Глава вторая: Лето в тренировочном лагере (12)

6

С незапамятных времен известно, что лучшим бальзамом для уязвленного эго и горьких ран поражения служит старое доброе хмельное.

— Да говорю вам, не проиграл! — в который уже раз истошно проревел Карлос, сидя в полумраке уединенной кабинки старого паба при корпорации D.O.M.S. Перед ним высилась массивная кружка, до краев наполненная ледяным, пенящимся пивом.

— Послушай, тебе уже талдычили сто раз: исход сегодняшней дуэли как таковой никого не волновал. — добродушно осадил его Бакстер, сидевший по правую руку. Под его исполинской тушей, весившей далеко за центнер, несчастный деревянный стул жалобно и угрожающе хрустел. — Стоило этому юнцу продержаться против тебя хотя бы половину боя, как вердикт «годен» был у него в кармане. Финал — лишь незначительная формальность.

— Вот именно! Ты сумел выжать из мальчишки весь его скрытый потенциал. Как ветерану учебного отдела, тебе впору гордиться собой, Осира-2. — шутливо поддакнула Даниэла, сидевшая наискосок. Ее голос звучал непривычно ласково и кокетливо.

Впрочем, и Бакстер, сорвавший приличный куш на темной лошадке, и сама Даниэла, знатно наварившаяся в качестве организатора тотализатора, пребывали в благодушном и щедром расположении духа.

— И все же, ввязаться в авантюру, где победа воспринимается как должное, а проигрыш сулит несмываемый позор... искренне восхищен твоим безрассудством. — Бертран, сидевший напротив и неспешно потягивавший херес, так и брызгал ядом. — А уж твоей поистине шутовской самоотдаче, позволившей довести комедию до столь глупого финала, и вовсе нет цены.

— Ах ты гад, Берн... — пропитанная ехидством тирада знатно сыпанула соли на свежую рану, и затуманенные алкоголем глаза Карлоса налились багровой яростью.

— Полно вам, остыньте оба. — мехвод попыталась разнять спорщиков, пока негр внимательно изучал обстановку в зале.

Завстояльцы паба — от инструкторов до техников — то и дело бросали на их столик косые, явно недоброжелательные взгляды.

«Дело дрянь.» — подумал великан.

Львиная доля присутствующих вчистую проигралась на сегодняшнем тотализаторе. В их глазах, устремленных на Карлоса, читалась та самая кровожадная спесь пресыщенной публики, взирающей на поверженного гладиатора на арене Колизея. Как командир третьего отряда, черный не мог позволить упадническим настроениям разрушить коллектив — театрально вздохнув, во всеуслышание зычно крикнул пожилому бармену:

— Эй, хозяин! Выпивка для всех за мой счет!

Паб в мгновение ока взорвался ликующим ревом, от которого задрожали старые стены. Довольно хмыкнув, Бакстер строгим взором окинул притихших Бертрана и Карлоса.

— Вот и славно. Завтра в ноль семь тридцать общий сбор, проведем разбор полетов с участием нашего юного дарования. Всем всё ясно?!

— Так точно. — кивнул Бертран.

— Прости, шеф... Сглупил. — буркнул Карлос.

— Вот почему в нашей конторе если видный мужик — так обязательно с чудинкой? — наблюдавшая за этой сценой Даниэла задумчиво протянула. — Что Карлос, что Берн... что «он».

Бертран и Карлос лишь синхронно скривились, будто разом раскусили по лимону. Забавы ради Даниэла звонко щелкнула пальцами:

— Кстати, мне тут мысль пришла. А не махнуть ли нам по новой: когда «он» соизволит почтить нас своим визитом в следующий раз?

Мужчины переглянулись и согласно закивали. На всякий случай они воровато покосились на входные двери паба, но признаков скорого появления госпожи президента не наблюдалось.

— Ставлю на год. — веско произнес Бакстер.

— Полгода, не больше. — оскалился Карлос. — Такую роскошную женщину дольше никто мариновать не станет.

— Из соображений банальной гордости, полагаю, потребуется не меньше двух лет. — сухо подытожил Бертран.

* * *

Когда Тацуя пришел в себя, первое, что ощутил, было нежное, необычайно приятное прикосновение мягких, прохладных простыней.

— Что за... — едва слышно пробормотал.

Белоснежная, безупречно чистая комната и аккуратная постель. Солнце уже давно закатилось за горизонт, и за оконным стеклом во всю ширь простиралось бездонное ночное небо. Откуда-то издалека донеслось глухое, тоскливое уханье совы.

— Я что... в лазарете?

— Именно так.

— Ну конечно, так и дум... Ой, ё-моё?!

Голос Аделины прозвучал у самого его изголовья. Тацуя резко повернул голову и от неожиданности так и отпрянул назад, едва не свалившись с кровати.

По какой-то неведомой причине Лина была облачена в наряд медицинской сестры — опрятный, сияющий девственной белизной раздельный халат, на котором не было ни единого пятнышка. Её роскошные золотистые волосы, ниспадающие до самой талии, были заплетены в свободную, изящную косу.

— ... Это еще что за карнавал?

— Президент заявила, что при уходе за недужными надлежит выглядеть именно так. Тебе что-то не по нраву?

— Опять её заскоки... то гид-экскурсовод, то школьный менеджер, теперь вот медсестра... О чем вообще думает эта женщина?

Со вздохом окинув взглядом комнату, Тацуя приметил несколько влажных полотенец. По всей видимости, ими бережно отирали его пот, пока сам метался в беспамятстве.

— Так ты действительно ходила за мной? Спасибо огромное. Извини, что доставил столько хлопот. — Тацуя искренне и смиренно склонил голову.

— Благодарить тебе стоит не одну меня. — в ответ Аделина лишь перевела взор на соседнюю койку.

Повинуясь её взгляду, юноша повернулся и увидел свою младшую сестренку, которая безмятежно и сладко посапывала на соседней кровати.

— Юкари?!

— Она только-только заснула. Не шуми. — осадила его девица, когда юнец попытался было приподняться с постели. — Бедняжка и сама выбилась из сил, но упрямо твердила, что не сомкнет глаз, пока ты не придешь в себя. Поверь, уложить её стоило мне немалых трудов.

— Вот оно как... Похоже, и впрямь перед всеми вами в неоплатном долгу. Прости меня, Лина...

Ласковое сокращение имени, сорвавшееся с его губ столь естественно...

— Пустяки. Мои старания уже вознаграждены сполна. — Аделина приняла ласкательное имя без тени смущения или возражений. — Прекрасная работа, Тацуя. Не сомневалась в тебе, но ты действительно сумел одолеть Карлоса.

— Погоди, это значит... — до Тацуи наконец дошел истинный смысл её слов, и он судорожно сгнул слюну. — То есть... экзамен... я?..

— Разумеется, ты сдал. Ты превзошел все ожидания.

Когда она произнесла эти слова, уголки её губ дрогнули, и лицо озарила едва заметная, но неописуемо нежная улыбка.

— О-о-о-о?..

Он лишь ошарашенно захлопал глазами. Внезапно густая краска смущения залила юношеские щеки; поспешно отвел взгляд и неловко почесал пальцем подбородок.

— Надо же... Да ты, оказывается, умеешь быть такой... милой, когда захочешь.

— Что?

— Да я про то... извини за вчерашнее. Ну, за то, что обозвал тебя «каменной бабой».

— ... — лицо её мгновенно помрачнело, и она вновь напустила на себя суровый вид. — Я вовсе не улыбалась.

— Да ладно тебе, я же отчетливо видел...

— Я сказала — не улыбалась!

И в тот же миг в лоб Тацуи прилетел её коронный, сокрушительный щелбан.

— За... за что?! — схватившись за ушибленный лоб, парень скорчился на постели, катаясь от нестерпимой боли. Аделина лишь надменно фыркнула и демонстративно отвернулась.

В этот самый момент тяжелая дверь лазарета с тихим щелчком отворилась снаружи.

— Ой-ой-ой, что тут за шум?

— О, да ты, никак, уже полон сил, салага!

Хрипловатый, бархатистый женский голос переплелся с забавным, слегка шепелявым щебетом девчушки. В палату, плечом к плечу, вошли президент Мао и — по какой-то неведомой причине — Клара.

— Госпожа президент Мао! Это... насчет того, что сдал — ведь чистая правда?!

— Истинная правда, чистейшая, без дураков, Итиносэ-кун... Вернее, Тацуя. Отныне официально зачислен в штат нашего инструкторского отдела. Поздравляю, «Осира-4».

— О... Оси... ра... Четыре?

— Это позывной нашего третьего отделения. Так что давай, не подкачай, новобранец!

Клара лучезарно, словно весеннее солнце, улыбнулась во весь рот. Её теперешняя искренность разительно отличалась от обычной, слегка циничной и ехидной ухмылки — сейчас улыбалась как самый обыкновенный ребенок своего возраста.

— К слову, первый номер у нашего командира Бакстера, Карлос — второй, а я — под третьим номером.

— Выходит, я здесь самое последнее колесо в телеге...

Тацуя уныло покачал головой с самым жалким выражением лица. Конечно, и сам это прекрасно понимал, но когда суровая реальность обрела четкую цифровую форму, на душе сделалось как-то совсем тоскливо.

— Да брось ты нос вешать! Это вроде номеров на бейсбольной джерси, не бери в голову. — с этими словами Мао ловким движением швырнула Тацуе жестяную баночку, которую держала в руке.

— Опа?! — вскрикнул тот от неожиданности, но каким-то чудом умудрился поймать летящий снаряд.

Увесистая и обжигающе холодная — то была 350-миллилитровая баночка пива «Будвайзер».

— Твой победный кубок. Думаю, баночку пива-то осилишь?

— Ну... да, в общем-то... Ой, мамочки?!

Стоило ему с щелчком потянуть за кольцо, как хмельная пена бурным фонтаном хлынула через край. Он судорожно припал губами к отверстию, жадно сделал огромный глоток — и ошарашенно округлил глаза.

— Какое же... блаженство...

Прежде ему порой доводилось составлять компанию своему отцу, Тосиюки, за вечерней трапезой. Признаться честно, тогда хмельные напитки казались ему горькой и совершенно безвкусной бурдой. Однако сегодняшнее пиво было совершенно иного полета — казалось нектарным, божественным напитком неземного вкуса.

— Ну как? Вот это и зовется сладким нектаром триумфа. — Мао, явно раздобрев от его столь бурной и искренней реакции, расплылась в довольной, хитрой ухмылке, которую Тацуя уже где-то определенно видел. — Признаться, и помыслить не могла, что всего после месяца тренировок уложишь Карлоса на лопатки. Уж какой бы скверный нрав у него ни был, но мастерства парню не занимать. Хе-хе, мое чутье на таланты меня снова не подвело!

— О да! Старый конь борозды не портит, правда, мамуля?

— ... Кха-бу-ха-а-а-аж?!

От этой мимолетной, брошенной как бы невзначай фразы Клары Тацуя со всего маху выплюнул фонтаном «Будвайзер», который до этого осторожно потягивал мелкими глотками.

— Фу-у, ну и мерзость, салага! — завопила Клара.

— Что с тобой, Тацуя? — встревожилась Аделина.

— Да нет, просто... погодите... М-мамуля-я-я-я?! — кашляя, отплевываясь и бешено вращая белками глаз, выдавил Тацуя.

— А?.. — Мао же перед ним лишь изящно склонила голову набок. — Погоди-ка, Клара, ты что, до сих пор не удосужилась сообщить Тацуе, что ты моя родная дочь?

— Ой, точняк! Из-за всей этой суматохи как-то из головы вылетело представиться по-человечески. — та весело хлопнула в ладоши и горделиво выпятила свою пока еще плоскую девичью грудь. — Наше вам с кисточкой: Клара Мао, собственной персоной, наследная принцесса корпорации D.O.M.S.! Прошу любить и жаловать, салага!

— Вы... мать и дочь?!

Тацуя переводил ошарашенный взгляд с женщину на её копию поменьше и обратно, пока в его черепной коробке созревал вполне логичный и неизбежный вопрос.

— Постойте... Э-э-э, в таком случае... её... то есть отец Клары — это... кто?..

— Дурак, замолчи, Тацуя!

Побледневшая как полотно Аделина попыталась было заткнуть ему рот, но увы, было слишком поздно. Роковое, непоправимое слово уже сорвалось в эфир.

— Отец, говоришь? — едва эта фраза коснулась её ушей, как атмосфера вокруг дамы мгновенно и зловеще преобразилась. — И в самом деле... Интересно знать, в какой такой подворотне и чем занимается этот чертов, непутевый старый хрыч?..

Её плечи мелко, беззвучно затряслись. А затем из самой преисподней донесся глухой, замогильный, леденящий душу смешок... По крайней мере, именно так это показалось со стороны. Из-за того, что женщина низко опустила голову, разглядеть выражение её лица было решительно невозможно. Впрочем, ни у кого не возникло ни малейшего желания заглядывать ей в глаза.

Аделина лишь сокрушенно и тяжело вздохнула: «Ну вот, доигрался».

* * *

— Раз... разведенка? Ну это же удар ниже пояса... — осознав всю глубину трагедии, Тацуя уныло повесил плечи.

— Если быть абсолютно точной, то разведенка в кубе. — безжалостно уточнила Клара.

— ... Чего?

— Да наши папаша с мамашей — те еще фрукты. Они умудрились трижды сойтись под венцом и трижды развестись. Короче, там такие латиноамериканские страсти, что без пол-литра не разберешься.

Эта сокрушительная правда нанесла несчастному Тацуе окончательный, смертоносный удар.

— Да что это за бред вообще такой?! — истошно завопил он.

В этот миг парень со всей отчетливостью осознал, что его первая любовь — а если быть совсем точным, то уже четвертая по счету — бесследно и безвозвратно развеялась по ветру, словно хрупкий дым.

— Уж не знаю, в чем там дело, но прими мои соболезнования, Тацуя. — бесстрастно обронила Аделина.

— Да пошла ты! — буркнул парень и в один присест, огромными глотками осушил остатки «Будвайзера».

И в этом невообразимом, совершенно неподобающем для больничной палаты бедламе лишь Юкари продолжала безмятежно спать, мило улыбаясь во сне.