Глава 14
Я не спал. Несмотря на свадьбу и грядущий бой, я чувствовал себя странно бодро. Всю ночь я ходил по пустынному берегу недалеко от стен, слушая шум прибоя и вспоминая прошлое. Воспоминания всплывали обрывками: Земля, первый лед на ладони в этом мире, лицо Мидзуки в лунном свете, ярость Эйлы, безумная ухмылка Громара.
Я остановился, глядя на темную воду. Мое отражение колыхалось, искажалось. Мне сказали, что я могу сам войти в Белизну. Что ж, сейчас самое время попробовать. Там я и потренируюсь в магии, перед боем.
Я закрыл глаза, отбросил все мысли, кроме одной – войти в то белое пространство. Напрягся, пытаясь прорвать невидимую преграду… и ничего не вышло. Лишь легкое головокружение.
Я открыл глаза с досадой… и замер. Вокруг меня кружилась магия. Но не та, что я привык видеть. Это были не вспышки или сгустки, а тонкие, переливающиеся нити или волны света. Они вились вокруг моих рук, сплетаясь и расплетаясь в причудливом танце. Все цвета радуги: фиолетовый, переходящий в розовый, вспышки изумрудного, золотого, лазурного… Это была сама суть магии, видимая глазу.
Я решил попробовать то, что пришло в голову первым. Представить рядом с собой… старика из Белизны. Создать его, как он создавал свои видения. Я сосредоточился, представил что эти разноцветные нити сформировались в знакомый облик.
Но ничего не вышло. Нити лишь закрутились быстрее, слившись в ослепительную вспышку. И когда свет рассеялся, передо мной стоял… я сам.
Но не совсем. У него был шрам на лбу, которого у меня не было. А его правый глаз… он светился не ледяным синим, как мое Око Зимы, а постоянно меняющейся радугой, будто за ним бушевала вся палитра мира. –Ну, привет, Когарэ, – сказал он, и его голос был моим, но с легким, металлическим отзвуком, как эхо в пустой пещере.
Я был в шоке. – Привет… – выдавил я. – Ты… я хотел призвать старика.
– Ага, знаю, – «другой я» усмехнулся. – Хотел, чтобы он помог с магией? Ну, давай, я помогу. Сейчас ты, кроме холода, можешь слабо использовать остальное. Попробуй активировать Око Зимы, но не концентрируйся на льде. Просто представь, что ты хочешь использовать любую магию. Твои мысли – и есть магия! Просто сосредоточься на желаемом эффекте, а не на стихии.
Я кивнул, сглотнув. Сосредоточился на правом глазу. Но вместо представления вьюги и стужи, я подумал: «Сила». Глаз запылал знакомым холодным светом. –У тебя получилось… да, ты не смог использовать это в другом виде, кроме как ледяного глаза. Теперь используй на мне! Огонь! Или воду! Всё, что представлял! Используй Око, как прицел! – скомандовало мое отражение.
Я повиновался. Взгляд на свою проекцию. Мысль: «ОГОНЬ! ЖАР!» Мой радужный двойник не шелохнулся,но песок у его ног моментально раскалился докрасна и сплавился в стеклянную лужу, с шипением пуская пузыри. –Молодец! – одобрительно кивнуло отражение. – Теперь ты должен использовать всё! Всё, что захочешь! Помни – ты не ограничен ничем, кроме своей фантазии и воли.
И с этими словами оно растворилось, распавшись на миллионы разноцветных искр, которые втянулись обратно в меня. Я стоял один на берегу, а на востоке уже занималась заря.
---
Я шел с Громаром к Главным Воротам. Город просыпался, но его пробуждение было тревожным, металлическим – лязг оружия, приглушенные команды, топот кованых сапог по булыжнику. –Что ж, бро, удачи тебе, – хрипло сказал Громар, похлопывая меня по спине так, что я чуть не кашлянул. – Нас, я слышал, отправят в разные точки. Встретимся в баре вечером! Отметим первые подвиги! –Да, Громар, – я улыбнулся, чувствуя странную уверенность после ночной тренировки. – Удачи нам!
Мы вышли за ворота и разошлись. Он – направо, со своей группой громил. Я – налево, к своему особому отряду.
Все были уже на месте, собранные и готовые. Даже загадочный лучник не подавал признаков нетерпения. –Идем в лагерь ближе к северу, – глухим, как подземный грохот, голосом проинформировал гигант Грогнар. –Я так понял, если мы не нападем первыми, нас задавят? – уточнил я. –Верно, – сухо подтвердил парень с рогами, не отрывая взгляда от своего посоха. –Тогда ждем приказа и идем? –Уже идем. Ждали только тебя, капитан, – ответила Лира, поправляя хват на алебарде. На ней была ее латная броня, лицо серьезное, но в глазах – знакомый огонек азарта.
Мы двинулись в путь. Я размышлял о своей новой силе. Стоп. А что, если я призову магическую копию себя? И она… сможет убивать? Идея была соблазнительной и пугающей. Надо будет опробовать в бою.
Пока мы шли, пытался разрядить обстановку. –Откуда вы все, собственно? – спросил я, обращаясь ко всем. Первым откликнулся Грогнар: –Я с Гор Мрака. Мой клан… остался там. Я ушел искать сильных противников. Нашел тут целую империю! – Он довольно хрюкнул. –Я из Лесов Шепчущих Крон, – тихо сказал парень с рогами. – Мы… хранители знаний. Но знания бывают разными. Иногда их нужно защищать. Лира улыбнулась: –А я местная! Наемница со стажем. Повоевала на всех границах. Считай, гражданка мира…. Лучник молчал.Ящерка шипела что-то неразборчивое на своем языке. Монах со святым огнем шептал молитву, пламя на его руках то разгоралось, то затухало.
Шли мы быстро, почти бесшумно. И тут парень с рогами обернулся ко мне: –Командир… вам, наверное, не сказали. Мы – отряд самоубийц. Так скажем, те, кого не жалко отправить в ад первыми. Отвлекающий удар. Таран. Нас редко ждут назад.
Его слова повисли в воздухе. Лира смотрит прямо перед собой, ее лицо стало жестче. Грогнар хмуро хмыкнул. Теперь я понимал, почему Совет так легко согласился на моё назначение.
Вот мы уже подходили к лагерю. Полдюжины потрепанных палаток, костер, часовые, которые нас уже заметили и поднимали тревогу. –Стоять! – скомандовал я, поднимая руку. Отряд замер. – Всё. Вы останетесь тут. Нам дали одно указание? Уничтожить всё? –Так точно! – хором ответили Лира и Грогнар.
Хорошо. Расклад такой. Я бью по ним заклинанием, а потом вы добиваете остальных.
Я сделал шаг вперед. Часовые уже бежали ко мне, крича. Я активировал свое Око. Но теперь это было не Око Зимы. Это было… Око Хаоса. Оно запылало не синим, а тем же радужным, безумным светом, что и у моего ночного отражения.
Я направил взгляд на центр лагеря и решил использовать сразу три стихии. Мысленно скомандовал: «ЗАМЕРЗНИ! СГОРИ! ЗАДОХНИСЬ!»я скомадывал это а паралельно пердставил то как это произходит…
Эффект был мгновенным и ужасающим. Ледяная рекахлынула из ниоткуда, окутав первую группу солдат. Они не успели крикнуть, как покрылись инеем и рухнули на землю, их тела хрустели на морозе, костюмы трескались, лица синели в предсмертных гримасах. Тех,кто стоял подальше, сожгло заживо. Не пламенем, а сокрушительным жаром, исходившим из пустоты. Они вспыхнули, как факелы, их крики слились в один оглушительный адский хор, пронзая моё сознание. Картина была… приятна. Я чувствовал удовлетворение, наблюдая, как исчезает угроза. На последок я использовал магию земли.Песок под ногами выживших ожил. Он вздымался, как змеи, забивался им в рты, носы, доспехи, душил, давил, хоронил заживо.
Тишина. Только треск догорающих палаток да хруст льда. Я обернулся к своему отряду.Они смотрели на меня. Лира с широко открытыми глазами. Грогнар с одобрительным кивком. Парень с рогами с научным интересом. Остальные – с молчаливым уважением и, возможно, страхом.
– Командир, всё в порядке? – осторожно спросила Лира. –Кажется, он не в себе, – тихо заметил монах, святое пламя на его руках вспыхнуло ярче, будто в ответ на мою хаотичную энергию.
– Всё. Всех остальных вы можете убить, – сказал я, и мой голос прозвучал чужим, спокойным до бесчувствия. – Нечестно, что я почти не оставил вам работы. –Ничего… – произнес Грогнар. – Мы ещё успеем повоевать. Не ошиблись, когда поставили тебя капитаном. Нам повезло.
– Какая следующая цель? – спросил я, чувствуя, как адреналин начинает отступать. –Можем помочь группе авантюристов. Чуть севернее. У них там туго.
Мы ринулись на север и быстро добрались до места боя. Там действительно кипела схватка. Горстка авантюристов отчаянно отбивалась от превосходящих сил имперцев. Мы влетели в бой, как нож в масло. Я наблюдал, насколько сильна и слажена моя группа: Лира с ее алебардой выписывала смертельные удары, Грогнар крушил всех на своем пути, парень с рогами ослеплял врагов вспышками света, а ящерка с мечом была неуловима и рубила врагов пополам, лучник снимал протвника за противником, а монах святым огнем выжигал плоть солдат и нежить, которую имперцы приберегли на потом. Мы справились быстро.
Позже мы уже возвращались к стенам города. Наши группы встретила группа Громара. Он был залит чем-то темным с головы до ног, но сиял как ребенок. –Бро! Ты быстро. Я вижу, ты еще и успел помочь? – он указал алебардой Лиры на дым от того боя. –Ага. Где остальные? –Думаю, уже идут…
Так и было. С горизонта показались другие отряды. Картина была удручающей. Ужасы войны предстали во всей красе: изможденные, окровавленные люди, многие с пустыми глазами; телеги, груженные телами, завернутыми в грязные простыни; стоны раненых, которые несли товарищи или волокли сами; разбитое оружие, потерянные щиты. Победа далась дорогой ценой. Много потерь. Очень много.
– Свободны! – раздалась команда Сигрид, и люди начали расходиться, растапливаясь в узких улочках, унося с собой боль и воспоминания о бойне.
– Капитан! – крикнула из начинающей редеть толпы Лира. – Давайте пойдем в бар! Обсушимся! Грогнар уже уходил,махнув рукой – он не любил толпу. Монах молча последовал за ним, видимо, ему тоже было не до веселья. –Без проблем! – ответил я. – Громар, пошли с нами! –Бро, я только рад! – он оскалился. – Захвачу и пару своих ребят, они тоже молодцы!
– Кстати, Лира, остальные пойдут? – спросил я, имея в виду лучника и ящерку. –Нет, – она покачала головой. – Ушли по своим углам. Как всегда.
Мы двинулись в «Кабаний Клык». У входа уже толпился народ – выжившие солдаты и авантюристы, пытавшиеся залить горе и страх дешевым элем. Шум стоял оглушительный. Я быстро нашел бармена и снова, за хорошую плату, снял нам тот самый верхний зал, где вчера проходила моя свадьба.
Мы завалились за стол – я, Громар, двое его здоровяков с бородами до пояса, Лира и парень с рогами, который, к моему удивлению, тоже согласился зайти. –Ну что, капитан, – начала Лира, заказывая кружку эля, – рассказывай, как ты там устроил это… ну ты понял? Я такого еще не видела. –Да, брат.– подхватил Громар, хлопая кулаком по столу. – Мои ребята видели со стороны! Говорят, что выглядело так будто там светодиодное шоу! Многие не поняли что имел в виду громар. Это твоя новая фишка? Я коротко рассказал о пробуждении новой силы,опустив детали с двойником. Все слушали, заинтересованно. –Сильно, – заключил парень с рогами. – Концентрация чистой магии без посредничающих артефактов… Редкий…нет я не слышал о таком еще..невообразимый дар. Интересно было бы изучить… –Сначала выпьем, колдун, – засмеялась Лира. Потом разговор перекинулся на их вылазку. –А мы! – Громар полез через стол, хвастаясь. – Мы вломились к ним с фланга! Я – влетел к ним в строй и пролетел превращая их в фарш…а потом начал убивать одного за другим! А мои ребята… – он начал с упоением описывать подвиги своих громил, те согласно кивали, попивая пиво.
Лира рассказала о слаженной работе отряда: как лучник убивал одного за другим, как ящерка своим двуручным мечем рубила целые группы, как Грогнар ломал палицей частокол, а монах святым огнем жег запасы врага. Я слушал и понимал, что мне повезло с такими специалистами.
Уже сильно вечерело, когда мы решили разойтись. Я вернулся домой. Мидзуки и Эйла встретили меня. Они приготовили ужин – простой, но вкусный: тушеное мясо с овощами и свежий хлеб. Эйла сияла от гордости. Мы поели почти молча – я был слишком уставшим и переполненным впечатлениями.
Потом я поднялся на второй этаж и просто плюхнулся на кровать, чувствуя, как каждая клеточка тела ноет от усталости и перерасхода магии.
Через некоторое время в комнату вошла Мидзуки. Дверь тихо закрылась. Она подошла к кровати. В лунном свете, пробивавшемся в окно, ее фигура казалась серебристой и невесомой. Она молча смотрела на меня, ее глаза в полумраке светились мягким голубоватым светом, как глубины океана в лунную ночь.
Потом она легла рядом. Ее рука коснулась моей щеки, пальцы были прохладными и влажными. Она медленно провела ими по моему лицу, смывая невидимую пыль и пепел прошедшего дня. Ее прикосновения были нежными, но в них читалась сила, мощь водной стихии, которую она сдерживала.
Она наклонилась, и ее губы коснулись моих. Они были прохладными, как морская вода, и солеными на вкус. В ее поцелуе была вся тоска дня разлуки, вся радость возвращения, вся тревога за будущее и вся страсть демона, нашедшего свою единственную любовь.
Она сняла с меня одежду, ее движения были плавными, как течение. Ее собственное платье из воды растаяло, исчезнув в темноте. Ее кожа под моими пальцами была гладкой и упругой, холодной, но быстро согревающейся от моего тепла. Мы…занялись тем что я так отсрачивал…я никогда не любил близость…но рано или поздно это должно случиться,мы будто слились воедино под лунным светом,в комнате стояла тишина прериваемая скрипом кровати.так и закончился день…..
Эпилог:Отряд камикадзе
Глубоко в сердце Империи, в Зале Молчаливого Суда, где воздух был густ от ладана и старой крови, собрались они. Не по приказу полевого командира, и даже не по воли военного совета. Их вызвала сама Великая Инквизиторша, тень на троне из черного обсидиана, чье лицо скрывало серебряное зеркало, не отражавшее ничего, кроме страха смотрящего.
Перед ней, в лучах кровавого света, пробивавшегося сквозь витраж с изображением сломанного посоха, выстроились пятеро. Те, кого не бросали на простые битвы. Те, кого приберегали для стирания с карты мира целых городов и душ, посмевших бросить вызов воле Империи.
Первый: Святой. Не человек, но и не совсем ангел в привычном смысле. Существо из плоти и божественной ярости. Его рост был немыслим — без малого четыре метра могучей, искаженной божественной силой плоти. Спину прорезали два культяпых, обрубленных крыла, обтянутых кожей и испещренных шрамами — наследие древней войны. Его доспехи были высечены из цельного куска белого мрамора с золотыми прожилками, но камень был потрескан, забрызган гарью и темными пятнами, что не оттирались. В руках он сжимал Гнев Божий — гигантскую булаву, чья головка была выточена в виде застывшего в крике лика самого Бога. Его собственное лицо, прекрасное и суровое, не выражало ничего, кроме холодной, безразличной ко всему готовности карать. Он был молотом.
Второй: Брат Силенций. Воин Инквизиции. Его фигура, высокая и худая, была скрыта под стеганым черным балахоном с алым символом Подавленной Воли на спине. Шлем с опущенным забралом полностью скрывал лицо, превращая его в безликую угрозу. Он не носил меча. Его оружием была Аура Безмолвия — врожденная и усиленная годами тренировок способность, которая в радиусе сотни шагов глушила любую магию, заставляя ее извиваться и гаснуть, как свеча на ветру. Рядом с ним даже Око Хаоса Когарэ могло стать лишь бесполезным украшением. Он был клеткой.
Третья: Сестра Фульмина. Девушка-маг в модифицированных доспехах инквизитора. Ее стальная кираса и наплечники были покрыты сложными глифами, не подавляющими, а перенаправляющими магическую энергию. Из-под капюшона выбивались пряди платиновых волос, а глаза сверкали нечеловеческой энергией. Ее пальцы, обтянутые тонкой кожей перчаток, были унизаны кольцами-конденсаторами. Она не просто метала молнии — она была живым громоотводом и генератором, способным поглотить чужое заклинание и обрушить его обратно с утроенной силой, или призвать с небес сокрушительную кару. Она была ответным ударом.
Четвертый и Пятый: Близнецы Оковы. Двое людей,парень и девушка, чьи лица были скрыты за глухими стальными масками с прорезями для глаз. Их тела, плотные и жилистые, были облачены в простеганную униформу инквизиторских «Умиротворителей». Но главное — их руки. Они были с головы до ног закованы в массивные, ритуально украшенные латные перчатки, от запястий до плеч. С них свисали тяжелые, звенья в кулак толщиной, цепи из темного, не поддающегося магии металла «Стигир». Цепи заканчивались не крюками, а сферами, испещренными рунами тяжести. Их задача была проста — приблизиться. Не уклоняться, не блокировать, а принять удар и приковать цель. Лишить подвижности. Сделать уязвимой для молота Святого. Они были капканом.
Великая Инквизиторша подняла руку, и тишина стала еще громче. –Наш взор обратился к городу-муравейнику у Великой Стены, – ее голос был шелестом высохших листьев, скребущим по сознанию. – Там завелась новая зараза.Песчинка, возомнившая себя бурей. Он использует силу, ему не принадлежащую. Оскверняет само понятие магии, смешивая ее в грязную, хаотичную бурю. Его имя… Когарэ.
На стене с зади нее ожило изображение – силуэт Когарэ, в момент, когда его Око Хаоса испепеляло имперских солдат. –Он силен. Быстр. Непредсказуем. И он не один. С ним Уничтожитель, отвергнутый пес, и еще несколько… насекомых. Обычные методы будут неэффективны.
Ее зеркальный лик повернулся к пятерым. –Вы – Пять Печатей Гогдыни. Вы – окончательный приговор. Вы – ответ Империи на любой хаос. Ваша задача – не сразить его в бою. Ваша задача – стереть. Уничтожить без следа. Подавить его магию. Сковать его тело. Раздавить его душу. И когда от него не останется и пыли, вы обратите его город в стекло и пепел, чтобы ни у кого более не возникло мысли поднять руку на Волю Империи.
Святой Каэль сжал рукоять своей булавы. Брат Силенций лишь глубже втянул голову в плечи,и воздух вокруг него затрепетал, застывая. Сестра Фульмина щелкнула пальцами,и между ними пробежала крошечная, но ослепительно яркая дуга. Близнецы синхронно потянули за свои цепи,и те лязгнули с угрожающим, тяжелым звуком, обещающим неволю и боль.
– Не подведите меня, – заключила Инквизиторша, и ее фигура растворилась в тенях. – Мир должен быть очищен. Начните с этой песчинки.
Пятеро развернулись и молча вышли из зала. Их шаги эхом отдавались в каменных коридорах. Охота началась. И у Когарэ и его семьи не было ни малейшего представления о том, какой ужас движется на них с холодной, безжалостной целеустремленностью.