Сознание вернулось ко мне не резко, а медленно, как всплытие со дна ледяного озера. Первым делом я ощутил боль. Глухую, ноющую, разлитую по всему телу, с двумя яркими, пылающими точками — в горле и в боку. Потом я ощутил холод. Внутренний, высасывающий силы холод, который шел из самых глубин моей же собственной магии, потраченной на то, чтобы просто не дать мне умереть.
И лишь потом я ощутил... мягкость.
Невероятную, обволакивающую, живую мягкость. Моя голова покоилась на чем-то упругом и нежном, а все мое израненное тело было укутано с боков теплом. Пахло кожей, дорогой пылью и чем-то сладковатым, диким — знакомым запахом Элары.
Я медленно, с трудом открыл глаза. Мое зрение было затуманенным, но я смог разглядеть, что лежу на полу того самого вонючего подвала, а моя голова покоится на ляжках Элары. Она сидела, подогнув под себя ноги, а я устроился между ними, как на подушке. Одна ее рука была под моей головой, вторая — легла мне на грудь, словно проверяя дыхание. Я чувствовал каждое движение ее мышц под тонкой кожей, каждую биение крови в ее бедрах. Это была не просто мягкость — это была сила, жизнь, горячая и настоящая, согревающая меня лучше любого костра. В этой близости не было ничего эротичного — только животная, искренняя потребность согреть, защитить, не дать уйти.
Я думал взять её в жены... но я не стремлюсь к гарему... — пронеслось в моей ослабевшей голове. Но разве для её чувств... для этой преданности... есть другое слово? Она ведь не требует равенства, как Мидзуки, или исцеления прошлого, как Сакура. Она просто... есть. Всегда тут. Готовая стать моей подушкой, моим щитом, моим ковриком у двери. И не устает добиваться. Никогда не сдается.
Это было одновременно и трогательно, и тягостно. Такую преданность нельзя было просто принять и воспользоваться ею. Ее нужно было... заслужить. Или жестоко отвергнуть, сломав ее. А я не мог ее сломать.
Мой взгляд скользнул по помещению. В метре от меня на камне темнела запекшаяся лужа крови и... оторванная рука. Чья-то. Память вернулась ко мне: тень, удары, холод.
Я попытался пошевелиться, и тут же над моим лицом склонилось встревоженное лицо Элары. Ее фиолетовые глаза были полны слез, которые она, казалось, даже не замечала.
— Ты живой! — выдохнула она, и ее голос сорвался на хриплый шепот. — Я думала... я думала... — она не договорила, просто стиснула зубы, и ее пальцы непроизвольно вцепились в мою рубаху.
— Что... — я попытался говорить, но из моей гортани вырвался только скрипящий, свистящий звук. Боль в горле вспыхнула с новой силой.
— Не говори! — зашипела она, и в ее голосе прозвучала несвойственная ей командирская нотка. — Твое горло... оно заживает, но медленно. Мерзавец попал точно. Ивриэль говорит, еще немного, и... — она снова не договорила, сглотнув.
Я перевел взгляд дальше, в угол подвала. Там, в клубках сгустившейся тьмы, которая, казалось, поглощала сам свет, стояла Ивриэль. Ее черные крылья были расправлены, создавая зловещий фон. А у ее ног, скованный не то тенями, не то ледяными оковами, сидел тот самый парень. Тот, кто это сделал. Он был без сознания, его голова бессильно склонилась на грудь. Его правая рука была замотана в окровавленные тряпки на уровне предплечья — та самая, что лежала на полу.
Ивриэль встретила мой взгляд. Ее лицо было по-прежнему бесстрастным.
— Он жив, — произнесла она своим механическим, безжизненным голосом. — По твоему приказу. Его магия теней сильна, но примитивна. Он полагается на внезапность. Когда ты проснешься... мы допросим его.
Элара мрачно хмыкнула, не отпуская меня. —О, мы его допросим, — прошептала она, и в ее голосе зазвучал тот самый низкий, хищный рык, который я слышал от нее лишь пару раз в жизни. — Я лично позабочусь, чтобы он рассказал всё. В мельчайших подробностях.
Я закрыл глаза, снова ощущая тепло ее бедер и леденящую боль в теле. Путь домой становился все странее. И все опаснее. Но теперь у нас была зацепка. И я был жив. Благодаря им.
Сначала — исцеление. Потом — допрос.
\
Я лежал, пытаясь собраться с силами. Каждый вдох давался с трудом, отдаваясь огненной болью в ребрах. Элара не двигалась, будто боялась нарушить хрупкое равновесие, что удерживало меня в этом мире.
— Должен был... быть... осторожнее, — просипел я, заставляя слова пробиваться сквозь поврежденное горло. Звук был ужасен, как скрежет камней.
— Молчи! — ее голос дрогнул, и ее пальцы слегка сжали мое плечо. — Ты чуть не умер, понимаешь? Чуть не оставил нас всех! Я... мы... — она замолчала, сглотнув ком в горле.
— Ты... спасла... меня? — спросил я, глядя на ее перепачканное сажей и слезами лицо.
— Я ничего не сделала! — вырвалось у нее с отчаянием. — Я только кричала и трясла тебя, пока эта... она... — Элара кивнула в сторону Ивриэль, — не отбросила того ублюдка и не прижала тебе раны чем-то холодным. Остановила кровь. А потом уложила тебя ко мне... сказала, что мое тепло не даст тебе заледенеть изнутри.
Я посмотрел на Ивриэль. Она стояла недвижимо, как изваяние.
— Зачем? — хрипло спросил я ее. — Ты могла... добить его. Сбежать.
Ее бездонные глаза медленно повернулись ко мне. —Мой Отец... приказал служить. Его воля — мой закон. Ты — мой повелитель. Позволить тебе умереть — значит ослушаться. Я действовала в рамках... функционала.
Ее безэмоциональный ответ странным образом успокоил меня. В нем была своя, исковерканная логика.
— Спасибо, — все же выдавил я.
Она лишь склонила голову на сантиметр, будто принимая к сведению данные.
Элара тем временем аккуратно, почти с материнской нежностью, протерла мне лицо влажным обрывком ткани. Ее прикосновения были удивительно мягкими.
— Не двигайся, хорошо? — прошептала она. — Твое тело... оно срастается. Но медленно. Ты исчерпал себя, пытаясь выжить.
Я закрыл глаза, позволяя ее заботе окутать себя. Это было... приятно. Не так, как с Мидзуки или Сакурой. По-другому. Проще. Более по-звериному искренне. И впервые я не отстранился мысленно. Я просто принял это. Ее преданность. Ее тепло. Ее упрямство. Возможно, для нее это и была любовь. Такая, на которую она была способна.
— Элара... — просипел я. —Ммм? —Когда... мы вернемся... поговорим. О нас.
Она замерла, и я почувствовал, как участилось ее сердцебиение прямо под моей головой. —Правда? — ее голос прозвучал маленьким и полным надежды. —Правда.
Внезапный стон из угла заставил нас обоих вздрогнуть. Пленник приходил в себя.
Ивриэль мгновенно сфокусировалась на нем, ее тени сгустились, готовые в любой момент снова сковать его.
Мигель застонал, медленно поднимая голову. Его взгляд, мутный от боли и шока, блуждал по комнате, пока не упал на Ивриэль. Его глаза расширились в абсолютном, животном ужасе. Он попытался отпрянуть, но тени держали его мертвой хваткой.
— Тварь... Тварь из пустоты... — его голос был хриплым шепотом, полным суеверного страха. — Кто ты... что ты?
Ивриэль не ответила. Она просто смотрела на него, как хищник на насекомое.
Задыхаясь от паники, Мигель повел глазами по комнате. Он увидел свою оторванную руку на полу. Он увидел лужу крови. И тогда его взгляд упал на меня. На меня, живого, смотрящего на него из объятий демонессы.
Ужас в его глазах сменился на чистое, немыслимое недоумение, а затем на леденящий душу ужас, куда более глубокий, чем при виде Ивриэль.
— Нет... — простонал он. — Этого... не может быть... Я убил тебя... Я убил тебя! Я проткнул горло... я... — его взгляд перебегал с моей фигуры на мою оторванную руку и обратно. Его мозг отказывался складывать эту картину. — Ты должен быть мертв! Кто ты такой?! КТО ТЫ ТАКОЙ?!
Его истеричный крик оборвался так же внезапно, как и начался. Глаза закатились, и его тело обмякло в теневых путах, снова погрузившись в беспамятство. Шок и кровопотеря сделали свое дело.
В подвале воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Элары и моим хрипом.
— Ну что ж, — наконец нарушила молчание Ивриэль своим ровным голосом. — Похоже, наш пленник не ожидал, что его жертва окажется... устойчивой. Это интересно.
Элара мрачно хмыкнула. —Подожди, пока он узнает, кто ты на самом деле. Тогда он действительно сойдет с ума.
Я закрыл глаза. Голова гудела. Тело ныло. Но теперь у нас были ответы. Или, по крайней мере, правильные вопросы. И первый из них был к тому, кто назвал меня «мертвым» и чей ужас передо мной был почти религиозным.
Когарэ с тихим стоном поднялся, опираясь на стену. Голова закружилась, и он на мгновение уткнулся лицом в упругую грудь Элары. Та инстинктивно обвила его руками, прижала к себе.
— Осторожнее! Куда ты? — прошептала она, но он уже отстранился, его взгляд был прикован к пленнику.
Мигель сидел, скованный тенями, но в его глазах уже не было животного ужаса. Был холодный, ясный расчет. Он понял простую вещь: если бы его хотели убить, он бы уже давно был мертв. Его взгляд скользнул по Эларе, выжидающе.
И вдруг он исчез. Тени, державшие его, схлопнулись впустую. Он материализовался прямо за спиной Элары, и в его единственной руке уже был длинный кинжал из сгущенной тьмы, занесенный для удара в ее спину.
— Спасите! Когарэ! — взвизгнула Элара с такой наигранной, театральной паникой, что у Когарэ ёкнуло в висках. Она даже не попыталась увернуться.
Переигрывает, — мелькнуло у него в голове с кристальной ясностью. Она ждет, что я брошусь ее спать.
Вместо этого он остался на месте, лишь приподняв бровь.
Мигель с силой вонзил клинок... и тут же дико закричал. Лезвие из тени, встретив плоть Элары, не проткнуло ее, а... изогнулось и с той же силой вонзилось ему же в бедро. Он рухнул на колени, рыча от боли и шока. Его же магия сработала против него.
— Ой-ой, — фальшиво надулась Элара, обернувшись. — Хотел ткнуть, а сам и пострадал. Нехорошо.
Когарэ медленно подошел и опустился на корточки перед корчащимся от боли Мигелем. Его ледяной взгляд был спокоен.
— Слышал ли ты, — тихо, с шипящим придыханием начал Когарэ, — одно из моих прозвищ?
Мигель, стиснув зубы, молчал.
— Вестник Зимы, — произнес Когарэ.
Пленник вздрогнул, но промолчал.
— Око Холода.
Глаза Мигеля расширились. По его телу пробежала крупная дрожь.
— Око Смерти.
По спине мужчины прошел ледяной пот. Он затряс головой, пытаясь отогнать нарастающую панику.
— Снежный Король, — закончил Когарэ, и его голос прозвучал как скрежет льда.
Тут нервы Мигеля не выдержали. Потеря руки, плен, неудачное убийство и теперь этот ледяной, безразличный перечень ужасов... Теплая лужица растеклась по полу под ним. Он сломался, униженно рыдая, не в силах больше сдерживаться.
В этот момент дверь в подвал с грохотом вылетела с петель. В проеме стояли трое.
Лиам — высокий, жилистый мужчина с острым лицом и перевязанной рукой, его глаза метались, выискивая друга. Шани— хрупкая девушка с большими, полными решимости глазами, сжимающая в руках светящийся кинжал. И третий,незнакомец — коренастый мужчина в потрепанной кожанной куртке, от которого исходила волна невидимой, давящей силы. Владелец Осколка.
— Мигель! — крикнула Шани.
— Убегайте! — заорал им в ответ Мигель, захлебываясь слезами и собственной мочой. — Бегите, пока не поздно! Он же... он же... они все... вы умрете!
Но было поздно. Незнакомец с Осколком взметнул руку. Невидимая сила, словно молот, ударила Когарэ в грудь и пригвоздила его к полу. Ребра затрещали. Гравитация.
— Выпусти его! — проревел Лиам, бросаясь вперед.
Когарэ, с трудом повернув голову, увидел над собой перекошенное яростью лицо незнакомца. Глупая, прямолинейная атака. Дети.
Он не стал сопротивляться давлению. Вместо этого он сосредоточился и рванул пространство под собой. Портал разверзся прямо под его спиной, и он провалился в него.
В ту же секунду другой портал разорвался в полуметре над незнакомцем. Когарэ вылетел из него всем своим весом и остаточной силой гравитационного удара и всей мощью своего тела обрушился сверху на врага.
Раздался оглушительный хруст и короткий, обрывающийся вопль. Давление исчезло.
Когда пыль осела, картина была следующей: незнакомец был пригвожден к полу самим Когарэ и не двигался. Лиам и Шани стояли в ступоре, за секунду до этого готовые атаковать, а теперь застывшие в нерешительности. Элара уже стояла у выхода, перекрывая его, а Ивриэль медленно поднималась из теней позади них.
Через пять минут все трое новоприбывших сидели на грубых, ледяных стульях, скованные путами из теней Ивриэль. Тройка в сборе. И вся в плену.
Тишину в подвале нарушало лишь тяжелое дыхание пленников и тихое посвистывание ветра в проломе двери. Элара, сцепив руки за спиной, похаживала перед рядами ледяных стульев, как строгий экзаменатор.
— Ну так что, червячки? — начала она, оскалившись в улыбке, от которой у Шани задрожала нижняя губа. — Кто вы? Кто ваш грустный дружок с дырой в штане? — она кивнула на Мигеля. — И с какой это радости вы решили, что можно вот так, запросто, тыкать ножиком в Снежного Короля?
Пленники молчали, опустив головы. Лиам пытался выглядеть стойким, но его взгляд бегал по сторонам в поисках выхода, которого не было.
— Говорите! — рыкнула Элара, хлопнув в ладоши так, что все трое вздрогнули. — Или я сейчас такую пытку придумаю, что вам...
Она не договорила. Ее взгляд скользнул на Когарэ, и ее речь оборвалась. Он сидел на полу, прислонившись к стене, и... напевал. Какую-то простенькую, веселую детскую считалочку. И улыбался. Словно наблюдал за забавным спектаклем, а не за допросом в подвале после попытки убийства.
Это зрелище было настолько несовместимо с образом ледяного монстра, что у пленников отвисли челюсти. Их страх сменился на мгновение полным, абсолютным недоумением.
— Мы... мы всё расскажем! — вдруг выпалила Шани, ее голос сорвался на визг. — Только не отдавайте нас... не отдавайте Пожирателю! — ее взгляд в ужасе скользнул по Ивриэль. — Или... или ему! — она кивнула на Когарэ. — Мы сделаем всё! Мы будем служить! Мы...
— Умоляю, — прошептал Лиам, окончательно сломленный. — Мы просто хотели выжить. Мы не знали, что это... вы.
Когарэ перестал напевать. Его улыбка стала немного грустной. Он медленно поднялся и сделал шаг к ним.
— Обстоятельства, — тихо произнес он, его голос все еще был хриплым, но в нем не было угрозы. — Они иногда складываются... не очень. Поверьте, я не совсем тот монстр, каким меня малюют.
Но его слова не дошли до них. Вид его приближающейся фигуры, все еще залитой запекшейся кровью, снова включил в них страх.
— Монстр? — истерично засмеялся Мигель, все еще сидя в луже. — Мы знаем, что ты сделал! Массовые убийства! Уничтожение собора Инквизиции изнутри! Целую армию ты в лед превратил! Пожирателя запечатал! Особые отряды Инквизиции как мух давил! Полубога убил! И это... это лишь то, что до нас дошло! Ты — сама смерть во плоти!
Когарэ вздохнул. Он попытался объяснить. Говорил тихо и устало о том, что он семьянин. Что собор был логовом зла, а армия — палачами. Что Пожиратель напал первой, а полубог был тираном. Что он спасал людей из тюрем Инквизиции, что он всего лишь пешка в играх богов, пытающаяся выжить и защитить своих близких.
Но они не слышали. Они видели только легенду. Они дрожали, и Когарэ наконец разглядел их по-настоящему. Под грязью и отчаянием это были просто дети. Им на вид не было и шестнадцати. Испуганные щенки, загнанные в угол.
Его слова были бесполезны. Усталость накатила на него тяжелой волной. Слишком много боли, слишком много крови, слишком много страха.
— Спите, — тихо сказал он.
Его Око Хаоса вспыхнуло коротким фиолетовым светом. Волна безмятежности и насильственного умиротворения накрыла четверых пленников. Их глаза закатились, головы упали на грудь, и через мгновение они погрузились в глубокий, искусственный сон.
Тишина снова воцарилась в подвале, нарушаемая теперь лишь ровным дыханием спящих детей.
Когарэ потер виски. Он посмотрел на Элару, потом на Ивриэль.
— Ничего мы от них не добьемся сегодня, — хрипло констатировал он. — Кроме истерик.
Он дотащился до самого чистого угла, снял с себя окровавленный плащ, свернул его под голову и лег на холодный камень, закрыв глаза. Силы были на исходе. Впервые за долгое время сон нашел его почти мгновенно, несмотря на холод, боль и четверых связанных пленников в десяти шагах от него.
Сознание вернулось к Когарэ медленно, на этот раз его встретило не жесткое холодное камня, а упругая мягкость. Он лежал на простой, но крепкой деревянной кровати, стоявшей посреди все того же подвала. И тепло. Кто-то прижимался к нему спиной, дыша ровно и спокойно. Элара.
Он почувствовал легкое прикосновение к своей макушке. Нежное, почти робкое. Поцелуй. Потом еще один. Она, кажется, уже не спала и просто так, тихо ласкала его.
Когарэ не стал резко двигаться. Он лишь обнял ее за талию, чувствуя, как она замирает на мгновение, а затем расслабляется, прижимаясь к нему чуть сильнее. Это было... мирно. Неловко, странно, но мирно. Он полежал так еще несколько мгновений, потом осторожно высвободился, сел на край кровати и потянулся.
Пленники на своих ледяных стульях уже проснулись и с опаской наблюдали за ним. Страх в их глазах никуда не делся, но теперь к нему примешивалось жгучее любопытство.
— Спали хорошо? — хрипло спросил Когарэ, потирая лицо.
Мигель, бледный, молча кивнул. Шани прошептала: «Снотворное... магия...»
— Не вредит, — пожал плечами Когарэ. — Голова не болит?
— Н... нет, — выдавил Лиам.
Наступила неловкая пауза. —А это... это вы кровать из ничего сделали? — не выдержав, спросила Шани, кивнув на деревянное ложе.
Когарэ усмехнулся. —Не из ничего. Из пыли, щепок и молекул воздуха. Небольшая перегруппировка материи. Удобно в походе.
— О, — только и смогла выдохнуть девушка, впечатленная.
В этот момент поднялась Элара. Она потянулась, с наслаждением выгибая спину, и ее взгляд упал на пленников. Вся ее минутная нежность испарилась, сменившись хищным блеском в глазах.
— Ну что, червячки, передумали с разговорами? — она подошла к ним, оскалив зубы. — Или опять будем ныть и обос...
— Элара, — мягко, но твердо остановил ее Когарэ. — Хватит.
Она надула губы, но отступила на шаг, скрестив руки на груди.
Тишину из угла нарушил ровный, безжизненный голос Ивриэль: —Их страх иррационален. Логика на них не действует. Зачем тратить ресурсы? — Она сделала шаг вперед, и ее черные крылья слегка расправились. — Осколок у того, — она кивнула на коренастого юношу, все еще без сознания. — Его можно изъять. Передать более достойному носителю. Твоему сыну. Или дочери. Их потенциал выше. А этих... — ее губы изогнулись в жестокой, леденящей душу ухмылке. — Ликвидировать. Проблема решена. Мне нравится эта мысль.
Пленники побледнели как полотно, и Шани тихо вскрикнула.
— Нет, — коротко сказал Когарэ, но Ивриэль уже затронула важное.
Он вздохнул и подошел к ним вплотную, глядя на них сверху вниз. —Мне двадцать три года, — неожиданно начал он. — Всего лишь. В вашем возрасте я уже потерял все. Меня предали, сломали, убили мою первую любовь. — Меня преследовали, как зверя. Я прошел через ад, который вы не можете себе представить. Я не хотел этой силы. Я хотел тихой жизни. Жены. Детей. Мира.
Он обвел взглядом их испуганные лица. —У меня теперь есть государство. Летающая Океания. Место, где такие, как мы, могут жить, не боясь щипцов Инквизиции или прихоти богов. Вам не обязательно воевать. Не обязательно идти со мной в мир богов, на верную смерть. Вы можете просто жить. Защищать его. Быть его частью. Или просто... быть. Без страха.
Он сделал паузу, давая им понять. —Если вы откажетесь... я вас отпущу. Даю слово. Но, — его голос стал тверже, — тогда я отпущу с поводка ее. — Он кивнул на Ивриэль. — А она хочет разорвать вас в клочья. Или же вас найдут Инквизиторы. И поверьте, их методы куда менее милосердны, чем ее. Выбор за вами. Но это не выбор между жизнью и смертью. Это выбор между жизнью под защитой... и смертью в муках. Такой вот парадокс.
Он отступил, оставляя их переваривать его слова под безжалостным взглядом Ивриэль и довольной ухмылкой Элары.
Тишина в подвале повисла густая, как смоль. Четверо пленников переглядывались, мысленно взвешивая ужас бегства под присмотром Пожирателя и призрачный шанс на жизнь в неведомом государстве.
Первым нарушил молчание Мигель. Он поднял голову, и в его глазах читалась не покорность, а усталое, выстраданное решение. —Мы согласны, — прошептал он. — Мы присоединяемся.
Когарэ кивнул, без лишних слов. Он щелкнул пальцами, и ледяные путы, сковывавшие подростков, растаяли в воздухе. Они потерли онемевшие запястья, не веря своему освобождению.
Когарэ подошел к Мигелю и положил руку ему на плечо. Тот вздрогнул, но не отстранился. —Ты — хороший лидер, — тихо сказал Когарэ. — Готов был принять смерть, чтобы они убежали. И... — его губы тронула легкая улыбка, — ты смог убить меня. Немногие могут этим похвастаться. Цени это. И используй эту силу, чтобы защищать, а не бежать.
Мигель лишь кивнул, слишком ошеломленный, чтобы говорить.
— Отдохните, — распорядился Когарэ, обращаясь ко всем. — Завтра на рассвете — выход. Через портал в городе гномов попадем в столицу Океании. Там вас встретят, все объяснят и направят. — Он отвернулся, глядя в стену, но они услышали его тихий, будто про себя, добавление: — Я увижу своих детей... Я нашел вас быстрее, чем за месяц. Это хорошо.
---
В таверне «Весёлый гном» было шумно и накурено. Ивриэль молча удалилась в свою комнату, исчезнув за дверью, словно тень. Когарэ и Элара вошли во вторую.
Комната была маленькой, но уютной, с одной большой кроватью под толстым стеганым одеялом. Элара сразу же плюхнулась на край, сняла сапоги и потянулась.
— Уф, какой день... — она вздохнула, глядя на Когарэ, который стоял у окна, глядя на темнеющие улицы. — Ты как? Горло не болит?
— Почти нет, — он обернулся. Усталость затуманивала его глаза. — Просто... пусто. Как будто все силы ушли на то, чтобы их не добить и не отпустить сразу.
Он сел на кровать рядом с ней, тяжело опуская голову на руки. —Я думал о том, что ты сказала. О... женитьбе.
Элара замерла, затаив дыхание.
— Нет, — выдохнул он. — Определенно нет. Я не могу. У меня уже есть жены. Это... было бы несправедливо. По отношению к ним. И к тебе.
Она кивнула, и на ее лице промелькнула тень боли, но она быстро ее прогнала. —Я понимаю. Я и не прошу короны. — Она придвинулась к нему ближе, ее голос стал тихим и искренним. — Мне не нужен брак, Когарэ. Мне нужны... любовные узы. Чтобы знать, что я твоя. А ты... немножко мой. Чтобы иметь право заботиться о тебе. Защищать тебя. Греть тебя, как сегодня. — Она робко тронула его волосы. — Но... если хочешь, чтобы мой папа удостоверился, что со мной все в порядке... по гномьим обычаям надо сыграть маленькую свадьбу. Очень маленькую! — поспешно добавила она, увидев его напряженное выражение лица. — Просто для вида. Чтобы он отстал.
Когарэ посмотрел на нее. На ее большие, полные надежды глаза. На ее уязвимость, которую она так яростно прятала за напускной развязностью. Он видел ее преданность. Ее любовь, странную, животную, но такую искреннюю.
Он не сказал «да». Но он и не сказал «нет».
Вместо этого он тяжело вздохнул, лег на кровать и повернулся к ней, положив голову ей на грудь. Он прижался щекой к ее теплой коже, слушая ровный стук ее сердца. Это было... мирно.
— Я так устал, Элара, — прошептал он, и его голос почти сорвался.
— Знаю, — она обвила его руками, прижимая к себе. — Спи. Я тут. Я никуда не денусь.
И он заснул. Не в бреду от ран, не в забытьи, а глубоким, исцеляющим сном, убаюканный ее теплом и стуком сердца, который обещал, что завтра будет новый день. И, возможно, в нем найдется место для чего-то большего, чем боль и одиночество.
Запах дешевого табака, жареного мяса и чего-то сладкого, может, медовухи. Шум голосов за тонкой стеной, тяжелые шаги по скрипучим половицам. Я лежал, уткнувшись лицом во что-то теплое и упругое, и дышал глубоко и ровно. Головная боль отступила, оставив после себя лишь приятную тяжесть в ляшек. Голос Элары, тихий и непривычно нежный, доносился сверху, прямо над моим ухом.
«...и потом мы им такое устроим, а? Всех по струнке, чтобы знали, с кем связались...»
Я застонал, пытаясь отодвинуться, но ее руки, обвившие меня, лишь слегка ослабили хватку.
«Ты уже здесь?» — ее голос прозвучал радостно, и я почувствовал, как ее пальцы запутались в моих волосах.
«Ммм, — это все, на что я был способен. Я открыл глаза, уставившись в темноту ее кожистой одежды. — Где...»
«В таверне. Ты заснул. Я не стала будить.»
Я оторвался от ее груди и сел, потирая лицо. Комната плавала в тумане перед глазами. Элара сидела, поджав ноги, и смотрела на меня с таким обожанием, что мне стало не по себе. И... тепло. Приятно.
«Спасибо, — хрипло сказал я. — За... все.»
Она вспыхнула, как маков цвет, и засмеялась, слишком громко и нервно для этой маленькой комнаты. «Да ерунда! Я же... я же твоя... ну...»
Она не договорила, смущенно потупившись. Я вздохнул. Этот разговор. Он висел между нами с того момента, как я проснулся у нее на коленях в том проклятом подвале.
«Элара, слушай, — я повернулся к ней, чувствуя, как усталость наваливается на меня с новой силой. — Я... я не могу дать тебе то, что ты хочешь. Не сейчас. Может, никогда. У меня там... — я махнул рукой в сторону стены, за которой, как мне казалось, была вся моя прошлая жизнь, — — дом. Жены. Дети. Я не могу просто взять и...»
«А я и не прошу!» — она перебила меня, и в ее глазах внезапно вспыхнул знакомый огонь. «Мне не нужен трон рядом с твоими королевами. Мне не нужна бумажка. Мне нужно... — она запнулась, ища слова, — — чтобы ты иногда смотрел на меня так, как смотришь на них. Чтобы позволял быть рядом. Чтобы вот так... — она робко тронула мою руку, — — могла тебя обнять, если тебе плохо. Чтобы знала, что я твоя. А ты... ну, хоть немножко мой.»
Я смотрел на нее, на эту странную, дикую, невероятно преданную девушку, и что-то в моей груди сжалось. Она просила так мало. И так много.
«Но твой отец... — слабо попытался я возразить. — Он же ждет...»
«О! — она всплеснула руками. — С папой все просто! По гномьим обычаям, чтобы он успокоился и признал наш... ммм... союз, нужно всего-то сыграть маленькую, чисто символическую свадебку! Очень маленькую! Без всяких там клятв на век, просто выпьем, потанцуем, и все! Он будет счастлив, что я «пристроилась», и отстанет!»
Я застонал, снова повалившись на подушку. Гномья свадьба. Даже самое маленькое такое мероприятие грозило превратиться в трехдневный пир с тостами, драками и всеобщим пьяным угаром.
«Я подумаю, — это было все, что я смог выдавить. — Обещать не буду.»
Но для нее, видимо, и это было победой. Она просияла так, будто я подарил ей целое королевство, а не туманную возможность когда-нибудь подумать о самом дурацком ритуале в моей жизни.
«Спи, — она снова притянула мою голову к себе на грудь, поглаживая волосы. — Завтра идем домой.»
И я снова заснул. На этот раз с одной единственной мыслью: черт возьми, а ведь это могло бы быть и хуже.
Мы шли молча. Я, Ивриэль, и наша новообретенная, нервно перешептывающаяся четверка. Лес редел, уступая место знакомым заснеженным холмам, утыканным шахтерскими вышками. Воздух уже пах углем и железом. Граница владений гномов.
И тут из-за валунов, из складок местности, поднялись они. Десятки, а может и сотня. Коренастые, бородатые, закутанные в толстые меховые шубы. В руках у них было не привычное для гномов алебарды или молоты, а... огнестрел. Длинные, причудливо украшенные гравюрами ружья с широкими дулами были нацелены на нас.
Я замер, лед уже начал нарастать на моих руках. Ивриэль беззвучно растворилась в тени, готовая к атаке. Наши новобранцы ахнули и сбились в кучу.
И тогда передний ряд гномов разом, с оглушительным лязгом, опустился на одно колено. Не передо мной. Их взоры были прикованы к Эларе, которая стояла, надув щеки и стараясь выглядеть важно.
— Принцесса Элара! — прогремел самый крупный из них, с сединой в бороде и золотым обручем на голове. — Клан Пепельных Гор приветствует ваше возвращение! Ваш отец, Король Торбин, извещен!
Я медленно, очень медленно повернул голову и уставился на Элару. Принцесса?
Она покраснела и сделала шаг вперед, пытаясь скопировать чью-то важную осанку. —В-вставайте, Балин. И уберите эти стволы. Это... гости. Союзники.
Гномы поднялись, убирая ружья, но их взгляды, полные любопытства и уважения, все еще были прикованы к ней.
— Ваш отец, один из Четырех Королей Совета, будет счастлив вас видеть, — продолжал Балин. — Мы сопроводим вас в город.
Путь до города прошел в гробовом молчании с моей стороны. Я шел, глядя в спину «принцессы», и чувствовал, как во мне закипает тихая, глупая ярость. Нас проводили через ворота, и как только мы остались относительно одни в боковой улочке, я схватил Элару за локоть.
— Наследница? — прошипел я, стараясь говорить тихо, чтобы не привлекать внимания гномов-телохранителей. — Твой отец, который жарил сосиски на улице, — король? Один из четырех правителей гномов?
Она заерзала, избегая моего взгляда. —Ну да... — она пробормотала. — Но он не особо любил эту всю... рутину. Троны, указы, все это. Этим всегда больше его сын, мой брат, занимался. Он и станет главным королем, когда придет время. А папа... папа просто любил готовить. И его за это уважали. Он... настоящий.
Я просто смотрел на нее, пытаясь переварить этот факт. Дочь одного из самых влиятельных правителей материка бегала за мной по всему свету, умоляя взять ее в жены, и при этом жарила мясо на углях в моем лагере.
Отправив четверку новобранцев и безразличную Ивриэль в портал с одним из гномов-проводников, я молча повел Элару к знакомому особняку. Торбин вышел на порог, wiping руки заляпанным фартуком. Увидев нас, он просиял.
— Дочурка! Зять! — он бросился обнимать Элару, а потом хлопнул меня по плечу такой силы, что я кашлянул. — Заходи, заходи! Как путишествие?»
Мы вошли в роскошные хоромы. Я стоял посреди этого богатства, глядя на могущественного короля в кухонном фартуке, и чувствовал себя полным идиотом.
— Торбин, — начал я, подбирая слова. — Я должен спросить... вы... вы случаем не еврей?
Гном на мгновение опешил, почесал бороду. —Э? Не, не слышал о таком клане. Но пиво у меня отменное! Проходи, сейчас налью!
Я покачал головой, отказываясь от пива. —Речь не о клане. Элара... она говорила о неком гномьем обычае. Очень... маленькой, символической свадьбе. Это было до того, как я узнал, что вы... король.
Торбин замер, его глаза сузились, став вдруг очень проницательными и совсем не глупыми. —Ага... — протянул он. — Говорила, говорила. Ну так что?
— Если я на ней женюсь, даже по этому вашему «маленькому» обычаю, — я старался говорить максимально четко, — это будет расценено как брачный союз между мной, правителем Океании, и кланом Пепельных Гор. Так?
Торбин громко рассмеялся, и эхо разнеслось по залу. —Умно! Правда, умно! Так и есть, зять! — он снова хлопнул меня по плечу. — Но не пугайся так. Мы не станем требовать трон. Элара не будет королевой в твоих владениях. Но здесь, среди гномов... да. Вы будете считаться мужем и женой. И ты — нашим кровным союзником. Со всеми вытекающими. — Он подмигнул. — Выгодными для тебя вытекающими, я бы сказал. Ну так что? Готов стать частью семьи?