В просвете распахнутых настежь дверей Зала сокровищ, против света, медленно вышла зеленоволосая девушка. На лице ее сияла радостная улыбка.
Трое старейшин, проживших на свете немало лет, видели такую улыбку много раз: почти каждый ученик, получивший жизненно связанный магический артефакт, выходил оттуда именно с таким выражением.
Сияющим, чистым, невинным, не ведающим мирских тягот.
Шло время. Одни погибали, другие безвестно умирали где-то за пределами школы, третьи сражались за Врата Облачного сияния и уходили из жизни громко, славно. Магические артефакты, которыми они когда-то пользовались, либо погибали вместе с хозяевами, либо запечатывались в Зале сокровищ, дожидаясь нового владельца.
Часть магических артефактов в этом Зале была создана мастерами очищения оружия из прежних поколений Врат Облачного сияния, часть добыта в тайных областях, а некоторые принадлежали… тем, кто уже ушел. С самого основания школы старейшины давно сбились со счета, сколько учеников приняли Врата Облачного сияния и сколько из них пало. Единственным доказательством того, что эти люди когда-то существовали, оставались потускневшие нефритовые таблички в деревянной башне за Залом Лиян.
По сравнению с теми утратившими блеск табличками эти ученики, едва достигшие Закладки Основы, казались такими живыми, такими полными жизни, что старым людям вроде них невольно хотелось, чтобы вся их жизнь прошла гладко и им никогда не пришлось столкнуться с бедой.
— Кунхоу получила магический артефакт. Благодарю трех старейшин. — Девушка подошла к ним и обеими руками подняла артефакт над головой. В ее ладонях он сиял дивным светом.
— Хорошая вещь, — с восхищением произнесла старейшина Цюшуан. — Звук проникает всюду, и почти никто не способен ему противостоять. Но если хочешь владеть им по-настоящему, тебе придется совершенствоваться еще усерднее. С твоим нынешним уровнем ты сможешь лишь пользоваться им, но не раскрыть его силу.
— Возвращайся и как следует постигай его. Постарайся как можно скорее достичь с ним единения душ, чтобы он стал частью твоего собственного естества, — с улыбкой сказал старейшина Шуцзю. — Мы верим, что ты справишься лучше всех.
— Благодарю старейшин. Эта младшая непременно будет стараться вдвое усерднее и не разочарует вас. — Сжимая Фэншоу, Кунхоу стояла перед ними с юным лицом, полным кипучей жизненной силы.
— Молодость — это прекрасно. — Цюшуан любила красивых младших, особенно таких живых и бойких. Она вынула нефритовую шпильку с благовещими облаками и закрепила ее в волосах Кунхоу. — Это выкованный мной меч. Его имя — Водный Иней. Дарю тебе как удобное оружие. Считай это… моим подарком при первой встрече.
Сказав это, она даже не стала ждать благодарности Кунхоу и, взмыв в воздух, улетела.
Гуюй подошел к Кунхоу, некоторое время смотрел на Кунхоу с головой феникса в ее руках, а затем вздохнул:
— Путь самосовершенствования полон трудностей и опасностей, но помни: сердце Дао терять нельзя. Можно быть усердной и стремиться вперед, но нельзя бросаться безрассудно и поддаваться зависти. Стоит сделать неверный шаг — и падение станет безвозвратным.
Кунхоу посмотрела на старейшину Гуюя. Она не совсем понимала, почему он говорит такие суровые вещи, но все же крепко запомнила его слова. Это был старейшина ее школы; уж он точно не стал бы ей вредить.
— Кунхоу запомнила.
— Хорошо. — Гуюй кивнул, затем повернулся к Учуаню. — Передай своему наставнику: я на некоторое время ухожу в затвор. Если не будет важных дел, пусть мне не присылают сообщений.
— Да, — Учуань сложил руки в приветствии. — Прошу старейшину не беспокоиться.
Кунхоу показалось — а может, ей и впрямь почудилось, — что в глазах старейшины Гуюя мелькнули печаль и беспомощность. Но она тут же решила, что ошиблась. Она еще так молода — откуда ей понимать мысли старейшин?
Когда старейшины ушли, она убрала Фэншоу и вприпрыжку подбежала к трем старшим братьям-наставникам.
— Старший брат-наставник Учуань, старший брат-наставник Чэнъи, старший брат-наставник Таньфэн, заставила вас долго ждать.
Чэнъи мягко улыбнулся, а Таньфэн рядом с ним сказал:
— Вот уж повезло тебе. Меч, лично выкованный старейшиной Цюшуан, не всякий сумеет выпросить, а она взяла и подарила тебе один.
Кунхоу коснулась шпильки в волосах и, прищурившись, улыбнулась:
— Может, потому, что мы со старейшиной Цюшуан в чем-то совсем немножко похожи.
— И в чем же?
— Мы обе довольно красивы.
Таньфэн: — …
Все, младшая сестра-наставница испортилась, следуя примеру наставника.
Когда эта пара старшего брата-наставника и младшей сестры-наставницы вдоволь пошутила и повозилась, Учуань наконец сказал:
— Раз младшая сестра-наставница Кунхоу уже получила жизненно связанный магический артефакт, я откланяюсь.
— Старший брат-наставник Учуань, сегодня у младшей сестры-наставницы радостный день: она получила артефакт. Чтобы отпраздновать, пойдем выпьем по чарке. — Таньфэн подошел и обнял его за плечи. — Пойдем, пойдем.
— Не стоит, я…
— Пойдем-пойдем. Я тебе скажу, мой наставник спрятал несколько кувшинов отличного вина и закопал их под землей. Не выпить — просто грех. — Не дав Учуаню отказаться, Таньфэн потянул его за собой. В конце концов, с главным старшим братом-наставником школы, который вечно ходит с каменным лицом, рассуждать бесполезно; куда проще сразу действовать.
Чэнъи и Кунхоу шли следом за ними. Чэнъи повернулся к ней:
— Младшая сестра-наставница, у тебя, кажется, выражение лица какое-то не такое.
— Правда? — Кунхоу коснулась щеки и немного смутилась. — Старший брат-наставник заметил?
Разве мог он не заметить перемен в младшей сестре-наставнице, которую растил почти как родную дочь?
— Тебе не нравится выбранный артефакт?
Налетел свежий ветерок и тронул подол одежды Кунхоу. В свои четырнадцать лет она уже обладала особой, присущей девушкам красотой.
— Не то чтобы не нравится. Просто я вдруг подумала, как переменчива судьба.
— В день моего рождения посол из вассального государства преподнес моему отцу-императору Кунхоу с головой феникса. Отец-император пришел в такой восторг, что прямо там велел музыканту сыграть на нем, и даже не удосужился зайти взглянуть на мать-императрицу, которая в это время рожала. Даже имя мое появилось из-за этого. — Кунхоу вздохнула. — Позже император Цзинхун поднял мятеж, мой отец-император был убит, мать-императрица перерезала себе горло, и мое имя стало насмешкой.
Она до сих пор помнила, как наложницы и дети из дворца императора Цзинхуна часто спрашивали ее, должно быть, она отлично играет на кунхоу? Тогда ей, кажется, ничего не оставалось, кроме как глупо улыбаться.
И все же, придя в мир Линъю, она в итоге получила в качестве жизненно связанного магического артефакта именно Кунхоу с головой феникса.
Чэнъи молча слушал, как Кунхоу рассказывает о былом. Он не утешал ее и не произносил высоких наставлений. Лишь когда они дошли до входа в пещерную обитель Кунхоу, Чэнъи сказал:
— Но ты все равно выбрала его.
— Да. — Кунхоу улыбнулась. — Бегство ничего не решает. У меня есть смелость ждать будущего и решимость смотреть в лицо прошлому.
Услышав это, Чэнъи негромко рассмеялся. Он так и знал: характер младшей сестры-наставницы крепче, чем у него с Таньфэном. Она словно… с рождения была создана для пути самосовершенствования. Она пойдет дальше них и поднимется выше.
— Старший брат-наставник, с сегодняшнего дня я собираюсь на некоторое время уйти в затвор. — Кунхоу глубоко поклонилась Чэнъи.
— Хорошо.
Чэнъи остался стоять снаружи и смотрел, как тяжелые двери пещерной обители Кунхоу закрываются. Затем он повернулся, поправил одежду и широким шагом направился к обители Таньфэна, надеясь, что у второго младшего брата-наставника еще осталась хоть капля совести и тот оставил ему несколько глотков вина.
Неспособность выбраться из прошлого порой становится оковами для практика. Страшны оковы, сковывающие тело, но куда страшнее темница, в которую человек сам заключает свою душу. Кунхоу знала: если она не постигнет случившееся в мире смертных, то никогда не сможет слиться воедино со своим жизненно связанным магическим артефактом, а в будущем — раскрыть его полную мощь.
Она ненавидела отца-императора за тупость и бездарность, скорбела из-за самоубийства матери-императрицы, чувствовала обиду из-за чужих издевательств. Но все это породили люди, а не какая-то вещь и уж тем более не музыкальный инструмент.
Все сущее в мире существует не напрасно. Вещи не виноваты. Виноваты люди, не способные обуздать собственные желания.
Весна сменялась осенью, холод — жарой. Два года пролетели незаметно, и однажды ранним утром нежная мелодия кунхоу разнеслась по Пику Приюта Луны, а затем выплеснулась за его пределы.
— Что это за звук? — На Пути вопрошания бессмертных бесчисленные люди оглядывались по сторонам, будто пытаясь найти, откуда льется музыка. Мелодия была мягкой и неторопливой; услышав ее, они словно почувствовали, что даже ноющие, ослабевшие ноги стали немного легче.
Задавший вопрос увидел, что остальные все еще отчаянно карабкаются вверх, и не посмел мешкать: опираясь и руками и ногами, он снова пополз к вершине.
Только поднявшись, можно было по-настоящему ступить на Путь вопрошания бессмертных.