Глава вторая: Лето в тренировочном лагере (1)

1

06:15 по Тихоокеанскому летнему времени...

«Бежать, бежать, бежать…»

Тацуя неистово мчался по крутой, изобилующей резкими подъемами и спусками горной тропе.

— Хе-е… х-ха-а… ух-х…

Окружающие ландшафты поражали своим первозданным великолепием. Девственная чаща, где причудливо переплелись кроны пихт, дубов и раскидистых сосен. Сквозь просветы в листве величественно проглядывали хребты Сьерра-Невады. То тут, то там раздавались переливы лесных птиц и шорохи дикого зверья. Сквозь полупрозрачную пелену утреннего тумана робко пробивались первые лучи зари. Благодаря раннему часу и солидной высоте над уровнем моря, ветерок ласкал кожу приятной прохладой.

— Кх-ха… а-а-а…

Однако вся эта монументальная панорама едва ли улавливалась затуманенным взором юноши — из его неряшливо полуоткрытого рта то и дело вырывались хриплые, прерывистые стоны удушья. Пот катился с него градом, низвергаясь бурными потоками, а измученное сердце колотилось с такой неистовой силой, словно вот-вот готово было разорвать грудную клетку.

«…»

Увенчанная тяжелым шлемом голова безвольно качалась из стороны в сторону. Удерживаемая в руках винтовка казалась неподъемной чугунной чушкой. Лямки заплечного ранца немилосердно, до крови врезались в исхудалые плечи. Совокупный вес его походного облачения составлял ни много ни мало тридцать шесть килограммов.

«Да этот груз… чистой воды издевательство над человеком…»

Ежели не замрет на мгновение ради передышки, то попросту испустит дух прямо здесь. Впрочем, можно даже не останавливаться. Достаточно лишь сбавить аллюр, перейдя на обыкновенный шаг. Он ведь не прекратит движение. Всего лишь одну-единственную минутку…

— Не сметь переходить на шаг!

От этого резкого, хлесткого окрика Тацуя невольно обернулся, уныло повесив голову.

Раздалось характерное тарахтение мотора. Оседлав потрепанный временем мопед «Супер-Каб», вслед за ним неспешно катила Аделина. Облачена была в небесно-голубую олимпийку и темно-синие спортивные трусики-блумеры — наряд, воскрешавший в памяти образ школьных спортивных менеджеров, бесследно сгинувших в пучине минувших эпох.

— До финиша осталось меньше мили, Тацуя! Неужто это предел твоих хваленых возможностей?!

Вооружившись грошовым пластиковым мегафоном ядовито-желтого цвета, Аделина безжалостно распекала юношу. Невзирая на ухабы и колдобины разбитой грунтовой дороги, она ухитрялась виртуозно править своим железным конем всего лишь одной правой рукой. Впрочем, у Тацуи не было ни малейшего желания восхищаться её мастерством.

— Хм. Что, опять позорно брякнешься оземь и начнешь изрыгать свое нутро наружу?

Со свойственным ей угрюмым бесстрастием Аделина презрительно фыркнула. И в то же мгновение в груди вконец обессилевшего Тацуи вспыхнуло неистовое пламя ярости.

— Ах ты, стерва!..

Ладно еще, когда на него прикрикивают и распекают по делу. Как-никак, он всего лишь зеленый, необстрелянный рекрут. Но терпеть насмешки от девицы, вырядившейся в столь нелепый и шутовской наряд — увольте! Подобной несправедливости не сыскать, даже если обыскать всю Галактику до самых дальних окраин!

Мобилизовав последние крохи упрямства, уязвленного самолюбия и несгибаемой стойкости, Тацуя заставил свои подкашивающиеся ноги вновь обрести былую прыть.

— Лямки ранца ослабли. И не мотай шлемом. Держи голову прямо и не раскачивайся во время бега!

Повинуясь указаниям Аделины, на ходу принялся спешно поправлять элементы своей амуниции. За прошедший месяц юноша до глубины души уяснил, что от правильной подгонки снаряжения степень утомляемости при беге зависит самым поразительным образом. Хотя, признаться честно, истинной сноровки в этом деле пока так и не обрел.

— Ох…

Перед ковыляющим из последних сил Тацуей внезапно расступилась лесная чаща, явив взору открытый участок тропы, вьющейся по самому краю обрыва. Отсюда, если устремить взор книзу, на межгорной равнине отчетливо проступал комплекс тесно прижавшихся друг к другу построек. То была тренировочная база частной военной компании D.O.M.S., где парнишка провел последние четыре недели своей жизни.

— Последние полмили! Ускорение!

Объединенный тренировочный лагерь раскинулся среди труднопроходимых хребтов в восточной части штата Калифорния. На его неоглядных просторах сиротливо ютились сборные щитовые административные корпуса, казармы и колоссальные железобетонные ангары. Тут же располагались плацы, стрелковые тиры и воссозданные до мельчайших деталей городские кварталы, предназначенные для тактических маневров — словом, весь спектр тренировочной инфраструктуры. От масштабных учений с привлечением человекоподобных роботов АС для нужд регулярных армий до скромных курсов по огневой подготовке и самообороне для гражданских лиц. Удовлетворение самых изысканных запросов клиентуры посредством предоставления разнообразных программ военной выучки — вот в чем заключалась суть коммерческой деятельности корпорации «D.O.M.S». Посему, пока одни её сотрудники, подобные оперативной группе №3, выполняли задачи на «выезде» в Японии, сама база беспрестанно принимала под свои своды самые разношерстные потоки курсантов.

К примеру — новоиспеченные клерки, прибывшие сюда ради корпоративного тимбилдинга под видом прохождения курса молодого бойца.

— Эй, парни! На сегодня с пробежкой покончено. Должен признать, по сравнению с первым днем вы показали весьма недурственные результаты!

— Ха-ха-ха! Да бросьте, шеф! Этот ваш кросс — сущая чепуха по сравнению с тем, как мне приходится гонять быков на родном ранчо!

— Ты просто великолепен, Джонни!

— Отлично, народ! С сегодняшнего дня начинается самое сладкое — огневая подготовка. После завтрака урежем рок-н-ролл на стрельбище! Только, ради всего святого, не отстрелите себе башку!

— Ха-ха-ха! Убивает не оружие, убивают люди!

— Ты неотразим, Джонни!

Разгоряченные приятной физической нагрузкой, они внимали наставлениям сурового вида инструктора, который изо всех сил пытался изобразить на своем свирепом лике подобие радушной улыбки. Или, к примеру — подразделение ланкийских гвардейцев, пересекших половину земного шара ради освоения антитеррористического мастерства.

— Ничтожество! Ты хоть соображаешь, сколько раз тебя помножили на ноль за эти несчастные три минуты?! Семь раз, уяснил?! Всего за три минуты ты умудрился сдохнуть целых семь раз!

— Виноват… прошу прощения, сэр!..

— Довольно, отползай и подыхай в сторонке! Следующий!

— Есть, сэр!

— Покажите мне хоть каплю характера, никчемные черви!

Эти бедолаги, по уши увязшие в поту, грязи и кровавой юшке, проходили через адские жернова изнурительного ближнего боя. А вот еще пример — бронетанковое подразделение Национальной гвардии Невады, осваивающее премудрости пилотирования АС в преддверии грядущей в следующем году дислокации на Ближний Восток.

— Внимание. Следующий этап: ведение огня на ходу при выдвижении к точке 03a-32c. Учитывать степень баллистической угрозы каждой мишени.

— Вас понял.

— Три, два, один… Пошел!

Восседая в кабинах изрядно устаревших машин M6 «Бушнелл», гвардейцы четко и слаженно выполняли пункты тренировочного протокола.

Вот так, с самого рассвета, в каждом уголке базы кипела бурная учебная деятельность. И Тацуя был неотъемлемой частью этого бурлящего водоворота.

— До… добрался наконец… — Одолев эту утреннюю армейскую пробежку, Тацуя, едва переставляя ноги от крайнего изнеможения, возвратился в родную гавань тренировочного комплекса. — Хх-ха…

Сбросив с себя опостылевшее снаряжение, плашмя рухнул на сырую землю, раскинив руки в стороны. Его грудная клетка ходила ходуном, а сам хрипел, ловя ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Впрочем, даже такое плачевное состояние свидетельствовало о колоссальном прогрессе. Ведь на первых порах он сдавался и падал без чувств, не успев преодолеть и половины намеченной дистанции.

— Вылитый тунец, вытащенный на палубу рыболовного судна. — обронила Аделина, спешившись со своего мопеда. Она кокетливым движением поправила плотно облегающие блумеры, слегка врезавшиеся в ложбинку её точеных ягодиц. При виде этого мимолетного, исполненного природного изящества жеста Тацуя невольно сглотнул подступившую слюну. — Куда это ты вылупился? Не сметь расслабляться, делай заминку, пока мышцы не остыли.

— Ес… ть… — пошатываясь, точно пьяный, юноша заставил себя подняться и приступил к неуклюжим упражнениям на растяжку. — Слушай… Аде… лина… вот… давно хотел спросить…

— У тебя возник вопрос? Излагай.

— Меня ведь… если мне память не изменяет… вербовали как оператора АС, верно?.. Так какого лешего… только и делаю, что наматываю эти чертовы мили?..

— И ради этого стоило сотрясать воздух? — в ответ на прерывистую тираду юноши Аделина лишь разочарованно пожала плечами. — Для солдата на первом месте стоит выносливость, на втором — выносливость, третьего и четвертого не дано, а на пятом — снова выносливость. И пилоты боевых машин здесь отнюдь не исключение из правил.

— ... — у Тацуи не осталось даже крупицы ментальных сил, дабы возразить на сие утверждение.

— Здорово, Лина! Гляжу, ты сегодня при полном параде, глаз не оторвать! — весело окликнул её проходивший мимо коллега-инструктор. Окинув масленым взором её обнаженные, безупречно белые и стройные ноги, он издал восхищенный свист. — А тебе чертовски идет!

— Разумеется. Ведь данное облачение является особой тренировочной униформой, утвержденной лично госпожой президентом.

— Да тебя же нагло, бессовестно надули, дуреха! — не выдержав, японец подскочил на месте и вставил свои пять копеек...

— Я не потерплю гнусных наговоров в адрес нашего руководства, Тацуя. — ... за что тут же удостоился свирепого взгляда Аделины: дева отчеканила и, не откладывая дело в долгий ящик, свила средний и большой пальцы в тугую пружину, после чего едва уловимым движением отвесила юноше щелбан по лбу.

Раздался оглушительный, противоестественный треск.

— Гха-а-а-а-а?!

То не был невинный девичий щелчок — сие не имело ничего общего с романтическими грезами юности. Напротив, лобную кость прошила сокрушительная, чудовищная по своей кинетической силе взрывная волна, угодившая прямиком в серое вещество. Всего одного этого тычка хватило, дабы Тацуя кубарем полетел на землю.

— В ноль семь тридцать начнется то, ради чего ты здесь — практика на АС. Жду тебя во втором ангаре полигона. До этого времени изволь запихнуть в себя завтрак. — бесстрастно изрекла Аделина, взирая на корчащегося в предсмертных муках подопечного.