Я сидел на скамейке, наблюдая, как Эндер с серьёзным видом дирижирует своим хором разноцветных грибов, а Айра заставляет иней на розах складываться в сложные, геометрические узоры. Это был идеальный мирок. Слишком идеальный. Как тонкая плёнка льда на поверхности бурной реки.
Тишину разорвал отдалённый, но отчётливый хлопок, похожий на лопнувшую воздушную подушку. Грибы Эндера разом замолчали. Айра вздрогнула, и узор на розе рассыпался.
— Что это? — прошептала она, её ледяной глаз сузился, сканируя горизонт.
Эндер поднялся, его разноцветный зрачок замер, словно фокусируясь на чём-то далёком. —Ничего опасного. Пока что. — Его голос звучал странно отстранённо, как у Каина, анализирующего данные. — Дядя Ардин. В лаборатории. Опять.
Я вздохнул, снова ощущая на плечах привычный груз. Мир длился ровно до следующего взрыва. Но прежде чем я успел подняться, ко мне подошла Ивриэль. Она возникла из тени беседки бесшумно, заставив детей вздрогнуть.
— Повидатель, — произнесла она своим безжизненным голосом, обращаясь ко мне. — Из Нирено. Прибыл под белым флагом. Его доставили в тронный зал. Каин уже там.
«Идеальное» утро закончилось. Я кивнул, вставая. —Смотрите за ними, — тихо бросил я Ивриэль, хотя знал, что это излишне. Она и так бы никуда не отпустила их.
Тронный зал, который я редко использовал по назначению, казался холодным и чужим. Каин стоял рядом с моим ледяным креслом, а перед ним, нервно переминаясь, стоял худой человек в потрёпанной дорожной одежде. Он поклонился, едва я пересёк порог.
— Ваше Величество. Меня зовут Финнан. Я послан от имени Совета Выживших Нирено.
— Совет Выживших? — я поднял бровь. — Интересное название. И что нужно выжившим от Снежного Короля?
— Мы выжили благодаря вам, — он говорил быстро, путано. — Когда вы... когда вы уничтожили старый режим. Но теперь... теперь к нам пришли другие. Они называют себя Жнецами Тишины. Они не солдаты. Они... они туман. Они приходят ночью и забирают людей. Тех, у кого есть хоть капля магии в крови. Или тех, кто выступал против старой власти. Они стирают их память, делают своими слугами.
Я перевёл взгляд на Каина. Тот едва заметно кивнул — его шпионы уже слышали об этом.
— И почему вы думаете, что это моя проблема? — спросил я, хотя внутри всё уже замирало. Это пахло новой, неизвестной угрозой.
— Они носят знак, — прошептал Финнан. — Снежинку. Перечёркнутую мечом.
В зале повисла ледяная тишина. Они использовали мой символ. Оскверняли его. Делали знаком террора.
— Они говорят, что очищают мир от скверны магии, — добавил посланец. — И что делают это во имя... во имя ваших идеалов.
Меня чуть не вырвало. Мои идеалы? Мои идеалы были о доме, о семье, о свободе. Не об этом.
— Каин. Протокол «Тень», — тихо сказал я. —Уже отдал распоряжения, — он не отрывал взгляда от карты Нирено, что уже мысленно разворачивалась перед ним. — Готовим разведгруппу.
Я повернулся к Финнану. —Вы получите помощь. Но не армию. Я не буду ввергать ваш и без того разорённый край в новую войну. Вы получите специалистов. Они найдут этих «Жнецов». И мы узнаём, кто стоит за этой маской.
Когда посланец удалился, я остался с Каином. —Это провокация, — холодно констатировал он. — Кто-то хочет натравить на вас остатки Империи, используя ваше же имя. —Или отвлечь меня, — добавил я. — Пока я роюсь в развалинах Нирено, кто-то может ударить сюда.
Вечер мы провели не в саду. Мы собрались в моём кабинете — я, Каин, Лира и неожиданно проявившая инициативу Ивриэль. Она молча указала на карте три точки, где энергетический фон искажался странным, незнакомым образом. —Здесь их логово. Или ворота. Моё прошлое знание... не распознаёт эту сигнатуру. Это что-то новое.
Поздно ночью, когда планы были составлены, я вернулся в спальню. Мидзуки ещё не спала. —Опять? — тихо спросила она, видя моё лицо. —Опять, — я сел на край кровати, проводя рукой по лицу. — Они используют моё имя, чтобы сеять страх. —Тогда мы вернём его себе, — она положила свою прохладную ладонь поверх моей. — Не силой. А правдой. Мы покажем им, что такое твои идеалы на самом деле. Не холод и смерть, а этот сад. Этот дом.
На следующее утро я был разбужен не тычком в щёку, а диким, радостным смехом Айры. Я выглянул в окно.
Весь наш сад, каждое дерево, каждый куст, был украшен сияющими, переливающимися ледяными узорами. Сложными, красивыми, как кружево. А посередине, на лужайке, стояла идеальная ледяная скульптура — наша семья. Все вместе. Я, жены, дети. И даже Грайф, пёс Эндера, вылитый из хрусталя.
Эндер стоял рядом, стараясь сохранить серьёзное выражение лица, но его разноцветный глаз сиял от гордости. —Это чтобы они помнили, — сказал он, встретив мой взгляд. — Что мы защищаем. Чтобы ты помнил.
Я смотрел на это чудо, на своих детей, и ледяная ярость в моей груди сменилась твёрдой, как адамантит, решимостью. Они не просто учились магии. Они учились быть людьми. И ради этого стоило сражаться. Даже с призраками, прячущимися за твоим же именем.
Тишина дома была обманчивой. За стенами кипела жизнь — смех Элары, спорящей с Ардином, мерный гул кузни Громара, тихий голос Мидзуки, читающей детям. Но внутри меня всё было тихо. Слишком тихо. Тот визитёр из Нирено оставил после себя неприятный, липкий осадок. Они крали моё имя. И я ничего не мог с этим поделать, не рискуя всем, что построил.
Мне нужно было успокоить внутреннюю бурю. Единственное место, где это можно было сделать.
Я закрыл глаза в своей комнате и отпустил контроль. Ощущение падения, растворения... и вот я стоял в знакомой бескрайней Белизне. Ожидая увидеть Элдрика или Второго, я приготовился к их молчаливому суду.
Но зала был пуст. Абсолютно. Лишь ровный, безжизненный свет и тишина, давящая на уши.
— Приветствую тебя, Бог Зимы! — раздался веселый, скрипучий голос.
Я резко обернулся. На том месте, где обычно сидел Элдрик, клубился чёрный сгусток. Он не имел чёткой формы, постоянно двигаясь и перетекая, но примерно напоминал человеческий силуэт. От него исходила странная, пугающая энергия — не враждебная, а... чуждая.
— Кто ты? — мой голос прозвучал громко в звенящей тишине.
— О-о-о, я не твоё беспокойство, — сгусток будто рассмеялся. — Куда важнее, кем становишься ты. Твоя сила холода... работает не правильно.
Я нахмурился. —Что ты имеешь в виду?
— Она пожирает Осколок. Ты — как губка. Ты впитываешь его энергию в себя, усиливая свой собственный холод. А Осколок... тускнеет.
— И? — я скрестил руки на груди. — Я думал, этот холод — просто моя изначальная, забытая сила.
— Так и было! — весело подтвердил сгусток. — Но чем больше ты комбинируешь их, тем больше сила из Осколка переливается в тебя самого. И скоро... ты станешь новым Богом. На моей памяти Богов Зимы или Холода ещё не рождалось. Как и Богов Смерти.
От его слов по моей спине пробежал холодок. Не от страха, а от осознания. —Так ты хочешь сказать, что я утрачу силы Осколка, но усилю свои... до уровня Бога?
— Нуу... примерно так, — сгусток колыхнулся, будто пожимая плечами.
Я замолчал, пытаясь переварить это. Я не хотел быть богом. Я хотел быть человеком. Отцом. Мужем. Королём, в конце концов. Не очередным бездушным существом вроде того Высшего Бога.
Сгусток, похоже, решил прервать затянувшуюся паузу. —Слушай... ты знал, что в твоём мире процветает магия? — его голос стал заговорщическим. — Она просочилась туда через Осколок и теперь люди передают её по наследству. А редко рождается кто-то с магией без предков, у которых она была... И в вашем мире тоже есть что-то вроде богов... Ну, или скорее те боги, что ретировались туда, но в итоге ослабели. Некоторые...
Он уже меня конкретно заебал. Эти намёки, эта игра в загадки, когда у меня в реале уже достаточно проблем.
— Слушай, — я сделал шаг вперёд, и иней тут же пополз по «полу» Белизны от моих ног. — Или отъебись, а? Или говори быстрее и по делу. Ты же тут не просто так? Да?
Сгусток замер на мгновение. —Нет. Я просто так здесь. Хочу сказать, что твоё путешествие не имеет смысла. Живи спокойную жизнь. Зачем тебе эти «Жнецы», эти интриги? Ты становишься чем-то большим. Ты перерастаешь их жалкие игры. Просто... остановись.
Его слова прозвучали почти искренне. Но за ними сквозila та же чуждость, то же безразличие ко всему, что не вписывалось в его непонятную картину мира.
— Моё путешествие имеет смысл, потому что это моё путешествие, — ответил я тихо. — А моя семья — это не «спокойная жизнь». Это всё. И я буду защищать это. Будь я человеком, носителем Осколка или богом. А теперь... исчезни.
Я не стал ждать его ответа. Я разорвал соединение с Белизной и рванул прочь, как ошпаренный.
Я очнулся в своей комнате, сердце колотилось как бешеное. Я по-прежнему сидел на кровати. Рядом храпела Элара.
И где-то там, в другом мире, какое-то существо, называющее себя Богом, раздавало советы, как мне жить. Совет, который я и слушать не собирался. У меня был дом, чтобы защищать. И неважно, какой ценой.
Но слова тёмного сгустка висели в сознании тяжёлым, отравленным туманом. «Ты становишься Богом... Твоё путешествие не имеет смысла...» Я не боялся силы. Я боялся того, кем она могла меня сделать — безразличным, чужим для собственной семьи. Но ещё больше я боялся потерять их.
Спустившись вниз, в пустую гостиную, я ожидал увидеть привычный хаос утра. Вместо этого я увидел его.
Тот самый сгусток тьмы, только теперь он имел более чёткую форму, похожую на человека из жидкой тени, и невозмутимо раскачивался на стуле, закинув ногу на ногу.
— О-о-о, привет, дорогой! — его скрипучий голос прозвучал неестественно громко в тишине. — Я забыл сказать, что наведался к тебе в гости. Натурально, так сказать.
Ледяная броня покрыла моё тело с мгновенной скоростью, и прежде чем он моргнул (если бы у него были глаза), я уже был перед ним. Мой кулак, обёрнутый инеем, пробил стену рядом с его головой, обрушив штукатурку. Я схватил его за мнимую грудь и рванул на улицу, в сад.
— ТЫ... — я не нашёл слов, просто обрушил на него град ударов. Лёд трескался, тень рвалась и тут же сходилась, как жидкий дым.
Сгусток лишь издавал насмешливые звуки: — А-а-а! Ой-ой-ой! — будто я щекотал его. Потом его рука, холодная и цепкая, как щупальце, молниеносно схватила меня за запястье, останавливая очередной удар.
— Ну и шалун! — он покачал головой, словно укоряя шаловливого щенка. — А я ведь по делу. Смотри-ка, — он свободной рукой ткнул пальцем в небо. — Там. Где-то там. Боги уже собирают свою золотую армаду. И их цель — не ты. О, нет. Ты для них — погремушка. Их цель — это. — Он провёл рукой по горизонту, указывая на весь город, на весь наш мир. — Они сотрут Океанию в пыль, просто чтобы наказать тебя за строптивость. Чтобы другим неповадно было.
Он отпустил мою руку и сунул что-то холодное и маленькое в карман моих доспехов. Это был кристалл, похожий на слезу, внутри которого пульсировала тьма.
— Я дам тебе артефакт. Когда будешь готов — активируй. И он вышвырнет тебя обратно, в твой родной мир. Ты лишишься Осколка... ну, точнее, его сила окончательно перетечёт в твою врождённую. Станешь ледяным богом. И главное — не один. Можешь прихватить с собой жён, детишек... ну, и золотишка, чтоб не бедствовать там. Я не из их фракции, я... скорее, беглец. Мятежник. Так что считай это помощью товарища по несчастью. Океания есть в моих планах…
Я отшатнулся от него, сжимая кулаки. Лёд на них почернел от ярости. —Что... ты даун? — прошипел я. — Я обещал убить их! Я не побегу, как крыса!
Тёмный Бог рассмеялся, и его смех был похож на скрежет стекла по металлу. —О-о-о, обещал! Как мило! — он сделал пару грациозных, шутовских пируэтов. — Дорогой мой, ты даже понятия не имеешь, с чем играешь! Ты видел горстку их солдат! Ты не видел их самих! Ты — насекомое, которое возомнило себя громовержцем! Ты не сможешь. Ты умрёшь. А вместе с тобой — всё, что ты так яростно защищаешь.
Он остановился и посмотрел на меня, и вся его насмешливость вдруг исчезла, сменившись ледяной, безжизненной серьёзностью. —А вот если ты уйдёшь... они не тронут Океанию. Им будет неинтересно. Её ждёт будущее. Ты можешь оставить здесь Сакуру. Она умна, расчётлива. Она будет править мудро. И, кто знает, — он снова кривляясь, подмигнул, — млжет найдёт себе какого-нибудь крепкого короля-соседа, выйдет замуж, будет счастлива. Остальные... ну, будут считать, что короля убили боги. Трагедия! Героическая смерть! Твоё имя будут помнить веками. Идеальный конец для легенды. Куда лучше, чем быть размазанным по реальности за то, что посмел бросить вызов не тем, кому нужно.
Он отступил назад, его форма начала растворяться в воздухе. —Выбор за тобой, самозваный бог. Бессмысленная смерть в бою, который не сможешь выиграть... или тихая, богатая жизнь в мире, где ты наконец-то будешь по-настоящему сильным. Думай.
И он исчез. Оставив меня одного посреди сада, со ледяным кулаком, сжатым вокруг артефакта, который мог всё спасти... или всё предать.
Стол в главном зале, за которым так часто шумели пиры, теперь казался огромным и слишком тихим. Я сидел во главе, положив на дерево руку, в которой всё ещё зажат ледяной осколок артефакта. Напротив — Мидзуки, Элара, Сакура. Рядом — Айра и Эндер, их лица уже не детские, а серьёзные, полные понимания того, что сейчас произойдёт.
Я выложил им всё. Без утайки. Слова Тёмного Бога, ультиматум, артефакт, чудовищный выбор между бегством и гибелью всего, что мы построили.
— Я не могу принять это решение один, — голос мой звучал хрипло. — Это касается всех. Это наша общая жизнь.
Первой нарушила молчание Элара. Она смотрела на артефакт с жадным любопытством. —Новый мир? Без богов? Без инквизиции? Где мы можем просто... жить? Без того, чтобы ты каждую секунду боялся за нас? — в её глазах вспыхнула надежда. — Звучит... здорово!
Мидзуки положила свою прохладную ладонь поверх моей. —Где бы ты ни был, Когарэ, там мой дом. Если ты решишь идти — я пойду с тобой. Если решишь остаться и сражаться — я буду сражаться рядом. Моё место — с тобой и детьми. Всегда.
Все взгляды обратились к Сакуре. Она сидела очень прямо, её пальцы сплетены перед собой. Она смотрела не на меня, а в окно, на силуэты крыш Океании.
— Мне... не нужно возвращаться, — сказала она тихо, но очень чётко. — Там, в том мире, для меня ничего нет. Только больные воспоминания. А здесь... — она обвела взглядом зал, и в её глазах вспыхнул твёрдый, ясный свет, — здесь у меня есть дом. Здесь у меня есть дело. Здесь мне... вернули себя. И я не убегу от него.
Она посмотрела на меня, и в её взгляде не было ни обиды, ни сожаления. —Если ваше решение — уйти, то я остаюсь. Я буду править. С Каином, с Ардином, с Ивриэль. Я буду вести эту страну к миру и порядку. К тому, о чём мы все мечтали. — На её губах появилась редкая, но уверенная улыбка. — И мне не понадобится для этого «какой-нибудь крепкий король-сосед». Мне хватит моей головы и моих советников.
Её слова повисли в воздухе, полные такой непоколебимой силы и решимости, что даже Элара присмирела.
— А мы? — тихо спросила Айра. — Мы... уйдём? Бросим всё? Бросим тётю Сакуру?
— Мы не будем бежать, — твёрдо сказал Эндер. Его разноцветный глаз горел. — Мы будем эвакуироваться. Чтобы сохранить нашу семью.
Я смотрел на них. На свою странную, разную, но невероятно сильную семью. На Мидзуки, готовую идти за мной в ад. На Элару, жаждущую простого счастья. На Сакуру, нашедшую своё настоящее призвание здесь, в роли правительницы. На детей, мысливших уже как стратеги.
Лёд в моей руке растаял от тепла ладони. Я отпустил артефакт, и он упал на стол с тихим стуком.
Решение было принято. Не сломленное, не отчаянное, а выстраданное и общее. Мы уходили. Чтобы спасти то, что любили, от уничтожения. Чтобы однажды, возможно, вернуться.
Но перед этим нужно было сделать самое трудное — попрощаться.
Первым я пошёл к Громару. Он стоял у наковальни в своей новой, сияющей кузнице, выкованной гномами. Рядом, в импровизированной колыбели из щита, спал его очередной ребёнок.
— Слыхал, — он не поднял глаз, с силой опуская молот на раскалённый клинок. — Уходишь.
— Уходим, — поправил я. — Чтобы Океания жила.
Молот замер в воздухе. —Правильное решение, король. Нечестное... но правильное. — Он наконец посмотрел на меня, и в его глазах читалась не обида, а суровая ясность. — Мне не предлагай. Моё место здесь. Мои дети будут расти здесь. Под крылом у Сакуры и Каина. Мы будем держать фронт.
Я просто кивнул, сжимая его могучее плечо. Никаких слов не было нужно. Он был скалой, и он оставался на своём посту.
С Ардином и Дианой было тяжелее. Я застал их в лаборатории, где они, как всегда, что-то яростно спорили. Когда я сказал им новость, Ардин замер, а по лицу Дины потекли беззвучные слёзы.
— Нет, — прошептал Ардин, отшатнувшись, как от удара. — Нет, ты не можешь... это же... мы же... — его голос сорвался, и он, взрослый мужчина, могущественный маг, разрыдался, уткнувшись мне в плечо. — Это несправедливо!
Диана молча подошла и обняла нас обоих, её тело сотрясалось от рыданий. —Мы только нашли друг друга... — выдохнула она. — И теперь теряем вас...
Мы простояли так несколько минут, и я позволил им выплакать свою боль. Потом я осторожно отстранился.
— Это не конец, — сказал я твёрдо. — Мы найдём способ. Вы же лучшие умы, что я знаю. Вы сможете... что-нибудь придумать.
Их горе сменилось сосредоточенной яростью учёных, получивших невыполнимую задачу. —Артефакт, — вытер слёзы кулаком Ардин. — Дай его сюда. Мы его... изучим. Разберём на молекулы. И сделаем лучше!
Они забрали кристалл и пропали в недрах лаборатории на трое суток. Когда они вышли, закопчённые, с горящими глазами, они протянули мне не один, а несколько кристаллов.
— Вот, — Ардин положил в мою ладонь главный, исходный артефакт. — Он настроен. А это... — он указал на другие, — побрекушки. Этот, — он ткнул в прозрачный, с синей жилкой внутри, — для связи. Сила сна. Если уснёшь, держа его... сможешь выйти в некое подобие Белизны. Мы... мы постараемся пробиться туда с нашей стороны. Будем на связи.
Я сжал кристаллы в ладони. Они были тёплыми от их усилий, их боли и их любви. —Спасибо, — это было единственное, что я смог выговорить, чувствуя ком в горле.
Последней была Ивриэль. Я нашёл её в тронном зале, где она стояла, как всегда, бесстрастная и недвижимая.
— Ты остаешься с Сакурой, — сказал я не вопросом, а утверждением.
— Постарайся... оберегать их, — попросил я, зная, что это единственное, что я могу сказать такому существу, как она.
— Это внесено в основные приоритеты, — кивнула она.
Я вышел на балкон, сжимая в кармане кристаллы. Прощания были закончены. Каждый оставался на своём посту. Громар — кузнецом и отцом. Ардин и Диана — гениями и хранителями связи. Ивриэль — стражем. Сакура — правительницей.
А мне предстояло стать изгнанником. Чтобы однажды, возможно, вернуться домой.