Когда старшие и младшие собратья наставника разом умолкли, Кунхоу не поняла, не сказала ли чего-то лишнего, и потому лишь сладко улыбнулась владыке пика.
У Хэнъяня отчего-то дрогнуло сердце. Он потянулся к фруктам на стоявшем рядом столике и уже хотел сунуть их Кунхоу в руки, но холодное прикосновение блюда немного отрезвило его. Детей во Вратах Облачного сияния в последние годы было слишком мало; у них, старых чудаков, почти не осталось опыта в том, как их уговаривать и баловать.
Подумав, он достал из-за пазухи несколько флаконов с пилюлями и протянул Кунхоу как подарок при первой встрече:
— Твой старший дядюшка-наставник не знал, что ты придёшь, и ничего особенного не подготовил. Возьми эти пилюли — пусть будут на случай нужды. Но запомни: ступив на путь совершенствования, совершенствуешь тело и сердце. Тот, кто полагается на внешнее, в конце концов не достигнет вершины.
— Благодарю старшего дядюшку-наставника за наставление. — Кунхоу прижала флаконы к себе, и тревога в её сердце постепенно улеглась.
Вантун сидел в кресле неподвижно, словно гора. Лишь когда все владыки пиков вручили Кунхоу подарки, он произнёс:
— Я только что прикинул даты. Через три дня — благой день, Пять Стихий благоприятствуют всему. Тогда и проведём церемонию принятия в ученики.
Хэнъянь знал: Вантун хоть и был человеком ненадёжным, но характер имел упрямый. Если уж что-то решил и это не затрагивало интересов школы, его хоть убей — не переубедишь. Он посмотрел на послушную, милую девочку и кивнул:
— Хорошо.
Услышав согласие главы школы, Вантун повернулся к Чэнъи:
— Чэнъи, сейчас же отправляйся в Зал Пяти Стихий и распорядись подготовить церемонию принятия в ученики.
— Куда ты так спешишь? Думаешь, я передумаю? — Хэнъянь при виде такого распоряжения не знал, смеяться ему или плакать. — Дитя только прибыло в школу. Отведи её как следует отдохнуть.
Дело было уже решено; пора было выпроваживать их, иначе Вантун с Цинъюанем вот-вот снова сцепятся.
— Благодарю, старший брат-глава. — Вантун поднялся, скользнул взглядом по Цинъюаню и небрежно бросил: — Сегодня я уступлю старшему брату и не стану считаться с некоторыми людьми.
— Ты! — Цинъюань хлопнул ладонью по подлокотнику и резко вскочил. — Вантун, не зарывайся. Я тебя уже давно терплю.
— Ладно, ладно. — Пэйхуай и ещё двое владык пиков поспешно удержали его. — Вантун только вернулся, не затевай ссору.
— Это я затеваю ссору? Да это он нарочно меня провоцирует! — Цинъюань, зажатый тремя собратьями, не мог пошевелиться и от ярости едва не дымился. Если бы не ребёнок рядом, он давно разразился бы бранью.
Будучи владыкой пика, он, при всей своей вспыльчивости, всё же понимал: ругаться при детях нельзя.
— Хе. — Вантун насмешливо фыркнул и взял Кунхоу за руку. — Ученица, идём домой.
Кунхоу послушно кивнула, делая вид, что не заметила вражды между наставником и этим старшим из школы.
— Хорошая ученица, ты только пришла в школу, так что запомни: держись подальше от некоторых мелочных людишек.
Кунхоу: — …
— Знаешь, что такое мелочный человек?
Слушая, как за спиной что-то с грохотом рухнуло на пол, Кунхоу молча покачала головой.
— Это те, кто любит злорадствовать за чужой спиной. Самые коварные и злобные типы.
Сзади донёсся звук опрокинутого пинком стула.
Кунхоу посмотрела на явно довольного собой наставника, и в сердце у неё смутно возникло странное чувство.
«Мир самосовершенствования… так вот он какой?»
Зал Пяти Стихий был подразделением Врат Облачного сияния, отвечавшим за разные хозяйственные дела и приём. Кунхоу, глядя на людей внутри, которые работали неторопливо и размеренно, глубоко вдохнула и подавила тревогу и нетерпение.
Когда они с наставником вышли из главного зала, тот вернулся на Пик Приюта Луны укреплять состояние сердца, а её сопровождал старший брат-наставник. Управляющий Зала Пяти Стихий относился к Чэнъи с большим почтением, и его прежде медленные движения наконец стали чуть проворнее.
Записав имя Кунхоу, управляющий спросил:
— Не подскажете, к какому поколению относится эта барышня?
— Это моя младшая сестра-наставница. Через три дня наставник примет её как последнюю ученицу, — ответил Чэнъи. — С церемонией принятия в ученики придётся побеспокоить вас всех.
Рука управляющего едва заметно замерла. Он взглянул на Кунхоу, которая возвышалась над столом всего на полголовы с небольшим, и с улыбкой сказал:
— Дядюшка-наставник Чэнъи, вы слишком любезны. Прошу младшую тётушку-наставницу протянуть руку: этому племяннику-наставнику нужно взять у вас каплю сердечной крови, чтобы зажечь вашу табличку жизни.
У каждого ученика Врат Облачного сияния в школе хранилась табличка жизни. Если однажды она раскалывалась, это означало, что ученик погиб.
Кунхоу украдкой коснулась груди. Брать кровь — это ведь, наверное, больно?
— Дай мне левую руку, — сказал Чэнъи.
Кунхоу в замешательстве протянула ладонь и увидела, как старший брат-наставник быстро коснулся её пальца. Капля алой крови упала на нефритовую табличку; та тихо загудела, вспыхнула ослепительным светом, а затем рассекла небо и полетела в сторону главного зала.
— За главным залом находится Зал Лиян. Там хранятся таблички жизни всех учеников школы. — Чэнъи достал флакон с лекарством и смазал ранку на пальце Кунхоу. — Больно?
Кунхоу покачала головой:
— Не больно.
Чэнъи улыбнулся и погладил её по макушке:
— Идём, я отведу тебя на Пик Приюта Луны выбрать пещерную обитель.
— Дядюшка-наставник Чэнъи, — окликнул его управляющий, — тётушка-наставница Кунхоу ещё не прошла проверку…
Кунхоу решила, что тот забыл о чём-то важном, и обернулась. Но выражение лица управляющего было неловким; он сухо улыбнулся ей:
— Ничего.
— Угу. — Чэнъи кивнул, подхватил Кунхоу и вскочил на летающий меч. — Я покажу тебе Врата Облачного сияния.
С высоты всё выглядело совсем иначе. Время от времени в воздухе появлялись ученики той же школы — кто на летающих мечах, кто на другом оружии. Кунхоу с завистью смотрела на их свободный полёт:
— Старший брат, стоит только начать совершенствоваться — и уже можно летать?
— Когда достигнешь Закладки Основы, сможешь, как они.
— Закладки Основы? — Кунхоу широко раскрыла глаза. — А сколько времени нужно совершенствующемуся, чтобы заложить Основу?
— В мире Линъю тех, кто способен ступить на Великий путь самосовершенствования, выбирают одного из тысячи. Многие совершенствующиеся за всю жизнь лишь переступают самый порог практики — ступень Очищения Ци. — Глядя в полные любопытства глаза младшей сестры-наставницы, Чэнъи всё же рассказал ей правду о том, насколько труден этот путь.
— Очищение Ци, Закладка Основы, Пробуждение Сердца, Золотое Ядро, Зарождающаяся Душа, Выход из тела, Разделение Духа, Преображение в Пустоту, Великая Колесница и прохождение небесного испытания — эти десять ступеней выстланы костями. — Чэнъи указал в сторону Зала Лиян. — Видишь деревянное здание за Залом Лиян?
Проследив за его рукой, Кунхоу увидела за Залом Лиян одинокое деревянное здание. Отчего-то от него веяло холодом.
— В том здании стоят бесчисленные нефритовые таблички, утратившие свет. Среди их владельцев были и предки на ступени Великой Колесницы, и ученики на ступени Очищения Ци. — Чэнъи серьёзно посмотрел на Кунхоу. — Младшая сестра, запомни: путь совершенствования труден и долог. Тебе страшно?
Кунхоу неподвижно смотрела на деревянное здание. Лишь когда снежинка упала ей в глаз, она очнулась и покачала головой:
— Не страшно.
— Правда не страшно?
Кунхоу снова покачала головой:
— Мать-государыня говорила мне: только если всё время смело идти вперёд, можно найти дорогу к жизни.
Чэнъи тихо рассмеялся:
— Верно. На пути самосовершенствования только тот, кто смело идёт вперёд, находит дорогу к жизни.
Лишь понявший эту истину сможет идти по пути самосовершенствования дальше, дольше и увереннее.
На Пике Приюта Луны каждую ночь, когда восходит луна, можно было увидеть прекраснейший лунный свет и прекраснейшее ночное небо — потому он и получил своё название. Однако даже красивое имя не могло скрыть того факта, что пещерные обители на вершине были убраны весьма скромно.
Нефритовая кровать, красный полог из тонкой ткани, зелёный ковёр, а ещё неизвестно где добытая ваза землистого цвета с несколькими жёлтыми цветочками внутри — красивым это назвать было трудно.
Чэнъи привёл Кунхоу внутрь и, увидев обстановку, едва удержал лицо спокойным. «Наставник ведь вернулся раньше, чтобы устроить обитель для младшей сестры… и вот что получилось?»
— Эта пещера — только для меня одной? — Кунхоу была полна восторженного любопытства к такому жилищу. В книжных историях она читала, что многие совершенствующиеся живут в пещерных обителях, но не думала, что пещера может быть такой большой!
— Спасибо, наставник! Спасибо, старший брат! — Кунхоу сияющими глазами смотрела на Чэнъи и Вантуна. — Мне здесь нравится.
Вантун был чрезвычайно доволен собой. Он же говорил: маленьким девочкам непременно нравятся ярко-красные и ярко-зелёные вещи. А этот непочтительный ученик Таньфэн ещё твердил, что некрасиво. Разве Кунхоу не понравилось?
Чэнъи посмотрел на самодовольного наставника, потом на радостную младшую сестру-наставницу и тяжко вздохнул про себя. Он искренне опасался, что наставник испортит вкус младшей сестры.
— Раз нравится, хорошо. Я вернусь в свою обитель и два дня помедитирую, чтобы укрепить состояние сердца. Если за это время тебе что-то будет непонятно, спрашивай двух старших братьев, — в прекрасном настроении сказал Вантун и, поглаживая бороду, ушёл. Улыбка так и не исчезла с его лица.
На нефритовой кровати лежала толстая мягкая подстилка. Кунхоу потрогала ложе и повернулась к Чэнъи:
— Старший брат, нефритовая кровать помогает нам увеличить уровень совершенствования?
— Она не увеличивает уровень напрямую, но нефрит способен накапливать духовную энергию. Благодаря этому наше тело даже во сне может впитывать духовную энергию неба и земли. — Чэнъи немного удивился: откуда младшая сестра-наставница, никогда прежде не соприкасавшаяся с самосовершенствованием, могла знать такое? — Младшая сестра такая умная, даже это знает.
— Перед тем как наставник забрал меня в мир самосовершенствования, я читала одну удивительную книжную историю о бессмертных. Там было написано много чудесного о мире самосовершенствования, — сказала Кунхоу. — Главный герой был невероятно сильным.
— Младшая сестра, книжные истории нельзя принимать за чистую монету…
— Я всегда думала, что похожа на главного героя из такой истории и у меня тоже будут чудесные встречи. — В этот миг глаза Кунхоу сияли ярче звёзд. — А потом я встретила наставника и старшего брата. Значит, моё предчувствие было верным.
Чэнъи проглотил следующие слова. Он хотел сказать: книжные истории мира смертных — лишь плод человеческих фантазий; мир самосовершенствования совсем не таков. И никто не может, подобно героям этих историй, быть окружённым чудесными встречами и кровавой враждой. В мире самосовершенствования уже почти тысячу лет никто не возносился.
Но, глядя в глаза Кунхоу, он не смог произнести этого вслух.
Разве плохо, что ребёнок с надеждой смотрит в будущее?
— Тогда, — Чэнъи наклонился и погладил Кунхоу по голове, — младшая сестра должна стараться.
— Угу. — Кунхоу привстала на цыпочки и в ответ похлопала Чэнъи по плечу. — Не волнуйся. Когда я буду возноситься, я возьму вас с собой.
В этот миг Кунхоу ощутила, что ответственность на её плечах стала тяжёлой, как гора.
— Спасибо. — Чэнъи едва удержался от смеха.
— Не за что. — Кунхоу подумала и с нарочито взрослым видом добавила: — Мы же свои, брат и сестра. Между своими с такими вещами не церемонятся.
Чэнъи наконец не выдержал и рассмеялся.
И кто ему говорил, что дети ужасно надоедливые? Они же явно очень милые.