На следующий день Со Рим проснулась довольно рано.
Она посмотрела на часы — часовая стрелка показывала половину седьмого утра.
Учитывая, что накануне из-за переживаний она легла около двух часов ночи, поспала она совсем немного.
Со Рим как раз поднялась с кровати, недовольно хмурясь.
«Надо скорее идти на работу… А».
Сегодня был выходной.
День, на который она договорилась встретиться с Ёнхо вне офиса.
До обеда оставалось ещё довольно много времени.
Со Рим снова легла на кровать.
Бессмысленно глядя в потолок, она вспомнила вчерашний разговор с Ёнхо.
— Ты слишком сильно погрузилась в это. Если не сделать паузу и не отвлечься, ты перестанешь видеть картину целиком.
Гордость Со Рим была задета.
Конечно, Ёнхо разбирался в этой области лучше неё, но всё равно слышать от него подобное было неприятно.
И всё же отрицать его слова было невозможно.
В последнее время Со Рим действительно начала терять направление.
Давление от необходимости самостоятельно разработать дизайн босса, который должен был стать центральной фигурой главы, оказалось слишком сильным.
Мысли снова запутались.
В конце концов Со Рим закрыла глаза.
«Сначала надо поспать».
Она не хотела появляться на встрече в таком измотанном виде.
К счастью, заснуть снова оказалось легко.
Видимо, усталость накопилась настолько, что стоило ей только расслабиться, как она тут же провалилась в сон.
В следующий раз Со Рим проснулась ровно в 10:40 утра.
После душа и сборов уже наступил полдень.
Телефон завибрировал.
От Ёнхо пришло сообщение:
[Не пришла?]
Со Рим ответила:
[Уже выхожу.]
[Ок. Увидимся в условленном месте. Мне тоже минут тридцать добираться.]
И всё же…
Почему этот человек пишет и разговаривает так странно?
Со Рим вышла из дома, всё ещё не в силах привыкнуть к его манере общения.
Местом встречи было перекрёсток возле школы.
Она без труда нашла Ёнхо.
— Пришла?
На нём была аккуратная одежда, которая совершенно ему не подходила.
Со Рим почувствовала что-то непривычное.
Если подумать, за последний год это был первый раз, когда она встретилась с Ёнхо не по рабочему поводу.
Поэтому возникло некоторое чувство неловкости.
— А ты чего так вырядился? Это что, всё-таки было приглашение на свидание?
Ёнхо ответил на её шутку, призванную разрядить обстановку:
— Я тебя не на свидание приглашал. А оделся прилично, потому что нам нужно в место, где так принято одеваться.
— Хм?
Ёнхо достал из кармана два билета.
Со Рим рассмеялась.
— Художественная выставка? Ты, оказывается, любишь такое, старший?
— Нет, я даже не разбираюсь в этом. Думаю, тебе понравится.
— И на чём основана такая уверенность?
— …Разве нет? Ты ведь изучаешь дизайн.
— Изучать дизайн и любить выставки — не одно и то же.
Ёнхо тут же замолчал.
Со Рим это немного позабавило.
Впрочем, учитывая, что он всё подготовил заранее, ей было приятно.
Она провела рукой по волосам.
— Ладно, хватит. Пойдём.
Да, ей действительно стоило немного развеяться.
Как бы там ни было, Со Рим чувствовала, что ей необходим отдых, поэтому решила провести этот день, ни о чём не думая.
Выставочный зал находился неподалёку.
Около двадцати минут пешком.
Лето уже постепенно приближалось, солнце припекало, но прохладный ветерок делал прогулку приятной, и вскоре они добрались до места.
[Классика и современность]
Со Рим увидела буклет выставки.
Она вдруг спросила:
— Ты хотя бы знал, на какую выставку покупал билеты?
— Нет.
— Ну конечно. Откуда у тебя вообще познания в истории искусства?
— Расскажешь.
— Не хочу. У меня уже рот болит. Я пошла.
Сколько это было?
Два года?
Последний раз Со Рим посещала выставку ещё в выпускном классе — из-за работы матери.
Впрочем, тогда ей приходилось ходить туда скорее ради светских обязанностей, чем ради искусства. Но воспоминания о том времени почему-то сохранились довольно отчётливо.
Непривычное чувство.
Со Рим отогнала эти мысли и медленно вошла внутрь.
Ёнхо сказал:
— Здесь тихо.
— Это выставка.
Ёнхо сосредоточенно рассматривал несколько посетителей, изучавших картины.
Со Рим перевела взгляд на работы и тихо добавила:
— На самом деле людей, которые действительно умеют смотреть на картины, здесь совсем немного. Большинство приходит либо потому, что хочет казаться культурным человеком, либо из-за деловых связей.
— Звучит довольно горько.
— А что поделать? Так устроено искусство. В конце концов, ценность произведения определяют в первую очередь имя художника, редкость и история самой работы. А магия, заключённая непосредственно в произведении, оказывается далеко не на первом месте.
— Не знал.
— Не зря же искусство используют для ухода от налогов.
Со Рим тихо рассмеялась.
Почему-то сейчас этот факт показался ей забавным.
— В общем, всё именно так. В конечном счёте произведение определяет его оценка.
Если задуматься, разве жизнь устроена не так же?
От внешности человека до его внутренних качеств — убеждений, склонностей, способностей — всё в итоге определяется тем, как его оценивает окружающий мир.
Например, когда-то эталоном красоты считалась полнота, а в современном мире предпочтение отдают худобе.
Подобных примеров было немало.
— Возьми хотя бы то, как люди держат палочки. Неважно, как именно ты их держишь, если можешь нормально ими пользоваться. Нет никакой необходимости менять то, что на самом деле не имеет значения. Но если окружающие считают это недостатком…
Это была история самой Со Рим.
В детстве она держала палочки в кулаке, однако мать, переживавшая из-за того, что другие сочтут это недостатком, долго приучала её держать их правильно.
Тогда это было довольно трудно.
Ведь Со Рим совершенно не понимала, зачем это нужно.
А потом произошло событие, которое окончательно помогло ей исправиться.
В начальной школе над ней часто насмехались.
— Хан Со Рим даже палочки нормально держать не умеет!
Так говорил ребёнок, который постоянно смотрел на неё свысока.
Сам он бесцельно слонялся вокруг, окружённый другими детьми.
Именно тогда Со Рим впервые поняла, насколько легко люди относятся к тому, чтобы унижать других.
Так человека формируют чужие мысли и оценки.
Критика окружающих причиняет боль.
Поэтому нельзя показывать им спину.
— Если хочешь хорошо жить, приходится учитывать мнение окружающих.
Так устроены отношения между людьми: те, кто сегодня друзья, завтра могут стать врагами.
Закончив говорить, Со Рим сама почувствовала неловкость.
Она почесала щёку и неловко улыбнулась.
— Хм… Как-то разговор совсем не туда ушёл.
Она повернула голову.
И тут её тело неожиданно застыло.
Ёнхо смотрел на неё с совершенно бесстрастным выражением лица.
Со Рим вспомнила вчерашний разговор и сощурилась.
— …Почему ты так пристально на меня смотришь?
— Просто.
На его лице невозможно было понять, о чём он думает.
Наконец Ёнхо отвёл взгляд и снова посмотрел на картину.
А затем сказал:
— Наверное, поэтому ты так сильно зацикливаешься на реакции людей в сообществе.
Со Рим дёрнула бровью.
— …Что?
— Ты слишком чувствительна к оценке окружающих.
— Это естественно. Я ведь создаю продукт.
— Ты чувствительнее к этому, чем требуется для управления продуктом.
Это было неприятно слышать.
Со Рим почувствовала, как внутри закипает раздражение.
Она подняла уголки губ, стараясь этого не показать.
— Что ты вообще несёшь…
— Ты слишком погрязла в чужих оценках. Из-за этого пытаешься стереть собственную субъективность.
Эти слова было невозможно просто проигнорировать.
Однако возразить она тоже не смогла.
«Я?»
Со Рим невольно подумала, что, возможно, он прав.
Она продолжала размышлять над этим.
И произошло нечто удивительное.
Пока она думала, где-то в глубине души ей пришлось признать его правоту.
Но признаваться в этом сразу было слишком болезненно для её гордости.
Поэтому Со Рим всё же сказала:
— …Это не так.
— Не так?
— Нет. Хотя… даже если это правда, что с того? Мы делаем игры, чтобы их продавать. Естественно, приходится учитывать мнение клиентов. Что плохого в том, чтобы подстраиваться под него?
— Это не плохо. Ты права.
Но Ёнхо добавил:
— Я думаю иначе. Даже если искусство коммерческое, поддерживает его именно эго автора. В том, что создано исключительно ради продажи, нет притягательности.
— Разумеется, нельзя позволять эго разрастаться без меры. Нужно соблюдать грань между коммерцией и искусством. В этом и состоит суть. Коммерческое искусство добавляет привлекательность популярной упаковке.
— А привлекательность создаёт эго… То есть сам автор. Твоя интуиция, мировоззрение и образ мыслей как дизайнера складываются в глубину работы.
Ёнхо, до этого рассматривавший картины, медленно повернулся к Со Рим.
— Вот что значит быть творцом. Это не человек, который беспокоится о том, что скажет публика.
— …
— Это человек, который заставляет беспокоиться публику. Одна работа должна перевернуть человека изнутри, заставить его чего-то жаждать и страстно желать увидеть её снова. И я думаю, ты способна на такое.
Это были последние слова Ёнхо.
— Но ты пытаешься это стереть. Мне кажется, потому что сейчас ты видишь только чужую оценку.
Со Рим почувствовала, будто её отчитывают прямо перед ней.
Хотя…
Разве это действительно был выговор?
Она сама не знала.
Просто внутри всё перевернулось.
Со Рим стиснула зубы и выплюнула:
— …Тогда что ты хочешь, чтобы я делала?
— Хм…
— А если я сделаю то, что хочу, и провалюсь? Это игра, на которую уйдут миллиарды. Ты ведь понимаешь? А ответственность? Я не проигрываю. Проиграешь ты, старший.
Она осеклась.
Если продолжить, разговор окончательно превратится в эмоциональную перепалку.
А разумные аргументы создают разговор.
Поэтому Со Рим лишь пристально посмотрела на Ёнхо.
И тот ответил:
— Тогда я и понесу ответственность.
Со Рим замерла.
— Поэтому я и создал свою студию. Если всё провалится, ничего не поделаешь.
Она не сразу поняла его слова.
Потому что подобное нельзя было произнести так легко.
Это звучало настолько невероятно, что ей захотелось рассмеяться.
— …Ты действительно говоришь мне делать всё, что я захочу?
— Да. Не переживай из-за чужих оценок.
— А если я покажу тебе какую-нибудь полную ерунду?
— Этого не случится. Поэтому я и выбрал тебя.
— Что?..
— Я ведь говорил. Несколько каракулей на твоей мини-странице. Этого мне хватило, чтобы понять, что ты именно тот человек, которого я ищу.
Со Рим вспомнила.
Ёнхо сказал это ещё при их первой встрече.
Пока её мысли путались, Ёнхо продолжил:
— Ты справишься. То, что ты создашь, обязательно окажется настолько хорошим, что удивит остальных.
Со Рим внезапно не поняла, какое выражение лица ей следует сделать.
Почему?
Признание со стороны других? Безусловное доверие?
Неужели именно это её тронуло?
Нет.
Это было чем-то другим.
Но одно она знала точно.
— Мы слишком долго разговариваем. Я пришёл сюда, чтобы проветрить голову, а в итоге, кажется, только всё усложнил. Извини.
Ей стало очень легко.
Всего несколько слов.
И от этого неловкость почему-то стала ещё сильнее.
Со Рим вдруг почувствовала странный зуд по всему телу.
И почему-то ей это не слишком не понравилось.
Она поджала губы, пытаясь подобрать слова.
Но в голове ничего толком не осталось.
Поэтому с языка сорвалась откровенная глупость:
— …Как же это неловко.
— Хм?
— Ну да. Разве это не ужасно банальная фраза? Что-то вроде: «Если ты не справишься, я сам сделаю из тебя человека, который сможет».
И всё же…
Как этот человек умудряется вообще не смущаться от подобных слов?
— Из тебя столько пафоса можно выжать, что хоть стой, хоть падай. Сам-то ты ничего не умеешь.
Ёнхо пожал плечами.
— Просто ты настолько хороша, что я поставил тебя выше всего остального. Отсюда и уверенность.
Вдруг лицо Со Рим обдало жаром.
— …Мерзость.
Она сделала шаг вперёд.
— Эй, идём уже.
Ёнхо последовал за ней.
Со Рим специально замедлила шаг.
«Сколько же можно ходить по этой выставке?!»
Она мысленно ругалась и долго просто скользила взглядом по картинам.
Топ-топ…
Что-то внезапно заставило Со Рим остановиться.
Она невольно подняла голову и посмотрела на картину.
Это была работа, расположенная в довольно укромном уголке выставочного зала.
«…А».
В тот момент, когда Со Рим увидела её, у неё возникло ощущение, будто в голове разразилась буря.
Гром.
Её глаза широко распахнулись.
Она почувствовала, будто наконец что-то поняла.
Тем временем Ёнхо догнал её.
— Эй, почему ты так быстро идёшь?
— …Старший.
Голос Со Рим прозвучал почти беззвучно.
— Хм?
— Мы идём работать.
Хлоп!
Со Рим резко развернулась, схватила Ёнхо за руку и потащила его прочь из выставочного зала.
— Эй, подожди, отпусти…
Она даже не стала его слушать.
Вернувшись в офис, Со Рим первым делом включила компьютер.
Ей необходимо было как можно скорее воплотить эту мысль в жизнь, пока вдохновение не исчезло.
— Старший! Быстро включай компьютер и начинай печатать!
— Э-э…
— Не медли, быстрее!
Щёлк!
Со Рим открыла поисковик и тут же ввела запрос:
[Боги в разных религиях]
Затем открыла вкладку с изображениями и начала одну за другой сохранять найденные картинки.
Тем временем Ёнхо включил принтер.
— Приноси всё, что напечатается!
Жжжж…
Как только принтер заработал, Со Рим отправилась к конференц-столу и разложила все распечатанные материалы.
В голове она снова и снова прокручивала слова Ёнхо.
«Он должен ощущаться как Бог, но при этом не иметь чётко определяемого облика».
Теперь она поняла.
Это нужно было выразить технически.
Со Рим собрала распечатанные изображения богов в одну стопку.
Шорох!
И разорвала её.
Не один раз.
Рвак!
Ш-ш-ш!
Листы формата A4 превращались в A8, затем в A16, а потом становились ещё мельче.
Неровно, хаотично, так, чтобы отдельные кусочки сами по себе уже не позволяли понять исходную форму.
И только после этого она начала по-настоящему работать.
Со Рим стала по одному собирать разорванные фрагменты распечаток на доске.
Самым символичным элементом был человеческий силуэт.
И постепенно из всего этого стало складываться нечто целое.
— Это…
— Бог.
Хлоп!
Со Рим ударила ладонью по столу и уверенно улыбнулась.
— Ты ведь даже не сказал, к какой именно религии он должен принадлежать? Тогда просто смешаем всё. А потом соберём в одну массу и придадим человеческую форму!
Мозаика и коллаж.
Сочетание классического и современного искусства.
Каждый соединённый фрагмент имел собственную насыщенность.
Стиль рисунка отличался, как отличалась и фактура изображения.
Но у всех них было одно общее — принадлежность к образу «Бога».
— Теперь обработаем вот так! Разницу в фактуре оставим, а насыщенность и контраст выровняем. Может, лучше сделать его тёмным? Так будет ещё жутче, если он будет выглядеть как тень посреди этого цветочного сада! Вот здесь… да!
Она продолжала говорить без остановки.
Словно старый телевизор с разбитой электронно-лучевой трубкой, из которого доносился потрескивающий шум.
Со Рим чувствовала, как всё её тело наполняется жаром.
— Подожди. Я сама это нарисую.
Она аккуратно передвинула планшет.
Вернувшись на своё место, Со Рим начала делать набросок в графическом редакторе.
Результат получился вполне удовлетворительным даже для самой Со Рим.
На её лице появилась яркая улыбка.
Она посмотрела на Ёнхо.
— Ну как?
— …
Ответ был ей не нужен.
На лице Ёнхо ясно читалось удивление.