ГЛАВА 8
Когарэ стоял на холодном ночном ветру, его слеза замерзла на щеке раньше, чем успела скатиться. Призрак Александра в знакомой до боли броне растворился, оставив лишь горький привкус невысказанного и невозможного. *"Позаботься о них..."* – эхо слов висело в воздухе тяжелее тумана. Он повернулся к таверне, но тень двинулась. "Святой!" – голос был хриплым, усталым. Незнакомец в потрепанной одежде, без знаков инквизиции, но с глазами, горевшими странным огнем. *"Я отступник... Мне тоже нужно бежать..."* Когарэ сжал кулаки. Доверие? Слишком дорогая роскошь. *"Чем докажешь?"* – вопрос прозвучал ледяной глыбой. Ответ – лишь имя: *"Рин..."* Хрупкая нить. *"Завтра. В порту."* Когарэ шагнул мимо него, не оглядываясь. Дверь таверны захлопнулась с глухим стуком.
Тишина Таверны….
Внутри царил сонный полумрак. Лейла спала, укрывшись одеялом, дыхание ровное. А на кровати, как скульптура из лунного света и теней, сидела Мидзуки. Ее человеческий облик был совершенен, но глаза... В них мерцала бездонная глубина океана. Две змеи Которые росли из ее спины тихо шипели, следя за Когарэ. Одна, с бирюзовой чешуей, мягко обвила его запястье, когда он приблизился. Холодок прикосновения, но не враждебный. *"Когарэ..."* – ее голос был шелестом волн о берег. *"Тебе не спалось?"* Он кивнул, не в силах солгать. *"Да... Кого-то встретил?"* Змея потянула его ближе. *"Да...""И я...
Мне снилась Она..."* Имя прозвучало беззвучно, но Когарэ увидел в памяти: фиолетовые крылья, острые уши, силу, ломающую реальность... *Пожиратель*. *"Мидзуки..."* – его голос дрогнул. *"Да?""Можешь... снова войти? В мой сон?"* Она смотрела на него, а змеи замерли. *"Да. Но... если кто-то снова изгонит меня?"**"Не изгонит. Не сегодня."*
Сон накрыл мгновенно. Снова бескрайний заснеженный лес, пронизывающий холод, и Он – Предок. Длинный синий халат сливался с сумерками, лицо – маска спокойствия над бездной знаний. *"Ты снова здесь..."* – констатировал он, не удивляясь. *"Да."* – Когарэ стоял, ощущая ледяную хватку сновидения. *"Чего хотел?""Как убрать осколок? Вырвать его? Чтобы охота... прекратилась?"* Предок усмехнулся беззвучно. *"Хммм... Сам? Нет. Только Смерть даст свободу."* И тогда пространство содрогнулось. Рядом с Когарэ материализовалась Мидзуки – незваная гостья в этом святилище памяти. Ее глаза, широко раскрытые, метались между Предком и Когарэ. Оба духа смотрели друг на друга с безмолвным вопросом. *"Это мой предок..."* – прошептал Когарэ, чувствуя неловкость. *"А это... Мидзуки. Демон Воды. Друг."* Предок склонил голову, тень скользнула по его лицу. *"Вот как... Судя по всему, ты хотел свидетеля."* Когарэ кивнул. *"Да.""Хорошо. Услышь свою суть."* Голос Предка стал глубже, проникая в самую основу сна. *"Осколок – ключ к силе, но цена – твоя сущность. Бог не завладеет тобой целиком... но изогнет. Исказит. Ты идешь по лезвию, Когарэ. Один неверный шаг – и ты падаешь в бездну, которую несешь в себе. Будь осторожен."*
Они открыли глаза одновременно. Мидзуки резко отпрянула, змеи взметнулись в шипя. Ее взгляд, полный первобытного ужаса и внезапного прозрения, впился в Когарэ. *"Так ты......"* – прошептала она, голос сорвался. Он увидел в ее глазах отражение чего-то древнего и чужеродного в себе. *"Да..."* – ответил он тихо, горько. *"В какой-то степени... или смысле... Я – дитя Бога."* Слова повисли в воздухе таверны, тяжелые, как свинец.
Тишина. Глубокая, всепоглощающая. Она разбудила остальных. Сигрид приподнялась на локте, ее острые глаза сканировали Когарэ с новой, холодной оценкой. Игнатий, обычно невозмутимый, сидел, скрестив руки, его взгляд был непроницаем, но в уголке губ дрогнула тень. Рин замер, полупривстав, его пальцы бессознательно сжали край одеяла. Даже спящая Лейла, казалось, затаила дыхание.
*"Вот как..."* – наконец нарушил молчание Игнатий. Его голос был ровен, но в нем чувствовалась стальная пружина. *"Сам недавно узнал..."* – пробормотал Когарэ, избегая взглядов. Стыд? Страх? Одиночество? Все смешалось. *"Ладно."* – Игнатий махнул рукой, но жест был скорее формальным. *"Главное... что ты на нашей стороне."* В этих словах была не столько уверенность, сколько выбор. Выбор верить, несмотря ни на что.
И тогда Мидзуки двинулась. Не змеи – она сама. Она шагнула к Когарэ и обвила его руками, прижалась лбом к его груди. Ее объятие было крепким, почти отчаянным. В нем не было страха теперь – было принятие. Принятие его, всего, со всей чужеродной тяжестью осколка и божественной искрой. Змеи успокоились, обвивая его руки, шею, как живые браслеты защиты. В этой тишине, под тяжестью невысказанных вопросов и грядущих бурь, это объятие говорило громче любых слов. Они стояли так – островок хрупкого доверия в океане неведомого, а вокруг смотрели глаза, полные вопросов, опасений и готовности к битве, чей истинный масштаб только начал открываться. Завтра будет порт. Завтра будет отступник. Завтра... Но сейчас была только эта тишина, это объятие и невероятная тяжесть истины, легшая на плечи юноши, который оказался чем-то большим, чем просто человек.
Герои начали собирать вещи:
Сборы были скомканными, поспешными. Предрассветная мгла цеплялась за стены домов, закутывая город в серую пелену. Они выскользнули из таверны, словно тени. Под ногами хрустел гравий переулков, где-то далеко завыла собака. Воздух был влажным, холодным, пахнущим дымом и морем. Когарэ шел, ощущая каждый взгляд на спине: тяжелый, оценивающий взгляд Игнатия; настороженный – Сигрид; полный немых вопросов – Рина; сонно-доверчивый – Лейлы. И рядом – живой якорь тепла и тревоги, Мидзуки. Ее пальцы сплелись с его, крепко, почти больно.
Порт встретил их хаосом пробуждающейся жизни. Крики грузчиков, грохот бочек, пронзительные визги чаек – все слилось в оглушительный гул. Запахи ударили в нос волной: соленая вода, смола, рыба, человеческий пот. Мачты кораблей, как черные копья, вонзались в светлеющее небо. Они пробирались сквозь толчею, к дальнему причалу, где укрывалось судно с туго натянутыми, темными парусами. И там, в тени горы ящиков, стоял Он. Отступник. Броня скрыта под грубым плащом, капюшон натянут низко на лоб. Высокий, неподвижный, как изваяние. Он увидел их – и лишь слегка выпрямился, ожидая. Ни слова. Ни жеста. Только настороженное молчание.
И тогда солнце.
Отступник резким движением сбросил капюшон. Утренний свет, резкий и беспощадный, высек черты его лица: изможденные, с глубокими тенями под глазами, но сжатые в немой решимости. Ни капли инквизиторской спеси. Только усталость дорог и леденящая настороженность. Его взгляд скользнул по Рину – и в глазах вампира мелькнуло внезапное, ошеломленное узнавание. *"Ты...?"* – прошептал Рин, но слова потерялись в гомоне.
Отступник лишь кивнул в сторону корабля. Капитан на палубе что-то прокричал, махнув рукой: *Пора!*
Игнатий первым шагнул на зыбкий трап. Сигрид последовала за ним, твердо, как всегда. Рин, все еще потрясенный, потянул за руку Лейлу. Мидзуки повернулась к Когарэ. Солнце играло в ее волосах, превращая их в водопад света. Она не сказала ничего. Просто посмотрела. Взгляд ее говорил больше слов: *Мы вместе. Куда бы ни вел этот путь. И что бы ни скрывал осколок.* Ее рука сжала его снова.
Когарэ обернулся. Город, их прошлое, их преследователи – все тонуло в контрасте: одна половина еще цеплялась за сизую тень ночи, другая уже горела под беспощадным, обещающим все и ничего, утренним солнцем.Когарэ замер, как зверь настороже. Бог, предки, Ивриэль... Все это оставалось там, во мраке.
Он вдохнул полной грудью. Воздух пах свободой и бескрайней, пугающей неизвестностью. Рука Мидзуки в его руке была единственной реальностью.
И Когарэ шагнул на трап. Навстречу ослепительному солнцу, навстречу кораблю, уносившему их за горизонт.
От автора(спасибо за чтение:) )