Глава 13
Я проснулся с ощущением... неправильности. Постель была моя, знакомый потолок с трещиной, но что-то было не так. Мидзуки не было рядом. Я мгновенно вскочил, сердце колотилось. *Перенес? Атака?* Я рванул к окну, распахнул ставни.
Во дворе, в прохладных лучах утреннего солнца, Мидзуки тренировала Эйлу. Мидзуки двигалась с грацией потока, показывая Эйле сложный перехват. Эйла, сосредоточенная и ловкая, повторяла движения, ее миниатюрная фигурка (головой мне едва до пояса) казалась хрупкой, но в каждом взмахе чувствовалась скрытая сила. Облегчение сменилось легкой досадой. *Кто-то перенес меня домой? Без спросу?* Но времени на раздумья не было. Я быстро переоделся в практичные темные штаны и рубашку, проверил карманы – нож, кошелек с золотом. Посох остался у кровати. Сегодня он не понадобится. Или станет обузой.
Направился к комнате Громара. Постучал. Дверь тут же распахнулась. Он стоял уже в своей потрепанной, но добротной броне, разминая шею. Его лицо было необычно серьезным.
– Доброе утро, – кивнул я. – Ты, вижу, уже готов?
– Точняк, бро, – он хлопнул себя по кирасе. – Не люблю тянуть. Особенно когда на нервах.
– Тогда собираем Эйлу и идем. Мне надо показать ее Лейле. И... решить вопрос с Советом. – Я понизил голос. – Слушай, Гром... Пока я спал, подумал. По слухам, сюда идет не просто армия Империи. Целые *спецотряды*. Возможно... наша маленькая война вот-вот станет большой. Или закончится, не начавшись. – В его глазах мелькнуло понимание, но не страх. Скорее азарт.
– Не волнуйся, – он грубо потрепал меня по плечу. – У меня, как ни странно, неплохое тактическое мышление. Думаю, меня могут посвятить в планы. Хотя бы для защиты. Я знаю, как они работают, эти "спецы". – В его голосе была уверенность, подкрепленная годами жестокого опыта.
Мы вышли во двор. Эйла уже подбежала к нам, сияя. В руках она сжимала огромный, больше чем ее кулак размером, кусок желтого сыра, от которого уже откусила добрую половину.
– Слушай, Эйла... – я не удержался от улыбки, глядя на ее раздутые щеки. – Ты так любишь сыр? Он твоя главная сила?
– Гмпф, угу! – пробурчала она, счастливо жуя, крошки сыпались на рубашку. Ее большие глаза смотрели на меня с абсолютным доверием.
– Ладно, солнышко. Только не испачкайся. – Я поправил ее плащ.
Путь к башне Совета пролегал мимо «Кабаньего Клыка». Я заскочил внутрь. Бар был почти пуст, только бармен протирал стойку. Я быстро создал новый кристалл у стойки – ледяное сияние на мгновение озарило полумрак. Бармен кивнул с деловой благодарностью и насыпал в протянутую руку звонкие монеты.
– Ладно, – бросил я, прятая золото. – До вечера.
Вот и башня. У тяжелых дубовых дверей, скрестив руки, нас уже ждала Сигрид. Ее глаза изучали нас без приветствия, лицо было каменной маской. Особенно долго она смотрела на Громара, в ее взгляде читалась привычная настороженность, смешанная с новым, странным оттенком – возможно, тень решения.
– За мной, – бросила она резко и, не дожидаясь ответа, развернулась, толкнув массивную дверь.
Внутри царила напряженная тишина, прерываемая лишь эхом наших шагов по каменным ступеням. Охранники на лестнице стояли навытяжку, но их руки были рядом с оружием, взгляды – острыми, как кинжалы, особенно направленные на массивную фигуру Громара. Он шел, высоко подняв голову, стараясь выглядеть невозмутимым, но я видел, как его пальцы сжимались в кулаки.
Зал заседаний был мрачным. Длинный стол. За ним – Совет. Рин во главе, его единственный глаз (второй скрывала повязка) сверлил нас холодной ненавистью. Игнатий сидел неподвижно, как статуя, его лицо – книга, которую невозможно прочесть. Лейла... она выглядела бледной, усталой. Ее взгляд скользнул по мне с горечью, потом упал на Эйлу, стоявшую у двери, и в нем мелькнуло что-то сложное – тревога? Отчуждение? Отступник (бывший инквизитор, чье имя я так и не запомнил) смотрел на Громара с нескрываемой злобой и...
странным удовлетворением. Еще пара незнакомых командиров завершали ряд.
– Садитесь, – сухо произнес Игнатий, указывая на два стула напротив Совета. Громар опустился с грохотом, я сел рядом, стараясь дышать ровно.
– Когарэ, – начал Рин, его голос был гладким, как лезвие бритвы. – Мы ждем объяснений. Или ты думаешь, что твое вчерашнее... *представление*... дает право приводить сюда *это*? – Он презрительно ткнул пальцем в сторону Громара. В зале повисло тяжелое молчание. Лейла отвела взгляд.
– В общем... – начал я, чувствуя, как все взгляды впиваются в меня. – Он сбежал от Инквизиции. Добровольно. И окончательно. – Я сделал паузу, глядя прямо в холодный глаз Рину. – Я ему верю. Мы... земляки. С одного мира. И это не просто слова.
Начался шепот. "Земляки? С Уничтожителем?" – донеслось до меня. "Мерзость..." – шикнул кто-то.
МЕНЯ ЭТО БЕСИТ….ОНИ ДУМАЮТ ЧТО МОГУТ ШУШУКАТЬСЯ И ИМ НИЧЕГО НЕ БУДЕТ…
– У него есть информация об Инквизиции, – продолжал я, перекрывая шум. – Текущие планы, тактика, слабые места. То, что вам сейчас жизненно необходимо. – Я видел, как Игнатий слегка наклонил голову, заинтересованно. – Кроме того, он сильный воин. Один из сильнейших, кого я видел. Я уверен, здесь нет никого, кто мог бы сравниться с ним в силе и выносливости. Ну... почти уверен. – Я бросил быстрый взгляд на Рина. Тот лишь сжал губы.
– А еще, – добавил я, чувствуя, как адреналин подталкивает меня, – *я* могу помочь выиграть эту войну. Уничтожить Инквизицию как угрозу. У меня есть тактика. И... опыт. – *Весь мой опыт – в виртуальных битвах... Но разве этот случай не похож на игру?*
– Я МОГУ ПОМОЧЬ ВАМ ВЫИГРАТЬ! – вырвалось у меня громче, чем я планировал, эхо покатилось по залу. Я сдержался, понизив тон. – Кстати... Лейла. Есть просьба. Эйла, зайди!
Дверь приоткрылась. Эйла осторожно вошла, съежившись под тяжелыми взглядами Совета. Она подошла ко мне, стараясь казаться меньше, чем была. Ее рука инстинктивно потянулась к моей.
– Лейла, – я обратился к ней напрямую, игнорируя других. – Можешь помочь ей? Развить... то, что у нее есть? Она проявляет магию. Или чтото другое.
Лейла взглянула на Эйлу. Ее глаза сузились, анализируя. В них не было тепла, только профессиональная оценка и... глубокая настороженность.
– Я... подумаю, – сказала она наконец, ее голос звучал устало. – Встретимся в "Кабаньем Клыке". Вечером.
– Хорошо, – кивнул я, чувствуя слабую надежду. Я встал. Громар поднялся следом, его тень накрыла стол. – На этом всё. Думаю, будет глупо... *самоубийственно*... отклонять предложение помощи от нас. Особенно сейчас. – Я посмотрел на каждого: на Рина (его повязка казалась кричащим обвинением), на непроницаемого Игнатия, на остальных, чьи лица выражали лишь страх и недоверие. – Ждем вашего решения. Но недолго.
Мы вышли. Воздух за дверью показался сладким после удушья зала. Сигрид молча проводила нас до выхода. Я попросил Эйлу отвести Громара туда, где он мог бы присмотреть себе дом на время – подальше от центра, подальше от любопытных глаз. И велел им обоим позже подойти в "Кабаний Клык".
Я направился в таверну один. Ощущение было странное – будто сбросил тяжелую броню, но остался без щита. Без посоха.
"Кабаний Клык" встретил меня гулкой тишиной. Полуденное солнце пробивалось сквозь щели ставней, рисуя пыльные лучи на пустых столах. Бармен, старый Джек, дремал за стойкой, подперев щеку кулаком.
– Почему так пусто? – спросил я, присаживаясь на табурет. Звук голоса заставил его вздрогнуть.
– Эхх, – кряхнул он, протирая глаза. – Жара еще не началась, барин. Люди приползут к вечеру, когда солнце начнет жарить, как в кузнечном горне. Тогда мой кристалл – как божья благодать. – Он налил мне кружку темного эля. – Что-то тревожит?
– Слушай, Джек, – я сделал глоток прохладного, горьковатого напитка. – Про Эйлу. Ты вчера говорил... про ее вид. Мелкие, потом растут... Расскажи подробнее. Что ты знаешь об их... народе?
Джек почесал щетинистый подбородок, задумавшись.
– А, догадался, зачем тебе. Так вот... – он понизил голос, хотя вокруг никого не было. – Вид ее – Скайллинги, кажись. Редкие. Мелкие они до поры, лет до двадцати, как дети наши. Потом – бац! – и за год-два вымахивают в полный рост, часто выше нас с тобой. Крепкие. Сильные. Ловкие – рефлексы, как у кошки пустынной. Живут... долго. На полвека, а то и больше человека. – Он посмотрел на меня пристально. – И магия у них... особенная. Часто земляная, песчаная. Как у тебя холод. Но диковатая, слышал я. Ну, в целом, это всё, что знаю. Редко их встретишь.
– Ладно, спасибо, Джек, – я отпил еще эля. Информация тревожила. *"Диковатая.теперь понятно почему она так жестоко убивала".* – Кстати... сниму одну комнату. На весь день. И как только придет эльфийка – Лейла, – направь ее ко мне. И Эйлу, когда придет.
– Будет сделано, барин. Комната "Лунный Свет" – в конце коридора на втором. Самая тихая.
Я поднялся по скрипучей лестнице. Второй этаж был погружен в полумрак. Я прошел в конец коридора, к двери с потускневшей табличкой "Лунный Свет". Открыл. Комната была небольшой, но чистой: кровать, стол, пара стульев, маленькое окошко под потолком. И... *очень* хорошая изоляция. Судя по слегка потертой обивке на стенах и специфическому, сладковато-пряному аромату, витавшему в воздухе, здесь явно проводили не только переговоры, а куда более личные встречи. *Ладно, главное – тишина.*
Я снял сапоги, тяжело плюхнулся на поскрипывающую кровать. Усталость после нервного утра с Советом и встречи с Сигрид навалилась на меня, как камень. Каждый мускул ныл, мысли путались, сливаясь в монотонный, давящий гул за висками. Я зажмурился, пытаясь прогнать тревогу, но лишь глубже провалился в тяжелый, беспокойный сон.
Меня разбудило не звуки таверны, не скрип половиц. Разбудило ощущение. Острое, леденящее, как укол иглы между лопаток – чувство присутствия. Чужого.
Я резко открыл глаза, мгновенно проснувшись, рука инстинктивно потянулась вперед к двери чтобы выпустить выхрь.
В дверном проеме, залитая косым, пыльным лучом заходящего солнца, пробивавшимся из коридора, стояла Лейла. Она опиралась плечом о косяк, ее фигура в походном, потертом кожаном доспехе казалась усталой, но собранной. Шрам над глазом был резче в контрасте света и тени. Ее глаза, холодные и оценивающие, изучали меня.
– Я потренировалась, – ее голос был низким, чуть хрипловатым, без предисловий. – С твоей подопечной. Эйлой.
Я медленно сел на кровати, не сводя с нее взгляда. Адреналин еще пульсировал в крови от недавнего испуга.
– Интересно, – продолжила Лейла, ее взгляд скользнул мимо меня, в глубь комнаты, будто оценивая обстановку или вспоминая что-то. – Она… дикая. Необученная. Но инстинкты – острые, как когти. И эта магия… – Она сделала небольшую паузу. – Я думаю, что в глубокой ярости, или при сильном всплеске эмоций, она подсознательно выплескивает силу. Без контроля. Как животное, защищающееся. – Лейла перевела взгляд обратно на меня. – Если ей помочь… если направить эту ярость, научить контролю… она может стать очень сильной. И очень опасной.
Я кивнул, сглатывая ком в горле.…
– Ладно… – произнес я, сдвигаясь на кровати, чтобы освободить место, хотя сомневался, сядет ли она. – Можешь сесть… Поговорим. – Мне было искренне интересно, что произошло за это время. Как они выжили после моего ухода, после бунта, о котором упомянула Сигрид. – Сигрид говорила… о бунте.
Лейла зашла в комнату, но не села. Она остановилась у маленького столика, ее пальцы слегка постукивали по грубой деревянной столешнице. Ее осанка была прямой, солдатской, но в углах губ читалась глубокая усталость.
– Ну да… – она начала, глядя куда-то в стену позади меня, будто видя там разворачивающиеся картины прошлого. – После твоего… ухода… мы начали готовить востание. Люди, солдаты… многие присоединились к нам мы решили захватить ша’хазар. – Она усмехнулась беззвучно, без юмора. – Нас… потрепало. Сильно. Рин потерял глаз. Игнатий сломал руку. Мы потеряли добрых два десятка верных людей. Город горел в нескольких кварталах. – Она наконец посмотрела на меня, и в ее взгляде была не упрек, а горькое признание факта. – Но… да. Как видишь, справились. Выкорчевали имперскую заразу. Зачистили. Теперь… – она вздохнула, – …сейчас мы не ведем активную войну. Мы… зализываем раны. Укрепляем стены, которые сами же и проломили. Готовимся. К Империи. К ее Рыцарям. К всему. Времени мало. Очень мало.
Она снова замолчала, ее палец замер на столешнице. Потом ее взгляд стал цепким, изучающим.
– Ты сильный маг, Когарэ. Очень сильный. И даже тот… – она едва заметно поморщилась, – …кого ты привел. Громар. Его мощь… она чудовищна. Бесполезная вчера, сегодня она может стать стеной между городом и гибелью. – Она оттолкнулась от стола. – Вы понадобитесь. Оба. Завтра.
– Понятно… – я начал, собираясь спросить о деталях, о том, что именно они планируют, куда нас направят… – Слушай, Лейла, я думаю…
Но она меня прервала. Резко, решительно. Она уже развернулась к двери, ее профиль был резок в косых лучах заката.
– Завтра. На рассвете. – Ее слова были отчеканены, как приказ. – Ты, Громар, и… Эйла. Подходите к главным воротам. Будьте готовы. К чему – узнаете там. – Она бросила последний взгляд через плечо. В нем не было ни тепла, ни доверия. Только холодный расчет и тяжелая необходимость. – Не опаздывайте.
И, не дожидаясь ответа, Лейла шагнула в коридор, растворившись в сгущающихся вечерних тенях. Дверь осталась приоткрытой, впуская прохладный поток воздуха и последние отсветы кроваво-красного заката.
Я остался сидеть на кровати, в тишине внезапно опустевшей комнаты. Чувство опасности сменилось тягостным предчувствием. "Будьте готовы. К чему – узнаете там". Звучало как приглашение на бойню. И почему Эйла?
За окном кричала последняя перед ночью птица. Где-то внизу, в таверне, зазвенела разбитая кружка и раздался сдавленный смех. Мир продолжал жить, не зная, что завтра на рассвете у главных ворот начнется что-то новое. Что-то, к чему я был готов лишь отчасти. Но отступать было некуда. Для себя. Для Громара. Для Эйлы. Для Мидзуки я должен устранить совет шести и Ивриель.
Я снова повалился на подушки, но сон бежал от меня. Глаза упрямо смотрели в потолок, где уже танцевали первые тени наступающей ночи, а в ушах звенел повторяющийся голос Лейлы. Рассвет казался одновременно слишком близким и бесконечно далеким.
Я зашел в дом. Усталость и нервное напряжение дня навалились на меня с новой силой. Я просто плюхнулся на кровать, издав стон. Мидзуки легла рядом, ее рука легла мне на грудь. Сначала это был просто жест утешения, но потом ее прикосновения стали настойчивее, искали большего. Ее прохладные губы коснулись его шеи.
Охх, бля… – мелькнуло у него в голове. Она пристает ко мне? Странно, что я так удивлялся. Ведь он сам согласился быть ее суженым, ее избранником. Просто…я не готов. Завтра важный день. Сейчас он чувствовал себя выжатым, а не романтически настроенным любовником.
– Мидзуки… – он мягко поймал ее руку. – Постой… У меня есть идея получше. – Он посмотрел ей в глаза, пытаясь разглядеть в их глубине понимание. – Давай… давай завтра поженимся?. Сейчас. Ну, то есть завтра. А потом… – он слабо улыбнулся, – …ну продолжим. Когда вернусь.
Она отстранилась, расстроенно посмотрела на него. Ее глаза стали холоднее, как озеро перед бурей. –Ладно, – сказала она коротко, отвернулась и легла на спину, уставившись в потолок.
Они заснули неловко, спиной к спине, разделенные невысказанным разочарованием и грузом завтрашнего дня.
Когарэ снова очутился в Бесконечной Белизне. Но на этот раз старик и Элдрик были не одни. Рядом с ними стояла еще одна фигура – размытая, неясная, как тень на белом полотне.
– Ааа уууу! – воскликнул Когарэ, оглядываясь. – Слушайте, я каждый раз, когда сплю, сюда попадаю? Это обязательно?
– Нет, – ответил голос старика, звучавший как эхо. – Ты сам приходишь. Когда твоя душа ищет ответов или… бежит от реальности.
– Понятно, – пробурчал Когарэ. – А можно узнать, кто третий? С вами? – Он указал на размытую фигуру.
– ООО! – засмеялся Элдрик, его смех был как звон разбитого стекла. – Это тот, чей осколок в тебе! Твоя суть!
– Что? – Когарэ нахмурился.
– Шутка… – сказал старик, но в его тоне не было веселья. – Это… отражение. Твое собственное сознание. Твои сомнения. Твои страхи. Или… твое подсознание. Он всегда здесь. Ты просто редко его видишь.
Размытая фигура не двигалась, не издавала звуков. Она просто была, как белое пятно на белом.
– Ладно, весело… – Когарэ махнул рукой. – Мне пора. Завтра… свадьба. И бой. – Он почувствовал, как белизна начала расплываться.
– Удачи, – донеслось эхом. – Помни о цене силы.
Я проснулся с первыми лучами солнца. Все было как обычно, но с особым ощущением важности дня. Он быстро собрался. Первым делом – в «Кабаний Клык» поставить новый кристалл. Бармен кивнул, устало протирая кружки; утренних посетителей почти не было. Затем – к Громару. Тот уже бодрствовал в своем снятом домике, похожем на их, но более пустом. Он разминал плечи, его лицо сияло боевым азартом.
– Свадьба, говоришь? – фыркнул Громар, услышав новость. – Ну, поздравляю, бро! Жаль, драться не придется за невесту, как в старых сказках! – Он громко рассмеялся.
Потом я забрал Эйлу, которая сонно ковыляла за ним, что-то шепча про песок под ногами. И вот они подошли к Главным Воротам.
Там кипела перегруппировка. Солдаты, авантюристы, маги – все строились, проверяли оружие, получали приказы. Воздух гудел от напряжения и утренней прохлады. Я почувствовал себя неловко. Я не знал, куда встать, к кому подойти. Громар же невозмутимо озирался, как на рынке. Эйла прижалась ко мне, ее глаза широко смотрели на скопление вооруженных людей.
Ладно, – громко сказала Сигрид, появившись словно из ниоткуда. Ее голос, резкий и командный, на мгновение приглушил гул. – Представляем наших сильных единиц! Завтра мы идем в бой! На имперские лагеря! Наведем там порядок!
Ропот одобрения прошел по рядам. Крики «Дааа!» и стук оружия о щиты.
Я стоял, не понимая толком, что происходит. «Завтра»? Значит, сегодня еще не бой? А что тогда?
– Когарэ! – Сигрид указала на него. – Подойди к своему отряду! Ты их командир! – Она кивнула в сторону небольшой, но очень необычной группы, стоявшей чуть в стороне. – Это Отряд «Белая Смерть». Наша кавалерия особого назначения. Маги, специалисты, убийственные существа. Познакомься. За день до боя – это роскошь, используй ее.
Когарэ, Громар и Эйла подошли. Перед ним стояли шестеро:
Первая. Девушка с алебардой: В плотной, но удивительно компактной латной броне из темного металла, оставляющей стратегически открытыми участки рук и плеч для подвижности. Ее оружие – длинная, изящная алебарда с наконечником, похожим на клык – было прислонено к плечу. Ее взгляд, ярко-зеленый и оценивающий, сразу встретился с Когарэ. Без брони, как он позже узнал, она была Лирой – блондинкой с волосами цвета спелой пшеницы, собранными в практичный хвост, веснушками на носу и неожиданно теплой улыбкой.
Второй. Парень с рогами: Худощавый, в простой дорожной робе темно-синего цвета. Казалось бы, ничем не примечателен, если бы не массивные, витые рога темного дерева, растущие из его висков и закрученные в спираль. В руках – посох из того же темного дерева, увенчанный тускло мерцающим камнем. Его глаза, темные и глубокие, смотрели сквозь Когарэ.
Третий. гигант: Настоящая гора мышц и костей. Ростом он был больше Когарэ почти в три раза. На нем был лишь набедренник из толстой шкуры какого-то чудовища и наплечники, больше похожие на обломки скал. Огромная, похожая на колоду двуручная палица лежала у его ног. Его маленькие, глубоко посаженные глаза смотрели на Когарэ с любопытством.
Четвертый. Лучник: Закутанный в плащ цвета пыли и пепла, с капюшоном, натянутым так низко, что виден был только подбородок. За спиной – длинный, изогнутый лук невиданной конструкции и колчан, полный черных стрел.
Пятая. Девушка-ящерка с двуручным мечом: Ее чешуя переливалась оттенками изумруда и болотной зелени. Длинный хвост нервно подергивался. В руках она легко, почти играючи, крутила огромный двуручный меч, который должен был быть неподъемным. Ее желтые, с вертикальными зрачками глаза, скользнули по Когарэ без особого интереса.
Шестой Воин со святым огнем. Ни меча, ни щита. Его руки, обнаженные по локоть, были покрыты сложными золотистыми татуировками. И прямо сейчас, без видимого усилия, его ладони полыхали чистым, белым святым огнем, который не обжигал плоть, но от которого стыла кровь в жилах. Его спокойный взгляд был устремлен куда-то вдаль.
– А привет, командир! – бодро и без тени подстебательства сказала Лира, девушка с алебардой. Она улыбнулась, и это было искренне.
Остальные хранили молчание. Лучник не шелохнулся, маг с рогами кивнул едва заметно, гигант хмыкнул, ящерка зевнула, воин с огнем не отреагировал.
– Слушай, – глубоким, как подземный гул, голосом произнес гигант. – Нам немного… непривычно, что нами будет командовать новое лицо. Но, думаю, сработаемся. Если команды будут толковые. – Он ткнул огромным пальцем в свою грудь. – Грогнар.
Когарэ кивнул. Время поджимало. Он сделал шаг вперед. –Завтра наш первый бой вместе. Ладно, – он оглядел их. – Как мой отряд, я вас почти не знаю… Но знаете что? Хочу пригласить вас… на свою свадьбу. Сейчас. Ну, через пару часов.
Эффект был как от ледяной бомбы. Даже бесстрастный лучник слегка повернул голову. Ящерка перестала крутить меч. Маг с рогами поднял бровь. Грогнар замер. Воин с огнем наконец перевел взгляд на Когарэ, пламя на его руках вспыхнуло ярче. Лира смотрела с открытым ртом.
Потом хор отговорок:
– Слушай, я не любитель свадеб, – сухо сказал маг с рогами. – Завтра бой. Мне нужно медитировать, восстанавливать силы. – Он отвернулся. –Хм. Шум. Много людей. Я лучше посплю, – пробурчал Грогнар, почесывая затылок размером с тыкву. –Ритуалы перед битвой важнее празднеств, – глухо произнес воин с огнем, погасив пламя и скрестив руки. Лучник просто покачал головой под капюшоном.Ящерка фыркнула и снова занялась мечом.
Лишь Лира выпрямилась, ее зеленые глаза загорелись азартом. –Я пойду! – заявила она громко, перекрывая бормотание остальных. – Поздравлять командира – тоже часть работы! Да и… почему бы и нет перед таким днем?
Когарэ, слегка оглушенный реакцией, но благодарный за хоть какое-то согласие, кивнул ей. –Спасибо. – Он развернулся к Громару и Эйле. – Ладно, пошли. – Сделав пару шагов, он обернулся к Лире: – Приходи в «Кабаний Клык». Через час. Верхний зал.
Он ушел, оставив свой новый отряд в состоянии легкого шока и непонимания, а Лиру – собирающейся на свадьбу.
………………………………………………………………………………………………………………
Свадьба в "Кабаньем Клыке"
Когарэ и Громар носились по городу как ураган. Купили все, что показалось хоть немного праздничным: горы свежих булок, сыров, вяленого мяса, сладких фруктов, кувшины с холодным соком и пару бутылок дорогого вина «для взрослых». Заплатив бармену круглую сумму (большую часть из кошелька Громара, что вызвало у того лишь веселый хохот), они арендовали на пару часов верхний зал таверны – просторное помещение с большими окнами и длинными столами, обычно пустовавшее днем.
Пока Громар с Эйлой расставляли еду и напитки, Когарэ облачился в свою «лучшую робу» – темные, прочные штаны и рубаху из мягкой ткани, поверх которой он накинул чистый, хоть и поношенный, синий жилет. Он старался выглядеть достойно.
И вот появилась Мидзуки. Она вошла в зал, и Когарэ замер. Вода вокруг нее колыхалась невидимыми волнами. Она не шила платье – она создала его из своей магии. Оно переливалось, как поверхность глубокого озера при лунном свете – тысячи оттенков синего и серебристо-белого. Ткань (если это можно было назвать тканью) струилась по ее фигуре, то облегая, то струясь свободными складками, мерцая каплями росы. На голове – простой венок из инея и водорослей, тоже сотворенный магией. Она была потрясающа. В ее глазах светилась любовь и остатки утренней обиды, смягченные важностью момента.
– Ты… невероятна, – прошептал Когарэ, подходя и беря ее руки. Они были прохладными и влажными.
– Ты тоже… – она слабо улыбнулась, поправляя его воротник.
Громар, стоявший рядом в своей лучшей (и единственной) помятой броне, прослезился и громко высморкался. Эйла смотрела с открытым ртом, держа в руке украденную виноградину.
Дверь скрипнула. Вошла Лира. Она сдержала слово. Без брони она выглядела совсем иначе: солнечно-белые волосы, собранные в высокий хвост, рассыпались по плечам, открывая лицо с острым подбородком и россыпью золотистых веснушек на носу. На ней было простое платье песочного цвета, подчеркивающее спортивное телосложение. В руках – небольшой сверток.
– Я не опоздала? – спросила она, оглядывая скромное убранство и еще более скромное собрание гостей (Громар, Эйла, она). Ее зеленые глаза нашли Когарэ. – Поздравляю вас обоих! – Она подошла, вручила Мидзуки сверток. – Скромный подарок. На счастье. – Внутри оказалась изящная заколка в виде волны, вырезанная из перламутра.
– Спасибо, – улыбнулась Мидзуки, и в ее улыбке было искреннее тепло. Она тут же приколола заколку к своему водяному венку. Она засияла еще ярче.
Обряда как такового не было. Не было жреца, не было пышных клятв. Были только они.
Когарэ взял руки Мидзуки в свои. Смотрел в ее синие, как океан в штиль, глаза. –Мидзуки, – его голос был тих, но слышен каждому в тихом зале. – Ты – моя вода, без которой я бы засох. Моя ярость и мое спокойствие. Я люблю тебя. Обещаю быть твоим якорем в любой буре. Буду с тобой, пока последняя капля не уйдет в песок. Станешь ли ты моей женой?
Слезы – настоящие, соленые, человеческие слезы – блеснули на глазах демона воды. Они скатились по щекам, превращаясь в крошечные жемчужины, прежде чем упасть на пол и растечься мелкими лужицами. –Когарэ, – ее голос дрожал. – Ты. Моя любовь. Я люблю тебя. Обещаю быть твоей волной, смоющей любую преграду. Твоей защитой. Буду с тобой,до конца,каким бы ужачтным он не был. Да. Я стану твоей женой.
Они не поцеловались. Они просто прижались лбами, закрыв глаза, словно сливаясь в единое целое. Вода на платье Мидзуки заструилась быстрее, обвивая Когарэ. В воздухе запахло свежестью и солью.
Громар ревел, как белуха, вытирая лицо рукавом брони. Эйла тихо хлопала. Лира улыбалась, и в ее глазах светилось что-то теплое, почти завистливое, но доброе.
Потом было скромное застолье. Громар рассказывал дурацкие истории (в основном про себя), Эйла уплетала фрукты, Лира делилась забавными случаями из жизни наемника, заставляя даже Мидзуки тихо смеяться. Когарэ сидел рядом с женой (это слово звучало в голове непривычно и сладко), держа ее руку. Он смотрел на ее профиль, на мерцающее платье, на перламутровую заколку в волнах. Он смотрел на Громара, хохотавшего над своей же шуткой, на Эйлу, вытирающую сок со щеки, на Лиру, подливавшую сок в кубок Мидзуки.
В этом маленьком, почти случайном празднике перед войной было что-то невероятно хрупкое и бесконечно дорогое. Это был их островок света перед грядущей тьмой боя. Их клятва жизни перед лицом смерти. Их любовь, заявившая о себе громко, несмотря на страх и мрак.
Когда час истек, и бармен деликатно кашлянул в дверях, они встали. Мидзуки сняла заколку, бережно спрятав ее, ее платье растаяло, сменившись обычной одеждой. Лира попрощалась, пожелав удачи в бою. Громар потрепал Когарэ по плечу: «Теперь держись!» Эйла зевнула.
Они вышли из «Кабаньего Клыка». Рассвет сменился ясным утром. Впереди была первая битва под командованием Когарэ. Но сейчас, держа руку Мидзуки, он чувствовал силу, которой не знал раньше. Силу обещания, данного на берегу невидимого моря в верхнем зале таверны.