Пространство за порталом успокоилось, оставив нас в гнетущей тишине подземелья инквизиции. Воздух был густым и спёртым, пахнущим сыростью, кровью и страхом. Каменные стены, покрытые плесенью, уходили в темноту, прерываемую лишь тусклым светом магических факелов в железных держателях.
— Слишком тихо, — беззвучно прошептал Громар. — Как будто нас ждали.
— Или всех стражей перевели наверх, на парад в честь кого-нибудь из их заплечных дел мастеров, — мрачно бросил Каин, его глаза сканировали коридор, выискивая ловушки. — Идём. Цель — нижние уровни. Там держат «безнадёжных».
Мы двигались как тени, обходя примитивные охранные руны и механические ловушки, которые Каин обезвреживал одним точным касанием. Он знал это место как свои пять пальцев. Слишком хорошо знал. Это настораживало.
Наконец мы достигли массивной железной двери, испещрённой заклятьями подавления силы. Каин приложил к ней ладонь, пробормотал что-то, и руны погасли. Дверь с тихим скрипом отворилась.
И нам открылся ад.
Длинный зал, уходящий в темноту. По обеим сторонам — клетки. В них — люди. Вернее, то, что от них осталось. Измождённые, испуганные, с пустыми глазами. Они даже не смотрели на нас.
— Быстро, — приказал Каин. — Открываем клетки. Только тех, кто будет жить.
Мы бросились работать. Громар своей силой разгибал прутья, Каин взламывал магические замки. Я шёл позади, помогая людям подняться, поддерживая их. Их шёпоты благодарности резали слух. Они были такими... сломленными.
И тогда я увидел её.
В дальней клетке, в углу, свернувшись калачиком на грязной соломе. Короткие, спутанные волосы, на которых кое-где проглядывали жалкие остатки розовой и зелёной краски. Грязное рваное платье. И на шее — толстый, тусклый металлический ошейник с руной подавления воли.
Сердце у меня остановилось. Потом заколотилось с такой силой, что в ушах зазвенело.
— Сакура... — это имя сорвалось с моих губ беззвучным шепотом.
Я ринулся вперёд, отшвырнув Громара от замка этой клетки. Я вцепился пальцами в прутья, и лёд моментально покрыл их, превратив в хрупкую массу. Я дёрнул, и решётка рассыпалась с тихим хрустом.
Я упал перед ней на колени. —Сакура? Это я... Когарэ... — мой голос дрожал.
Она медленно подняла голову. Её глаза... Боги, её глаза. В них не было ни огня, ни дерзости, ни той безумной жизнерадостности, что была её сутью. Только животный, немой ужас. Она увидела меня, мою броню, прижалась к стене, обхватив голову руками.
— Нет... нет, пожалуйста... — её голос был хриплым шёпотом, полным слез и отчаяния. — Больше не надо... я буду хорошей... я ничего не скажу... только не бейте... не бейте больше...
Каждый её словно был раскалённым гвоздём, вбиваемым мне в сердце. Мою Сакуру. Девушку, которая красила волосы в сумасшедшие цвета, которая смеялась громче всех, которая тянула меня на все дурацкие аниме-конвенции в нашем старом мире... Её... сломали. Превратили в затравленное, запуганное существо.
— Я не причиню тебе зла, — я говорил максимально мягко, медленно протягивая руку, словно к дикому зверьку. — Я здесь, чтобы забрать тебя. Всё кончено.
Я осторожно коснулся ошейника на её шее. Она вздрогнула и зажмурилась, ожидая боли. Я сконцентрировался. Лёд сжал металл, и он лопнул с тихим щелчком.
Она распахнула глаза, ощущая шеей свободу. В её взгляде мелькнула искра чего-то... узнавания? Нет, просто недоумения.
— Громар! — я крикнул, не отводя от неё глаз. — Забери её! Выводи всех! Открываю портал!
Громар, не задавая вопросов, аккуратно подхватил Сакуру на руки. Она не сопротивлялась, просто смотрела на меня широко раскрытыми глазами, полными слез.
Я вышел из клетки. Люди, которых мы освободили, уже толпились вокруг Каина. Я разорвал пространство, создав портал обратно, на окраину нашего поселения. Громар кивнул мне и первым шагнул в него.
Один за другим бывшие узники стали исчезать в мерцании портала. Каин стоял рядом, его взгляд был прикован ко мне. Он видел моё лицо. Видел дрожь, которая сводила мне руки. Видел ту бурю, что бушевала внутри.
— Когарэ, — сказал он тихо, когда последний пленник скрылся в портале. — Идём. Задание выполнено.
Портал начал колебаться, его края поплыли. —Иди, — сказал я, не оборачиваясь. Мой голос прозвучал чужим, плоским, металлическим.
Каин замешкался на мгновение. Он всё понял. Он видел это раньше. Он кивнул — коротко, резко — и шагнул в портал.
Портал захлопнулся.
Тишина. Только моё тяжёлое дыхание и далёкое капанье воды. Я остался один. В сердце логова зверя.
Я медленно обернулся, глядя на пустые клетки, на грязь, на пятна крови на стенах. В носу стоял запах страха и боли. Её страх. Её боль.
Образ Сакуры — яркой, смеющейся — вспыхнул в моей памяти. И наложился на образ забитого, испуганного существа в клетке.
Что-то во мне... перещелкнуло.
Лёд начал нарастать на мне сам по себе, не броня, а неконтролируемые сосульки, шипы, гребни. Воздух вокруг меня зазвенел и потрескался от мороза. Стены покрылись инеем.
— Сегодня... — я прошептал, и моё слово вырвалось на волю клубком пара. — ...будет резня.
— Я УНИЧТОЖУ ИНКВИЗИЦИЮ!
Мой рёв, усиленный магией, потряс древние камни подземелья. Где-то посыпалась пыль, зазвенели цепи. Где-то вдалеке послышались тревожные крики и звуки бегущих стражей.
Но было уже поздно. Снежный Король пришёл в их дом. И он не уйдёт, пока не обратит его в ледяную гробницу.
Тишина в подземелье была взорвана. Крики стражей, лязг оружия, треск ломаемого камня и ледяной вой вихря, что поднялся вокруг Когарэ. Он не шёл — он двигался как стихийное бедствие, оставляя за собой коридоры, превращённые в ледяные склепы с застывшими в вечном ужасе лицами стражей.
На него набросился первый спецотряд. Десять человек в усиленных доспехах, с клинками, пылающими огнём. Они двигались слаженно, закрывая друг друга. Когарэ даже не замедлился. Он просто выдохнул, и хроно-сфера — накрыла их. На секунду. Этого хватило. Его ледяные когти, острые как бритвы, пронеслись в застывшем пространстве, беззвучно разрывая глотки. Время возобновилось, и десять тел рухнули на пол, обливая пол алыми лужами, что тут же стали алым льдом.
Второй отряд увидел это. Их строй дрогнул. Но было поздно. Жажда крови, мести за Сакуру, за всех, кто страдал в этих стенах, затмила разум Когарэ. Он не использовал сложные заклинания. Он рвал, метал, ломал. Его ледяные щупальца вырывали сердца через доспехи, протыкали груди, наматывали кишки на опоры как мокрые тряпки. С каждым убийством его глаза сияли сквозь броню всё ярче, а лёд вокруг становился всё темнее, почти чёрным.
Он вырвался на поверхность будто зверь из клетки, обрушив часть стены. И замер. Внизу, у подножия цитадели инквизиции, выстраивались в боевые порядки сотни, а то и тысячи воинов. Маги, лучники, пехота. Целая армия.
Когарэ стоял на стене, его фигура, покрытая шипастой ледяной броней, выделялась на фоне закатного неба. Он поднял свою единственную руку — нет, не руку, а ледяной псевдо-протез, сформированный в подобие кристаллической пушки.
Огромный луч абсолютного холода ударил с его «руки». Он не убивал сразу. Он покрывал. Земля, здания, люди — всё превращалось в ледяные статуи. Крики замирали на полуслове, запечатанные в вечном молчании. Главная база инквизиции быстро превращалась в ледяной мавзолей.
Потом он поднял руку к небу. Пространство над цитаделью затрещало, и сквозь разрыв в реальности обрушился огромный метеор из чистейшего льда. Он врезался в центральный собор с оглушительным грохотом, разнося его в пыль и ледяную крошку.
Казалось, всё кончено. Но ярость Когарэ не утихала. Он снова вытянул свою настоящую руку. Воздух вокруг него начал трещать и ломаться от падения температуры. Потом вырвался луч. Не просто холода, а абсолютного нуля, negation самой энергии. Его собственная броня начала трещать и плавиться от обратной отдачи, кожа на руке обугливалась, но безумие давало ему силы.
Луч бил в остатки собора, добивая то, что уцелело. Но вдруг... луч начал рассеиваться. Его поглощала, растворяла в себе какая-то тёмная, поглощающая всё энергия.
Когарэ прекратил атаку, с трудом переводя дыхание. Его броня медленно нарастала заново. Он активировал Око Бога и Око Хаоса одновременно, пытаясь понять, что стоит против него. Температура вокруг него падала до немыслимых величин, камень крошился от холода.
И тогда он увидел её.
Ивриэль.
Она парила над руинами на крыльях, что были похожи на крылья бабочки, но чёрными, как смола, и рваными, как ночное небо. От неё исходила та самая, поглощающая сила.
Она ринулась к нему, исчезнув и появившись прямо перед его лицом в мгновение ока. Её удар был простым — открытая ладонь в грудь. Но он отбросил Когарэ через всю площадь, как тряпичную куклу. Его броня треснула.
Он вскочил, метнул в неё копья льда. Она даже не уклонилась. Копья коснулись её ауры и рассыпались в прах. Он попытался остановить время вокруг неё. Тёмное сияние вокруг неё дрогнуло, замедлилось на микросекунду, и этого хватило, чтобы она оказалась рядом и нанесла ему удар ногой в голову.
Он падал, теряя сознание, успевая создать ледяную стену. Она прошла сквозь неё, словно сквозь дым. Её пальцы впились ему в горло, подняли и швырнули о землю. Он услышал, как ломаются его рёбра. Он попытался ударить её Хаосом. Она впитала энергию и ответила сжатым лучом той же силы, вырвавшим у него кусок брони и плоти с плеча.
Вот она стоит над его изуродованным, истекающим кровью телом. Он пытается подняться, но падает, откашливаясь кровавой рвотой.
— Всё могло быть иначе, — её голос был мелодичным, но абсолютно пустым, без единой ноты эмоций. — Если бы ты присоединился к нам в самом начале. Ты и твоя Мидзуки жили бы в роскоши и спокойствии, под крылом Империи. Да, ты был бы оружием. Но тем не менее... в тебе сила моего Создателя. Моего Отца.
— Инквизиция... твари... — прохрипел он, выплёвывая кровь. — Они сломали её... Они сломали Сакуру... А ты... ты идёшь у них на поводу... Ты думаешь, они помогут тебе воскресить его? Они используют тебя! Ты для них инструмент!
— Возможно, — она наклонилась над ним. — Но когда я заберу твой Осколок... я посмотрю сама.
Её пальцы, холодные как космос, коснулись его груди. Его броня треснула и рассыпалась под её прикосновением. Она порвала его одежду, обнажив грудь... но там не было осколка. Только шрамы и ледяная символика, вмёрзшая в кожу.
На её идеальном лице впервые промелькнуло что-то похожее на удивление.
И в этот миг Когарэ, собрав последние силы, рванул пространство под ними. Портал разверзся прямо под ними, и они оба рухнули вниз.
Они с грохотом приземлились на песок тренировочной арены в поселении. Прямо перед оказавшимися тут по стечению обстоятельств Каином и Ардином.
— Печать! — успел крикнуть Когарэ.
Каин среагировал мгновенно. Хроно-Куб в его руках вспыхнул. Ардин, не понимая, что происходит, но видя явную угрозу, усилил его мощь своим хаосом. Светящиеся цепи из чистой энергии вырвались из куба и опутали Ивриэль, затягивая её внутрь. Она не сопротивлялась — её внимание было всё ещё приковано к загадке отсутствия Осколка.
Через мгновение она была запечатана. Куб упал на песок, слегка вибрируя.
Когарэ попытался встать, но тьма накрыла его с головой. Его последним ощущением был песок под щекой и торопливые шаги, несущиеся к нему.
………………………………………………………………………………………………………………………………
Сознание возвращалось медленно, будто продираясь сквозь толщу ваты. Первым ощущением была боль. Глубокая, ноющая, разлитая по всему телу. Вторым — запах целебных трав и магических мазей. Третьим — тихие голоса.
Я открыл глаза. Размытый потолок лазарета постепенно обрёл чёткость. Боковым зрением я увидел две фигуры у своей кровати. Мидзуки, её синее лицо было бледным от бессонницы и беспокойства, а пальцы сжимали край моей простыни. И Ейла, которая что-то тихо нашептывала, уши её были прижаты, а хвост беспокойно подрагивал.
Мидзуки заметила движение моих век. Её глаза расширились. —Когарэ? — её голос сорвался на шёпот.
Она не стала ждать ответа. Она просто рухнула на меня, осторожно, чтобы не задеть раны, и обвила руками мою шею, прижавшись щекой к моей груди. —Ты вернулся... — её плечи задрожали. — Мы думали... я думала...
Я с трудом поднял здоровую руку и погладил её по спине. —Всё в порядке, — мои слова прозвучали хрипло и тихо. — Я здесь.
Ейла, смущённо улыбнувшись, незаметно ретировалась, оставив нас одних.
Прошла неделя. Меня выписали из лазарета. Поселение, которое я покидал, готовясь к рискованной вылазке, теперь было почти неузнаваемым. Его уже сложно было назвать просто «поселением». Это был город. Повсюду кипела работа: достраивались дома, возводились новые укрепления, на полях работали люди и маги-земледельцы. Повсюду слышались смех, разговоры, лязг инструментов. Люди жили. Не выживали, а жили. И в этом была и моя заслуга.
Я нашёл Громара у кузницы, где он с новоиспечённой кузнецой Морганой что-то яростно обсуждал, размахивая руками. —Громар, — окликнул я его. Он обернулся,и его лицо расплылось в широкой улыбке. —А, Король на ногах! Ну как ты? —Жив, — я усмехнулся. — Собери совет. Вечером, в главном зал. Нам нужно обсудить... нашего самого ценного пленника.
Громар тут же стал серьёзным и кивнул. —Будет сделано.
Но до вечера у меня были другие планы. Я взял за руку Мидзуки, и мы молча направились к пещере. Воздух у входа уже был тёплым и влажным, пахнущим озером и жизнью.
Мы вошли внутрь. Бирюзовый свет водорослей мягко освещал наше гнездо. Два яйца лежали на своём месте, их перламутровая скорлупа переливалась в призрачном свете.
Я опустился на колени перед ними. Мидзуки села рядом, её плечо тёпло прижалось к моему. —Они стали больше, — прошептала она.
Я медленно, почти благоговейно, протянул руку и коснулся первого яйца. В месте прикосновения оно мягко засветилось тёплым синим светом. —Привет, дочка, — сказал я тихо.
Я коснулся второго. Вспыхнул холодный, ослепительно-белый свет, от которого даже водоросли на мгновение померкли. —И тебе привет, сынок.
Мы сидели так, может, минут десять, просто глядя на них, чувствуя их тихое, мерцающее присутствие. Это был островок абсолютного мира посреди всего хаоса. Внезапно вода у нашего островка забурлила, и огромная голова древнего змея медленно поднялась из воды. Он посмотрел на нас своими светящимися глазами, медленно мигнул и так же медленно опустился обратно, обвивая своим телом гнездо в вечном, нерушимом кольце защиты.
Мы ушли, оставляя наших будущих детей под охраной древних духов.
Вечером главный зал был полон. За столом сидели все ключевые фигуры: Каин, Ардин, Громар, Лира, Ейла, Диана (которая старалась не смотреть на Ардина, а он — на потолок), Наставница и несколько старшин из новых поселенцев. На столе лежали два Хроно-Куба.
Все смотрели на них как на громадных змей, готовых к удушению. —Итак, — начал я. — У нас есть оригинал... вернее, его ослабленная копия. И у нас есть настоящая Ивриэль. Сила, способная поглотить всё.
— Предлагаю распылить её в межпространственной пустоте, — тут же предложил Каин, его голос был ледяным. — Слишком опасно держать её даже в заточении.
— Мы не можем просто уничтожить её! — неожиданно возразила Диана. — В ней... в ней всё ещё есть жизнь. Древняя, искажённая, но жизнь! Её можно исцелить!
Начался жаркий спор. Утилитаризм Каина против сострадания Дианы, подогреваемый циничными шутками Ардина и мрачными предостережениями Громара.
Я выслушал всех и поднял руку, требуя тишины. —Решение за мной. И оно таково: я вхожу в Белизну. В мир снов и разума. Я поговорю с копией. Она... менее повреждённая. Возможно, с её помощью мы поймём, как подступиться к оригиналу. Каин, я прошу тебя доверить мне куб на эту ночь.
Каин долго смотрел на меня, затем коротко кивнул. —Как пожелаешь. Но если что-то пойдёт не так...
— Я знаю, — я забрал оба куба. Один — холодный и безжизненный, второй — пульсирующий тёмным жаром.
Я вернулся в наш дом. Мидзуки уже ждала, её лицо было полным беспокойства. —Это опасно, — сказала она просто. —Всё опасно, — я поцеловал её в лоб. — Но это необходимо.
Я лёг в постель, положив куб с копией Ивриэль на грудь. Его прохлада успокаивала боль в теле. Я закрыл глаза, готовясь погрузиться в пучину сна и отправиться в Белизну...
Глухой удар в дверь вырвал меня из полудрёмы. Сердце заколотилось, сбиваясь с ритма. Я даже не успел толком начать погружение.
— Когарэ! Эй, Снежный Король, вставай! — это был голос Ардина, но без привычной шутливости, резкий и встревоженный.
Дверь распахнулась, пропуская его внутрь. За его спиной маячила Элара, её глаза были круглыми от возбуждения.
— Что случилось? — я сел на кровати, чувствуя, как боль пронзает ребра. Мидзуки тревожно встала рядом.
— Там... они... все! — выпалила Элара, размахивая руками. — Те, кого мы спасли! Они все тут, у твоего порога! И ведут себя... странно!
Я с трудом поднялся, накинул плащ и вышел за дверь.
Площадь перед нашим домом была залита лунным светом. И на ней, молча, стояла группа людей. Те самые пятнадцать человек, которых мы вытащили из ада. Впереди всех — Сакура. Она смотрела прямо на меня, но в её глазах не было ни узнавания, ни страха. Только пустая, почти ритуальная решимость.
Один из мужчин, пожилой, с лицом в шрамах, сделал шаг вперёд. Он упал на колени и склонил голову. —Господин... спасибо вам за спасение... мы будем вечно благодарны Вам...
Как по команде, за ним склонились и остальные.
Потом поднялась Сакура. Её голос прозвучал чётко, но безжизненно, будто заученный урок. —Господин... спасибо вам...
У меня сжалось сердце. Она не узнала меня. Шрам на лбу, седина в волосах, белый глаз... я стал для неё чужим. —Пожалуйста... — я с трудом выдавил из себя. — Вам не нужно благодарность. Вам нужно отдыхать и восстанавливаться.
— Господин, — она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на смущение. — У меня есть просьба. У меня... есть парень. Его зовут Когарэ. Он остался там, откуда мы родом. Я... я должна вернуться к нему. Вы можете помочь?
Я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Она помнила. Но не узнавала. —Парень? — переспросил я, чувствуя, как горло перехватывает спазм. — Ты не отсюда?
— Да... его зовут Когарэ... — она повторила, и в её голосе впервые прозвучала усталость, но живая носка тоски.
Рядом стоящая Мидзуки посмотрела на неё, и на её губах дрогнула слабая, печальная улыбка. Ейла смущённо отвернулась.
А вот Элара, наблюдавшая за этой сценой, не выдержала. Она фыркнула, а затем приняла облик Сакуры и начала корчить рожи, передразнивая её жалобный тон: «Ой, господин, у меня есть парень! Его зовут Когарэ!».
Лёгкий, но ощутимый ледяной вихрь шлёпнул её по макушке. Она ахнула, приняла свой истинный облик и села на корточки, надувшись. —Когааарэ, за фто... — она обиженно прошипела, не выговаривая букву.
— Всем хватит, — сказал я твёрдо, собрав всю свою волю. Голос прозвучал как скрежет льда, заставив всех вздрогнуть. — Вы все должны отдыхать. Завтра с утра я поговорю с каждым. Ардин и Громар помогут вам устроиться и всё вспомнить. А сейчас — всем по домам.
Люди замешкались, но послушно стали расходиться, уходя в тени ночных улиц. Сакура бросила на меня последний, полный невысказанной тоски взгляд и тоже повернулась, чтобы уйти.
Я остался стоять на пороге, сжимая в кармане плаща холодный Хроно-Куб. План с Белизной пришлось отложить. Реальность оказалась куда более жестокой и сложной, чем любой сон. Она помнила меня. Но я был для неё лишь тенью, чужим «господином», а не тем парнем, к которому она стремилась вернуться.
Я посмотрел на уходящую спину Сакуры, и в груди заныла рана, куда больнее всех ран, что нанесла мне Ивриэль. Холодный металл куба в моей руке казался сейчас смехотворно простой проблемой по сравнению с ледяной пустотой в глазах человека, которого я когда-то любил.