19:42 по Тихоокеанскому летнему времени...
Ужин в тот примечательный день состоял из щедро сдобренной специями тушёной фасоли со свининой и сухих крекеров — трапеза в лучших традициях суровых американских ковбоев.
Уединившись за самым дальним столиком в углу столовой, Тацуя меланхолично ковырялся ложкой в своей тарелке, неторопливо пережёвывая бобы. Острое, обжигающее рецепторы блюдо, сдобренное перцем чили, было весьма недурным на вкус, однако именно в этот вечер юношу накрыла непреодолимая, тоскливая жажда привычных японских вкусов — соевого соуса или наваристого супа мисо.
Аделины поблизости не наблюдалось — та вовсю корпела над материалами для предстоящих вечерних теоретических занятий.
«И всё-таки уплетать еду в гордом одиночестве — то еще испытание для психики...» — уныло подумал он.
За другими столами живо переговаривались немногочисленные сотрудники компании, включая инструкторов, а также стажёры, прибывшие со стороны. Но Тацуя никак не мог пересилить себя и примкнуть к этой разношёрстной компании. Курсанты, что вполне естественно, сплотились в свои обособленные группки. Что же касается штатных работников организации, то под их оценивающими взглядами парень неизменно тушевался и чувствовал себя крайне неловко.
По базе уже вовсю циркулировали слухи о том, что этот паренёк был завербован лично генеральным директором и теперь проходит интенсивный курс подготовки, дабы занять престижное место инструктора в учебном подразделении — причём абсолютно бесплатно! Разумеется, ветераны компании беззастенчиво сканировали Тацую с ног до головы, взвешивая его истинную цену.
— Свободно, малец? Не против, если присяду?
Внезапный зычный голос заставил его вздрогнуть. Подняв глаза, Тацуя обнаружил статную, крепко сбитую женщину в синем рабочем комбинезоне, державшую в руках поднос с едой. Это была Даниэла Коулман — бессменный начальник ремонтного цеха при отделе логистики D.O.M.S. Они частенько пересекались во время практических занятий на роботах АС.
— Д-да, разумеется, начальник Коулман.
— Зови меня просто Даниэла.
— Хорошо... Тогда, госпожа Даниэла.
Растерянный юноша поспешно пододвинулся, и женщина с глухим стуком опустилась на стул напротив него.
— Что-то ты совсем нос повесил, бледный как поганка. Небось, по дому соскучился, родную землю во сне видишь?
— Н-ничего подобного! Просто... ну, слегка истосковался по аутентичной японской кухне, вот и всё.
— Вот эта ерунда как раз и зовётся тоской по родине, глупый ты мальчишка! — громогласно расхохоталась Даниэла. Её лицо, тронутое густым загаром, отличалось крупными, грубоватыми чертами, однако в её широкой улыбке крылось неподдельное, обезоруживающее обаяние.
— Вы, я гляжу, в превосходном расположении духа, госпожа.
— А как иначе! Благодаря тебе, егоза, мне удалось сорвать куш покрупнее. Вот, решила лично заглянуть и выразить свою искреннюю признательность.
— Сорвать куш? Вы о чём вообще? — абсолютно не понимая, к чему она клонит, Тацуя озадаченно склонил голову набок.
— Да тут такое дело... Наши ребята устроили тотализатор. Ставки принимались на то, сколько дней протянешь на этих каторжных тренировках, прежде чем сбежишь, сверкая пятками.
— Чего-о?!
От столь ошеломляющего откровения юноша аж поперхнулся. Даниэла же, хитро прищурившись, со знанием дела оглядела завсегдатаев столовой.
— Ну, я и вызвалась побыть букмекером, собрала со всех взносы. И представляешь фокус? Ни одна живая душа не рискнула поставить на то, что ты продержишься здесь дольше месяца!
— ......
— Так что весь банк до последнего цента ушёл конторе, то бишь мне любимой! Эх, знатный навар получился, кошелёк приятно тяжелит!
— Да вы издеваетесь... Ну что за свинство...
Видя самодовольную физиономию собеседницы, уязвленный Тацуя бессильно уронил голову на грудь, впав в полное уныние.
— Ладно тебе, не дуйся, выше нос! В конечном итоге твоё железное упрямство умыло всех этих самонадеянных индюков и заставило их горько плакать над своими денежками!
Однако даже эти подбадривающие речи дамы не могли развеять сгустившиеся над парнем тучи. Окончательно увязнув в обиде, Тацуя неожиданно поймал себя на одной мысли.
— Послушайте, госпожа Даниэла.
— Излагай, малец.
— А что насчёт Аделины? Какую ставку сделала эта особа? Через сколько дней, по её прогнозам, я должен был позорно смотать удочки?
— А-а, Лина-то? Ну, эта девка — сухарь сухарём, сама знаешь. Она у нас барышня правильная, блюдёт мораль, так что подобные азартные развлечения всегда принципиально игнорирует.
— Вот как... Понятно. — выдохнул Тацуя, ощутить, как с сердца упал крошечный камень.
— Хотя, учитывая, какой опасный и непредсказуемый у нас бизнес, ей бы не помешало капельку расслабиться и научиться радоваться жизни. — негромко пробормотала Даниэла, с хрустом вонзая зубы в крекер. Но уже в следующий миг резко оглядела зал и зычно, на всю столовую, гаркнула. — Эй вы, олухи, хорош коситься! Этот пацан оказался куда зубастее и крепче, чем все мы, вместе взятые, предполагали! Разве не права, а?!
— П-постойте, госпожа, вы что творите?! — в панике зашептал Тацуя, пытаясь её осадить.
Однако реакция окружающих превзошла все его ожидания.
— Твоя правда, старуха!
— Да уж, выдержать адские тиски Лины с первых же дней и не сломаться — это надо иметь титановые яйца. Снимаю шляпу.
— Характер у тебя есть, сопляк, этого не отнять. Упрямства тебе точно не занимать!
Мужики из D.O.M.S. понимающе ухмылялись, а кое-кто даже одобрительно салютовал ему, высоко поднимая увесистые кружки с пенистым пивом.
— Ох... — опешив от такого внезапного проявления уважения, Тацуя на секунду замер, но затем, опомнившись, искренне поклонился своей собеседнице. — Б-большое спасибо вам, госпожа Даниэла.
— Эй, малец, ты не в ту сторону кланяешься. Благодарить-то надо вон того персонажа. — подмигнула она, кивнув куда-то ему за спину.
— А?
Проследив за её взглядом, Тацуя похолодел: у самого входа в столовую, скрестив руки на груди, застыла Аделина. Её лицо было чернее тучи, а из-под насупленных бровей метал молнии неописуемо яростный, леденящий душу взор.
«Твою направо, засада! Теоретические занятия! Я начисто выкинул их из головы!» — с ужасом скользнув взглядом по циферблату часов, Тацуя понял, что стрелки уже давно перевалили за назначенную на восемь вечера отметку. Было жестокое опоздание.
— Э-эм, понимаешь, тут такое дело... Я просто разговорился с госпожой Даниэлой, и мы, ну, слегка... — завел было оправдательную шарманку парень. Аделина, чеканя шаг, стремительно приблизилась к столу. Не проронив ни единого звука, с хирургической точностью выдала Тацуе сокрушительный щелчок прямо в лоб. — !..
Этот щелчок обладал такой колоссальной, разрушительной мощью, что все её предыдущие наказания теперь казались невинными детскими играми в песочнице. Тацуя вместе со стулом с грохотом перевернулся навзничь и мгновенно отключился, уйдя в глубокий нокаут.
Железной хваткой вцепившись в воротник его куртки, Аделина отвесила Даниэле короткий, церемонный кивок и безмолвно поволокла бесчувственную тушу наружу, в коридор. Тело Тацуи безжизненно шлейфило по полу, собирая пыль. Пока они не покинули пределы столовой, девушка так и не снизошла до единого слова.
— Эх, золотые годы, бурная юность! — в гробовой тишине оцепенелого зала вновь раскатился зычный хохот Даниэлы, начисто проигнорировавшей повисшее напряжение.
23:32 по Тихоокеанскому летнему времени...
— Выжатый... до капли...
Оковы изнурительной теории пали, и Тацуя наконец-то обрёл свободу, когда стрелки часов уже подбирались к полуночи.
Едва волоча налитые свинцом, дрожащие ноги, дотащился до своей комнаты в казарме. Его соседи по расположению уже давным-давно видели десятый сон, поэтому парень, стараясь не издавать ни единого шороха, предельно аккуратно проскользнул под одеяло своей жёсткой койки. Завтрашний день сулил побудку ни свет ни заря и новый виток кошмарных тренировок. Следовало выжать максимум из оставшихся крох ночного отдыха, восстановить силы и подготовиться к грядущим испытаниям. Всё это было очевидно, однако...
— Аделина... ну и стерва же ты... — беззвучно прошептал он.
Навязчивый образ суровой наставницы то и дело всплывал перед глазами, безжалостно отгоняя сон. Её точёный, вечно бесстрастный лик, беспощадная, изнуряющая муштровка и этот фатальный, убийственный щелчок... Мысленно сокрушаясь от несправедливости бытия, Тацуя безмолвно глотал слёзы досады, утыкаясь носом в подушку.
«И всё-таки... — юноша приподнял голову от постели. Как ни странно, при всём этом ловил себя на мысли, что внутри него нет ни капли подлинной ненависти или злобы по отношению к русской не питает. — Господи, неужели я латентный мазохист? — от этой внезапной догадки паренька бросило в холодный пот. — Нет, отставить бред, дело явно в другом. Существовала иная причина, по которой сердце отказывалось питать вражду к этой суровой девчонке. Наверное... всё дело в её глазах?»
Её стальные, с едва заметным синеватым отливом серые глаза. Всякий раз, стоило ему оступиться или совершить глупость, танеизменно выставляла его промах на всеобщее общее обозрение, осыпая колкостями и демонстрируя ледяное презрение. Однако даже в такие моменты эти серые зеркала её души с абсолютной искренностью фиксировали каждое его движение, каждый вздох (пусть порой в них и вспыхивал невыносимо морозный, пронизывающий блеск).
Она была чертовски, до мозга костей серьезна. Искренне, со всей страстью своей натуры стремилась выковать из него, зелёного юнца, первоклассного, закалённого пилота АС. В этой загадочной, сотканной из тайн девушке было много непонятного, но этот неоспоримый факт Тацуя улавливал интуитивно.
— Но почему... зачем ей... так из кожи вон... лезть... — пробормотал он, засыпая на полуслове.
Так и не найдя разгадки, юноша стремительно провалился в глубокий, беспамятный омут сна.