной.
— А я могу пойти с вами? — она сложила руки, как в молитве, и посмотрела на всех нас по очереди своими огромными фиолетовыми глазами. — Я буду готовить! И чувствовать врагов! И... и драться! Я хорошо дерусь!
— Ты чуть не изнасиловала нашего лидера в пещере, это считается за драку? — не удержался Ардин.
— Ардин! — я бросил в него оберткой от хот-дога.
Элара покраснела. —Это было некрасиво с моей стороны. Я признаю. Но я научусь себя контролировать! Папа сказал, что практика и дисциплина — ключ к успеху!
Мы все переглянулись. Идея была безумной. Добавить в нашу и без того нестабильную команду полу-демоническую готскую барышню с неконтролируемым либидо и доступом к кухне...
— Нам нужно обсудить это, — сказал я, глядя на Каина и Ардина. — Без тебя, — добавил я, видя, как Элара открывает рот, чтобы возразить.
Она надулась, но покорно кивнула. —Ладно. Я пойду, помогу папе на кухне. Но подумайте о моем предложении! Очень хорошо подумайте! — она развернулась и выплыла из комнаты, ее хвост гордо вилял за ней.
Дверь закрылась. Воцарилась тишина.
— Нет, — первым нарушил ее Каин. —Абсолютно нет, — тут же поддержал Ардин. — Она сожрет тебя при первой же возможности. В прямом или переносном смысле.
— Она — носитель, — возразил я. — И ее способность к обнаружению других... это то, чего нам не хватает. Мы не можем позволить Инквизиции найти ее раньше нас.
— Мы можем найти другого носителя, — парировал Каин. — Менее... проблемного.
— А если нет? — я посмотрел на него. — Ее отец... он доверяет нам. Он отпустит ее с нами, если мы будем присматривать за ней.
— Присматривать? — фыркнул Ардин. — Когарэ, ты видел ее? Она тебя видела. Это как просить мышь присматривать за сыром.
— Я не сыр! — я возмутился.
— А она точно мышь? Мне она показалась больше похожей на очень голодную кошку, — мрачно заметил Каин.
Спор затянулся. Но я знал, что прав. Элара была риском. Но она же была и шансом. И в нашем положении мы не могли позволить себе упускать шансы. Даже если они были одеты в кожу и имели хвост.
Спор длился добрый час. Ардин был категорически против, приводя в аргумент каждую неудачную шутку про «горячую готическую бестию». Каин оперировал сухими фактами: «Риск превышает потенциальную пользу на 83%», «Эмоциональная нестабильность субъекта делает его ненадежным элементом в группе», «Вероятность инцидента, подобного пещерному, составляет 67% в первые 72 часа совместного пути».
Я отбивался как мог. —Она — оружие, Каин! Оружие, которое само ищет себе цель! Мы можем направить его в нужную сторону! —Оружие, которое стреляет в того, кто держит его в руках, — парировал он, — является бракованным и подлежит утилизации. —Она не брак! Она... неопытна! — я искал слова. — Ей нужны наставники. Мы можем научить ее контролировать себя. Как... как ты научился контролировать свою силу.
Каин на мгновение задумался. Этот аргумент, казалось, задел его. —Моя дисциплина — результат столетий тренировок и подавления эмоций. У нас нет такого количества времени. —А если попробовать? — не сдавался я. — Ты же видишь ее потенциал. Она может чувствовать других носителей. Это наше единственное преимущество перед Инквизицией. Они ищут вслепую, а мы... мы будем видеть цель.
Ардин, тем временем, изобразил на своей кровати целое театральное представление, изображая, как Элара соблазняет его, Каина и даже несчастную Ейлу, пока мы все не превратимся в ее рабов похоти. Ейла, которая до этого молча слушала, покраснела и швырнула в него подушкой.
— Хватит! — наконец сказал я, теряя терпение. — Давайте проголосуем. Я — за. Элара идет с нами на условиях строгого наблюдения и... э... ограничения доступа ко мне в одиночку.
— Против, — тут же сказал Ардин. —Против, — после паузы сказал Каин.
Все взгляды устремились на Ейлу. Она сидела, поджав ноги, и смотрела на нас большими глазами. Она все еще была немного напугана после вчерашнего, но в ее взгляде читалась решимость.
— Я... — она начала робко. — Я думаю... она несчастная. Как я раньше. Ей нужна помощь. И если мы можем помочь... то должны попробовать. Я — за.
Голоса разделились поровну. Два против двух. Решение зависело от меня, как лидера.
Я глубоко вздохнул. —Тогда решающий голос — за мной. И я говорю... да. Она идет с нами.
Ардин с грохотом повалился на кровать с драматическим стоном. —Мы все умрем. Я требую написать завещание. Мою библиотеку — Лире. Мои носки — Громару. А мою незапятнанную честь... никому, она падет вместе со мной!
Каин молча собрал свои вещи. Его лицо было невозмутимым, но я видел, как он мысленно уже составляет новый, сверхдетальный протокол безопасности, включающий, вероятно, электрический ошейник для Элары.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Но она следует моим правилам. Без исключений. И первое правило... — он посмотрел на меня с ледяной серьезностью, — ...никаких телесных контактов с кем-либо из членов группы без моего явного разрешения. Нарушение будет караться... изоляцией.
Я кивнул, чувствуя, как по спине пробегает холодок. «Изоляция» у Каина звучала крайне неприятно.
— Я поговорю с ее отцом, — сказал я, вставая.
Я нашел Торбина в задней комнате ларька, где он чистил огромный гриль. Я все ему объяснил. Про наше решение, про правила Каина, про риски.
Старый гном выслушал меня, молча кивая. Потом он тяжело вздохнул и положил свою жилистую руку мне на плечо. —Она сильная девочка. И добрая, под всей этой... шелухой. Присмотри за ней. И... — он понизил голос, — ...если что... ударь ее чем-нибудь тяжелым по голове. Это всегда помогало ее матери прийти в себя.
Я пообещал, что буду иметь это в виду, и вернулся в отель, где сообщил новость Эларе.
Она завизжала от восторга так, что, кажется, задрожали стекла во всем «Медном горне», и бросилась обнимать сначала меня (я ловко уклонился), потом Ардина (он закричал: «Не трогай меня, исчадие!»), потом Ейлу (та смущенно похлопала ее по спине) и даже попыталась обнять Каина. Тот просто посмотрел на нее, и она замерла на месте, как вкопанная, ее хвост беспомощно опустился.
— Правила, — холодно напомнил Каин. —Да, сэр! — выпалила она и отскочила на почтительное расстояние.
Итак, наша команда официально пополнилась еще одним членом. Носителем Осколка Греха, полу-демонической готской барышней с кулинарными навыками и серьезными проблемами с личными границами.
Мы шли густым, молчаливым лесом у подножия Дымящихся Гор. Наша пятерка растянулась: Каин шел впереди, его нервы были на пределе, Ардин и Ейла по бокам, а я замыкал шествие, стараясь держаться подальше от Элары, которая шла рядом со мной и постоянно норовила «случайно» задеть меня плечом или хвостом.
— Когарэ, а ты уверен, что тебе не холодно? — томно прошептала она, делая очередной «случайный» шаг в мою сторону. — Я могу согреть... У меня очень теплые объятия...
— Элара, — раздался ледяной голос Каина, даже не оборачивавшегося. — Правило номер два: дистанция два метра. Нарушение.
Элара фыркнула и отскочила, как ошпаренная. —Фу-у-у, — протянула она. — Каин-зануда. А можно я хоть с Ардином поболтаю? Он смешной!
Ардин, услышав это, резко ускорил шаг, почти бегом. —Нет! Я не смешной! Я смертельно серьезен! И заразен! У меня... чесотка! — он начал судорожно чесаться.
— А с Ейлой? — не унималась Элара, ее хвост вильнул в сторону девушки-зверолюда.
Ейла испуганно прижала уши и зашипела, впервые проявляя такие звериные инстинкты.
— Правило номер три, — снова прозвучал голос Каина. — Запрет на взаимодействие с другими членами группы без моего разрешения. Вы все — мои подопытные кролики до дальнейшего уведомления.
Каин говорит про границы а тут такие заявления….
Элара снова надулась. —Это несправедливо! Я же теперь своя! Я могу быть полезной! Я чувствую... чувствую что-то!
Мы все замерли. Каин наконец обернулся. —Что именно?
— Что-то... большое. Темное. Очень старое. И... очень вкусное, — она облизнулась.
Мы двинулись вперед с еще большей осторожностью и вскоре вышли на край глубокого ущелья. И там, на другом его склоне, встроенный прямо в скалу, замок. Он был высечен из того же черного, матового камня, что и Алтарь, и казался его продолжением. От него веяло могильным холодом и безвозвратной потерей.
— Черт, — выдохнул Ардин. — Это похоже на гостеприимное место. Может, просто обойдем?
Каин не отвечал. Он смотрел на замок, его глаза сузились. —Там... есть Алтарь. Но... — он повернулся к нам, и его лицо было серьезным как никогда. — Шанс выжить, если мы войдем туда, составляет примерно 30%. Шанс умереть — 70%. Мы можем отступить. Искать другой путь. Другой Алтарь.
Началось обсуждение. Ардин был категорически против. —Семьдесят процентов! Это же самоубийство! Мы только что нашли нового... э... члена команды! Нельзя же так сразу ее терять!
Ейла молчала, испуганно глядя на мрачное сооружение.
Я смотрел на замок. Я чувствовал зов. Сильный, как никогда. Осколок внутри меня рвался туда, словно домой.
Никто не спросил Элару. Она стояла в стороне, и по ее щеке скатилась одна-единственная слеза. Ее хвост бессильно волочился по земле.
— Меня... меня опять не спросили, — прошептала она. — Я же тоже могу помочь... Я чувствую, что там опасно, да... но я тоже сильная...
Я вздохнул и подошел к ней. Ейла тоже робко приблизилась и положила руку ей на плечо. —Не плачь, — сказал я. — Это не потому, что ты не своя. Это потому, что решение опасное. И его должен принять тот, кто пойдет первым.
— А кто пойдет? — спросила Элара, вытирая слезу.
Все взгляды устремились на меня.
— Я, — сказал я тихо, но четко. — Я пойду один.
— Когарэ, нет! — тут же вскрикнул Ардин. —Это неразумно, — добавил Каин. — Без поддержки твои шансы падают до 5%.
— Если я умру, — я посмотрел на них, — это будет не в первый раз. Но если я выживу... мы получим силу, которая нам нужна, чтобы положить конец этой войне. Один риск против многих жизней. Это справедливо.
Я не стал слушать их возражений. Я подошел к краю ущелья. Ледяная броня начала нарастать на мне сама собой,покрывая лицо шлемом с прорезью для глаз. Я чувствовал, как сила Алтаря, который я уже поглотил, откликается на зов того, что был впереди.
Я перешел по естественному каменному мосту и остановился перед огромными, черными, покрытыми непонятными письменами дверями замка. Они были высотой с десятиэтажный дом.
Я уперся в них своей единственной рукой и ледяным псевдо-протезом. —Ну что же, — прошептал я. — Посмотрим, что ты припас для меня.
Я напрягся, и двери с оглушительным скрежетом начали медленно поддаваться, открывая путь в кромешную тьму. Холод, шедший оттуда, был знакомым. И смертельным.
Я сделал шаг вперед. И тьма поглотила меня.
Тишина в замке была оглушающей. Факелы горели ровным пламенем, отбрасывая длинные, пляшущие тени на стены, покрытые инеем от моего присутствия. Я поднялся по бесконечным ступеням, чувствуя, как напряжение спадает. Возможно, здесь никого нет. Возможно, сила просто ждет, чтобы ее взяли.
Как только эта мысль промелькнула в голове, в центре следующего зала появилась фигура. Рыцарь. Ростом с меня, в латах из черного, поглощающего свет металла. В его руках был двуручный меч, от которого звенел воздух. Он не атаковал. Он просто стоял.
— Пришел забрать силу? — его голос был низким, слов скрежет камней под землей. В нем не было злобы. Была... усталость.
— А есть причина, по которой я не должен? — я остановился, готовясь к бою.
— Я — Ксаэр, — произнес он, и имя прозвучало как приговор. — Внук Первого Бога Тьмы и Бога Войны. Мой отец был полубогом. Моего деда... ты знаешь. Меня запечатали здесь за то, что я бросил вызов их воле. Я чувствую... в тебе есть искра того же. Сила, которая может навредить их планам.
Надежда шевельнулась во мне. —Тогда отпусти меня к Алтарю. Или присоединяйся ко мне. Вместе мы сможем...
— Не могу, — он покачал головой, и его шлем скрипнул. — Печати держат меня здесь. Я — страж и пленник в одном лице. Чтобы пройти, тебе придется пройти через меня. А это... — он впервые поднял свой меч, — ...будет сложно.
Он исчез. Не сдвинулся с места — просто исчез и появился позади меня. Его пинок пришелся мне в спину с такой силой, что я полетел вперед и врезался в стену. Боль пронзила все тело.
— Агхх! — я рухнул на пол.
Я едва поднялся, как он уже был рядом. Его удар пришелся мне в ребра. Я услышал треск. Потом пинок — и я снова полетел. Так продолжалось снова и снова. Он бил меня, отшвыривал, я врезался в стены, в пол, в колонны. Я был мячиком в его руках. Что-то глушило мою силу, не давая ей развернуться.
— Надоело, — наконец произнес он. Его меч сверкнул. Я почувствовал жгучую боль — моя рука отлетела в сторону. Еще удар — и я остался без ноги. Я рухнул, истекая кровью на холодный камень.
— Истекай кровью, — равнодушно бросил Ксаэр. — А я пойду, поем чего-нибудь.
Он повернулся и пошел прочь. Сознание уплывало. Нет... Я не сдамся...
— Регенерация! — я выдохнул хрипло, вкладывая в это слово всю свою волю.
Магия, наконец, откликнулась. Кости срастались, плоть нарастала заново. С невероятной болью, но я встал на новые ноги. Новая рука изо льда и плоти сформировалась на плече. Он, кажется, не услышал меня.
Моя броня наросла снова. Я активировал Око Хаоса на полную, чувствуя, как энергия бьет через край. И в правом глазу проснулось Око Зимы. Я метнулся к нему через портал и врезался в него со всей силы. Он отлетел, но мгновенно встал. Я настиг его, начал бить, но темный всплеск энергии отбросил меня.
Тактика... — пронеслось в голове.
Я отпрыгнул и бросил на него взгляд Ока Зимы. Воздух вокруг него сгустился, его ноги примерзли к полу, броня покрылась сантиметровым слоем льда. Лед треснул, и он сделал шаг, но это замедлило его. Я направил на него луч Хаоса, но он увернулся, и энергия ударила в стену, раскалывая древний камень. Нет! Алтарь!
Я зря сражался. Виноват сам. Я создал ослепляющую вспышку света, и он на мгновение замер. Этого хватило. Цепи из сгущенного льда и силы сковали его. Он рванулся, порвал их и ударил меня мечом в живот. Я закричал, но в ответ вогнал ему в грудь свою ледяную руку и заморозил его рану изнутри, сковывая движения.
— Что? — его голос впервые прозвучал удивленно. — Как... ты...
— Проиграл слабаку, — я хрипло рассмеялся, чувствуя, как кровь наполняет мои легкие. — Внук богов? Смешно. Я убью твоих предков в их же мире. Посмотрю, будут ли они так же сильны без своих тронов.
Он замер в недоумении. Я использовал это. Я начал охлаждать все вокруг себя, до немыслимо низких температур. Воздух звенел, камень трескался. Магия вокруг нас затухала, переставала работать. Кроме моей.
Ксаэр начал замерзать, его движения стали медленными, затрудненными. Я применил Око Зимы прямо на него — иней пополз по его броне. Око Хаоса рвануло его по рукам, и он с криком выпустил меч. Он пнул меня, но еле двигался.
Я усилил себя скоростью и ринулся на него, как молния, сбив с ног. Я придавил его, и мои ледяные руки в броне впились в его ногу, а потом... я оторвал ее. Я не думал. Я действовал на зверином инстинкте. Я впился зубами в плоть, чувствуя противный металлический вкус крови, и начал жевать.
Я придавил его ногами, чувствуя, как ломаются кости на его второй ноге. Я наступал на ребра. Снова и снова. Он собрал последние силы, и вокруг него сгустилась тьма, слепая, глухая, пытающаяся поглотить меня.
— И чего ты добился? — его голос прозвучал у меня в голове, пока я проламывал ему череп.
— Заткнись... — я рычал, избивая его. — Я убью твоих родителей...
— Что... что ты сказал, аааа я не против? — в его голосе была уже не ярость, а какое-то странное любопытство.
Потом тьма рассеялась. Я пришел в себя. Я стоял на коленях над его искалеченным телом. Во рту был ужасный вкус крови и плоти. Я смотрел на оторванную ногу, на свои окровавленные руки.
Отвращение скрутило меня в узел. Я человек. Но то, что я сделал... это было за гранью. Я отполз от него и меня вырвало.
Я сидел на корточках над искалеченным телом Ксаэра. Кровь на моих руках уже не парила, а липла холодной, липкой пеленой. Воздух выходил из легких прерывистыми, хриплыми рывками.
— Он мог быть... союзником... — мои губы шевелились почти беззвучно, выдавая бред, рожденный шоком и истощением. — Сказал же... бросил вызов... их воле... Я мог... а я... Я слаб. Слишком слаб, чтобы искать другие пути. Только ломать. Только убивать. Если бы не регенерация... лежал бы тут куском мяса... и ждал, пока сгнию... или восстану уродливым калекой...
Я сгреб пальцами ледяную крошку с пола и попытался стереть кровь. Тщетно.
Вдруг на периферии моего зрения мелькнуло движение. Легкая, почти невесомая поступь. Я медленно поднял голову.
Мидзуки.
Она ходила вокруг меня по кругу, её тёмные глаза смотрели с безмерной грустью. На ней было то самое платье, в котором я увидел её впервые.
— Всё кончено, — её голос был тихим, как шелест листвы. — Ты победил.
— Я проиграл, — хрипло выдохнул я. — Не ему. Себе.
Она остановилась передо мной, присела на корточки. Её холодные, нежные пальцы коснулись моего лица, оттирая с щеки засохшую кровь.
— Ты сделал то, что должен был. Чтобы жить. Чтобы мы все жили. —Цена слишком высока, — я закрыл глаза, чувствуя её прикосновение. Оно было единственным, что не причиняло боли.
— Ты не один, — прошептала она и наклонилась вперед. Её губы коснулись моих в легком, холодном поцелуе. В нем была не страсть, а прощение. Принятие.
И в этот миг иллюзия рухнула.
Мы вышли из проклятого замка, и первый же луч дневного света ударил мне в глаза. Я зажмурился. И когда вновь открыл их, то увидел не Мидзуки.
Передо мной стояла Элара. Её фиолетовые глаза были полны неподдельного ужаса и жалости. Она всё ещё держала моё лицо в своих ладонях.
В трёх шагах замерли Каин и Ардин. Их позы были напряжены, взгляды — острые, как бритвы, и полные глубочайшего подозрения.
— Когарэ? — тихо спросил Каин, его рука лежала на рукояти оружия.
Элара отшатнулась, словно обожженная. —Я... я почувствовала всплеск энергии... страшный... вселяющий ужас, — затараторила она, дрожа. — Мы подумали... что тот... что страж усилился... или... или ты... — она не посмела договорить.
Я смотрел на них сквозь пелену отрешенности. На их страх, их недоверие. На её прикосновение, которое теперь казалось чужим и навязчивым.
— Отвалите от меня... — мои слова прозвучали плоскими, лишенными всяких эмоций. — Я уже ничего не хочу...
Я попытался оттолкнуть Элару, но мои ноги подкосились, и я грузно рухнул на колени, а затем на пол, уткнувшись лицом в холодную землю.
— На нём проклятье, — тут же заключил Каин, его аналитический ум уже работал, находя объяснение странному поведению. — Остаточное эхо той силы. Оно искажает его разум и восприятие.
Он быстрыми, уверенными шагами подошёл ко мне, опустился на одно колено. Его пальцы с сложной магической формулой упёрлись мне в лоб.
—Развеивание!
По моему телу пронзительно прошел электрический разряд. Что-то тёмное, липкое и чужое с болезненным хрустом отделилось от моего сознания и рассеялось в воздухе. В глазах прояснилось. Давящая тяжесть на плечах ослабла. Я сделал глубокий, прерывистый вдох, словно впервые за долгое время.
И тут ко мне вернулось всё. Весь ужас. Вся горечь.
— Алтарь... — прошептал я, всё ещё лёжа ничком. — Он был сломан. Использован. Сила... её почти не осталось. А я... я зря убил его. Я уничтожил того, кто мог бы помочь...
Тишину нарушили всхлипы. Ейла первая бросилась ко мне, обняла за шею, прижимаясь щекой к моей спине. —Всё хорошо... ты жив... это главное... — шептала она.
Элара, не решаясь на большее, села рядом и просто положила свою руку на моё плечо, молча излучая поддержку.
И тут в эту трогательную сцену ворвался Ардин. —Ну уж нет! Хватит нюни распускать! — с театральным возмущением крикнул он, страстно отпихнул обеих девушке и с грохотом повалился рядом со мной.
Прежде чем я успел что-либо понять, он схватил меня за подбородок, приподнял мою голову и с самым деловым видом принялся... вылизывать мне шею, как котёнок.
— АРДИН! Ты что, совсем охренел?! — я вырвался из его хватки и отпрыгнул назад, потирая мокрое и крайне осквернённое место.
Ардин встал, отряхнулся с видом благородного спасителя. —Надо же тебя как-то в чувство приводить! Терминальный депресняк лечится шоковой терапией! На моём опыте — проверено! Ну как, полегчало?
Я смотрел на него, на испуганных девушек, на невозмутимого Каина, который уже делал пометки в своём дневнике о новых побочных эффектах проклятий. Глубокое, всепоглощающее отвращение к самому себе начало понемногу отступать, сменяясь привычным, вечным раздражением на этого идиота.
Я тяжко вздохнул. —Ладно... проехали.
Мы шли весь оставшийся день в гнетущем молчании. Тяжесть соделанного в замке висела на мне свинцовым плащом. Мысли путались, но сквозь кровавую пелену воспоминаний всё чаще пробивался один и тот же образ.
Мидзуки.
Я представлял её голубовато-синюю кожу, прохладную на ощупь. Прямые, изящные синие рога, в которые так и хотелось вцепиться рукой. Синие волосы, пахнувшие ночным ветром и чем-то неуловимо сладким. Я думал о том, как она улыбается, как качает головой, когда я говорю какую-нибудь глупость. Как будет нянчить наших детей... Наших детей. Сердце сжималось от тоски и боли.
«Надо бы телепортироваться к ней. Просто ненадолго. Обнять её... уткнуться лицом в её шею...» Но я едва держался на ногах. Силы, потраченные на бой и регенерацию, ещё не вернулись. Рисковать и телепортироваться в полном истощении — верный способ оказаться где-нибудь в межпространственном вихре.
Когда солнце окончательно скрылось за горами, Ардин, видя моё состояние, хлопнул в ладоши. —Ладно, команда, ночлег! Встаём на постой в лучших апартаментах «Ардин-Плаза»! Пять звёзд, включённый завтрак и роскошные виды на... ну, на ту же самую хрень, что и днём!
Он взмахнул руками, и из земли поднялись три аккуратных домика, сложенных из тёплого дерева и дикого камня.
— Распределяемся! — объявил Ардин, хватая Каина за рукав и таща его к первому дому. — Я с Каином! Каин лишь вздохнул,но не стал сопротивляться.
— Я сама, — тихо сказала Ейла и быстро юркнула в третий домик, притворив за собой дверь.
Я посмотрел на Элару. Она смотрела на меня с немым вопросом. —Ладно, — буркнул я. — Идём.
Внутри было чисто, уютно и прохладно. Я машинально взмахнул рукой, и в центре комнаты выросла большая двуспальная кровать, а рядом — ещё одна, поменьше.
— Я устал. Спокойной ночи, — отрезал я, скинул плащ и повалился на большую кровать лицом в подушку, стараясь ни на что не смотреть и ни о чём не думать.
Сон накатил почти сразу, тяжёлый и без сновидений.
Я не знаю, сколько прошло времени, когда я почувствовал лёгкое движение рядом. Кто-то лёг на кровать. Пахло ночным ветром и сладостью. Я повернулся на бок, всё ещё в полудрёме, и увидел её.
Мидзуки.
Она лежала рядом, её синие глаза светились в темноте. Она молча смотрела на меня, а её рука скользнула вниз,я быстро отбросил ее руку.
Мысль пронзила мозг, как ледяная игла. Это не она.
Она…быстро превратилась обратно в Элару…
—, Когарэ, такой вкусный... — прошептала она голосом, который уже не был голосом Мидзуки.
Черт. Эта девка….что она творит…..это ужастно….она потихоньку раздражает.
В тот же миг, не говоря ни слова, я рванул остатки своих сил. Прямо над кроватью разверзся портал, свирепо закрутившись. Я оттолкнул Элару и шагнул в него.
Меня выбросило в знакомую комнату. Пахло травой и миром. В нашей кровати, укрывшись одеялом, спала настоящая Мидзуки. Её грудь мерно поднималась, а на губах играла улыбка.
Я, не дыша, скинул запачканную одежду и прилёг рядом, стараясь не разбудить. Я прижался к её спине, обнял её и уткнулся носом в её синие волосы. Настоящие. Истинные.
И только тогда я позволил себе расслабиться и провалился в глубокий, исцеляющий сон.