Раздался глухой удар: Чэнъи хлопнул повестью по столу. Тяжёлый каменный стол дрогнул, но стойко устоял — не опрокинулся и даже не треснул.
Чэнъи слышал, что младший брат по учению водил младшую сестру с горы развлечься, и не придал этому особого значения: Кунхоу ещё мала, ей полезно побольше увидеть мир. Кто бы мог подумать, что сегодня, придя к ней, он обнаружит: младшая сестра, уверявшая всех, будто занимается практикой, держит в руках повесть и читает с таким упоением, что даже не заметила, как он вошёл.
Таньфэн и Кунхоу испуганно отступили на шаг. Таньфэн сглотнул и, собрав остатки храбрости, заслонил Кунхоу собой.
— Старший брат, не сердись. Давай спокойно поговорим.
Кунхоу ухватилась за рукав Таньфэна и жалобно посмотрела на Чэнъи.
Стоило ей взглянуть на него такими глазами, как половина грозного вида Чэнъи тут же рассеялась. Будь Кунхоу просто немного шаловлива или люби она золото, серебро да яшмовые украшения, он бы ей и это позволил. Но увлечение повестями никак нельзя было назвать хорошим делом. Кунхоу была мала, о мирских делах знала немного, правды от вымысла в подобных книгах отличить не могла. Если она примет написанное там всерьёз и из-за этого собьётся в практике, потом никакими пилюлями уже не исправишь.
Чэнъи глубоко вдохнул, стараясь придать лицу более мягкое выражение, и поманил её рукой.
— Кунхоу, подойди. Сядь здесь.
— Старший брат, я виновата. Больше я никогда не стану прикрываться практикой, чтобы тайком читать повести. — Кунхоу было и стыдно, и горько. Она вспомнила, как заботливо старший брат относился к ней почти весь последний год, а сама ведь нарочно солгала ему, несколько дней подряд зачитывалась повестями и даже о практике забыла.
— Ты ещё совсем ребёнок, тебе как раз положено тянуться к играм. За это я тебя не виню. — Видя, что Кунхоу уже раскаялась, Чэнъи усадил её рядом и раскрыл лежавшую на столе повесть. — Повесть интересная?
— Н-нет, совсем не интересная. — Кунхоу быстро замотала головой. Она подумала о том, что старший брат несколько дней был занят снаружи, но всё равно не забыл привезти ей вкусности и забавные вещицы, а сама она вместо усердия занималась чем попало, и почувствовала себя ужасно гадкой. Чем больше думала, тем сильнее сжималось сердце. Кунхоу моргнула, удерживая навернувшиеся на глаза слёзы. — Старший брат, прости.
«Сдержись, нельзя плакать. Тот, кто провинился, не имеет права капризничать».
Чэнъи погладил её по голове и указал на повесть.
— В этой истории нет никакой логики. Даже не говоря о том, могла ли в такой маленькой школе оказаться тайная книга, из-за которой весь мир стал бы точить зубы, — даже если бы она существовала, невозможно, чтобы все без исключения уставились на один-единственный трактат. Для практика важнее всего совершенствовать тело и сердце, а любые тайные книги — лишь подспорье. В одной и той же секте, при одном и том же методе практики, среди учеников всё равно есть более сильные и более слабые. Кто может стать непобедимым мастером благодаря какой-то книге неизвестной подлинности?
Кунхоу думала, что старший брат станет ругать её за отсутствие усердия, но он неожиданно принялся обсуждать с ней правдоподобие сюжета. Она растерялась и не знала, что сказать.
Чэнъи решил, что она не поняла его слов, и продолжил:
— После того как духовная энергия входит в тело, её нужно направлять по установленным правилам. Больше всего следует остерегаться поспешности и желания одним махом добиться успеха. Кто осмелится практиковать по тайной книге, содержание которой никто не проверял? Если возникнет сбой, падение уровня совершенствования будет ещё лёгкой бедой; куда чаще люди теряют всю силу или даже жизнь. Ты сейчас ещё мала, потому обязательно запомни: не верь с лёгкостью незнакомцам, которые дают тебе пилюли или тайные книги. Может статься, это дурные люди, обманывающие детей.
В этот миг Кунхоу почему-то показалось, что старший брат похож на простого старшего из мира смертных, который учит ребёнка не открывать дверь незнакомцам.
Увидев, как Кунхоу понурилась, Чэнъи сказал:
— Это я не всё продумал. В твоём возрасте как раз любопытно всё незнакомое. Я куплю книги, которые подходят юным вроде вас. А что до этих праздных книжек...
Кунхоу подняла глаза на Чэнъи, и в сердце её поднялась безмерная благодарность. Если бы сейчас старший брат велел немедленно отнести эти книги и сжечь, она бы сразу так и сделала.
Жаль, Чэнъи неверно понял её взгляд. Сердце его смягчилось: он всё-таки не мог сурово отчитывать младшую сестру, которая с детства лишилась родителей и некому было её баловать.
— Если тебе нравится, можешь иногда почитать. Но ни в коем случае не принимай написанное за правду и тем более не зачитывайся до того, что забудешь есть и спать. Сейчас ты как раз растёшь. Не будешь как следует спать — не вырастешь высокой, а потом не сможешь носить красивые платья Летящей бессмертной.
Кунхоу однажды видела в школе стройную старшую сестру в прекрасном платье Летящей бессмертной и с тех пор постоянно мечтала, что, когда вырастет, тоже наденет такую красоту. Услышав слова Чэнъи, она тут же закивала.
— Старший брат, я обязательно буду вовремя есть и спать.
— Умница. — Чэнъи погладил Кунхоу по голове и закрыл книгу в руке. — Эти книги...
Кунхоу поспешно сказала:
— Я сейчас же пойду их выброшу.
— До этого не нужно. Я верю, что младшая сестра — хорошая девочка и знает, как распределять время. — Чэнъи улыбнулся ей. — Содержание здесь местами нелогично, но в целом довольно мягкое; там не от начала до конца только драки и убийства. Некоторые мысли главного героя даже заслуживают внимания. В свободное время можно брать их, чтобы скоротать досуг. Только ни в коем случае не принимай описанные события за правду и не вреди из-за них практике.
Кунхоу снова и снова кивала.
— Мне тоже кажется, что главный герой очень добр и великодушен. У этого Гостя Чудесной Кисти наверняка сердце, полное человеколюбия и справедливости.
— Глупая младшая сестра, мысли главного героя в произведении — вовсе не мысли автора. Даже в вашем мире смертных встречаются литераторы, которые пишут прекрасные тексты, но сами отличаются крайне скверным нравом. — Чэнъи был очень доволен: Кунхоу хоть и юна, но уже умеет отличать верное от дурного, чёрное от белого. До чего же мила.
Во всём мире совершенствующихся не найти младшей сестры по учению милее их Кунхоу.
— Отдохни немного. У меня с твоим вторым старшим братом ещё есть дела, мы пойдём первыми. — Чэнъи поднялся и улыбнулся Таньфэну. — Младший брат, пойдём со мной.
Таньфэн хотел что-то сказать, но, встретив мягкую улыбку старшего брата, втянул голову в плечи и покорно вышел следом.
Когда оба старших брата ушли, Кунхоу погладила обложку повести, убрала книгу в шкаф, успокоила сердце, раскрыла «Основные наставления для практиков Очищения Ци» и принялась внимательно читать.
Лишь в канун Нового года Кунхоу вышла из пещерной обители, чтобы обойти другие обители и поклониться старшим. Получив целую груду красных новогодних парчовых мешочков с подарками, она стала ждать, когда второй старший брат поведёт её вниз с горы развлечься. Ждать пришлось недолго: Таньфэн вскоре вышел из своей пещерной обители, только вид у него был немного измождённый, словно он плохо спал.
— Второй старший брат, что с тобой? — Кунхоу достала из мешочка-хранилища флакон Снадобья Ясной ци и протянула Таньфэну.
Таньфэн принял флакон, сделал глоток, прищурился и произнёс:
— В этом лекарстве много духовной энергии. Похоже на то, что изготовил дядя-наставник Цинъюань. — Как владыка Пика Утренней зари, владыка пика Цинъюань лучше всех умел очищать пилюли. Вот только их учитель и старейшина Цинъюань при каждой встрече начинали ссориться, поэтому на всём Пике Приюта Луны было крайне трудно раздобыть лекарство, собственноручно приготовленное дядей-наставником Цинъюанем.
— Угу. — Кунхоу кивнула. — Дядя-наставник Цинъюань сказал, что я девочка, а это снадобье не только восполняет ци и успокаивает дух, но ещё и полезно для кожи. В прошлый раз он велел старшей сестре Линхуэй прислать мне больше десятка флаконов.
Таньфэн причмокнул, и чувства его стали чрезвычайно сложными. Во Вратах Облачного сияния вонючие мужики и впрямь не имели никакого положения.
Разница в возрасте между старшим братом и младшей сестрой превышала сотню лет, но это ничуть не мешало им веселиться вместе. Вечером, когда Секта Повелителей Небес раздавала новогодние парчовые мешочки, брат с сестрой вовсе не держались сдержанно из-за того, что были личными учениками Врат Облачного сияния: они протискивались в толпе и ловили мешочки с такими счастливыми лицами, что улыбки не сходили с губ.
В тот канун Нового года Кунхоу так и не поймала золотой парчовый мешочек, зато получила купоны на получение более чем трёхсот духовных камней. Брат с сестрой радостно поделили неожиданный доход поровну и, прижав к себе целую охапку модных лакомств, понесли их обратно в секту для старших и младших братьев и сестёр.
В следующие два года брат с сестрой тоже не забывали в канун Нового года немного обогатиться за счёт Секты Повелителей Небес. Каждый год сумма их купонов на духовные камни была немалой — настолько, что управляющий лавкой Секты Повелителей Небес в городе Юн уже знал их в лицо.
После кануна Нового года на четвёртый год управляющий долго ждал, но так и не дождался этой пары. Потом прошло ещё немало времени, прежде чем тот старший брат всё же пришёл. На этот раз не было нескольких сотен духовных камней — только купоны на восемьдесят.
Управляющий привык, что они каждый год приходят обменять крупную сумму духовных камней, и от внезапно уменьшившегося количества в этом году почувствовал странную пустоту. Обменяв духовные камни для молодого человека, он с улыбкой спросил:
— А почему в этом году не видно той маленькой бессмертной?
— Младшая сестра ещё до Нового года ушла в затвор и готовится прорваться на ступень Закладки Основы, поэтому в этот раз я один. — Стоило заговорить о прорыве на ступень Закладки Основы, как голос старшего брата стал немного звонче. — Ей сейчас всего четырнадцать. Вся секта переживает: она ведь вступила в школу всего четыре года назад, а уже начинает Закладку Основы. Но уровень совершенствования достигнут, сдерживать его невозможно, пришлось позволить ей.
Старший брат с улыбкой в уголках глаз на словах говорил о беспомощности, но хвастовство и гордость в его голосе чуть ли не были написаны у него на лице. Он достал из мешочка-хранилища несколько сотен духовных камней.
— Отведите меня выбрать платье Летящей бессмертной. Цвет нужен понежнее, чтобы подходил молодой практикующей лет четырнадцати-пятнадцати.
Услышав, что ученица Врат Облачного сияния, вступившая в школу всего четыре года назад, уже готовится прорваться на ступень Закладки Основы, управляющий решил, что ослышался. Неужели во Вратах Облачного сияния появились такие усердные ученики? Или, вернее сказать, неужели ученик с врождённым дарованием, попав во Врата Облачного сияния, всё ещё способен быть таким прилежным?
Этот молодой практик был личным учеником Врат Облачного сияния и уж точно не стал бы хвастаться подобным всуе.
— Даоцзюнь, прошу за мной на второй этаж, выберем вместе, — сказал управляющий, решив передать эту новость обратно в секту. Радушия к гостю он при этом ничуть не убавил. То, что во Вратах Облачного сияния нашёлся практик, который после четырёх лет обучения уже шёл на Закладку Основы, само по себе было величайшим чудом. А вот сможет ли она успешно заложить основу...
Управляющий взглянул на молодого старшего брата рядом, чьё лицо сияло улыбкой, и всё же понадеялся, что успех будет лучше. Иначе неизвестно, как вся секта посмотрит на ту миловидную юную девушку.
Кунхоу уже два месяца пребывала в затворе. Чэнъи, год назад успешно вступивший на ступень Золотого Ядра, охранял её у входа в пещерную обитель. Впрочем, это скорее называлось не охранять, а разбираться с учениками той же школы, которые каждый день обязательно приходили покрутиться у дверей обители.
— Дядя-наставник Чэнъи, есть сегодня какие-нибудь признаки у тётушки-наставницы Кунхоу?
— Старший брат Чэнъи, это мешочек с талисманами, который я выпросил. Повесь его у входа в пещерную обитель.
«Ты же человек, практикующий Дао, и должен стремиться стать бессмертным. Зачем перенимать привычки мира смертных — молиться богам и буддам?»
В душе Чэнъи крайне не одобрял подобного поведения, но всё-таки повесил мешочек с талисманами у входа.
Ладно. В конце концов, это искреннее чувство товарища по школе, нельзя же ему пропадать зря.
Так прошло ещё почти тридцать дней. Старшие, ровесники и младшие всей школы уже начали размышлять, что приготовить, чтобы утешить Кунхоу, если Закладка Основы всё-таки провалится, когда над Пиком Приюта Луны смутно, словно сквозь дымку, появились тучи небесного испытания.
Все в школе — те, кто очищал пилюли, упражнялся с мечом, управлял духовными зверями или ковал артефакты, — один за другим отложили дела и собрались на склоне Пика Приюта Луны.
Как-никак практикующая с пятистихийным духовным корнем проходила небесное испытание Закладки Основы. Это уж точно должно было отличаться от того, как проходили испытание остальные в секте. Если пропустить такое редкое зрелище, которое случается раз в несколько сотен лет, было бы поистине жаль.