Понаблюдав вместе со старшими сестрами-наставницами за новыми учениками, Кунхоу отыскала Вантуна и сказала, что хочет на некоторое время спуститься с горы.
— Ты хочешь спуститься с горы? — Вантун помолчал, затем нахмурился. — Тебя кто-то обидел во Вратах?
— Наставник, — Кунхоу беспомощно улыбнулась, — да кто же посмеет меня обидеть? Просто в последнее время мое развитие совсем остановилось. Я хочу спуститься вниз и посмотреть вокруг. Все эти годы я толком не знала, каков он — внешний мир. Впервые я по-настоящему соприкоснулась с ним в ту ночь, когда мне было десять и вы привели меня в мир Линъю. Та ночь была так прекрасна, что мне казалось, будто я сплю.
— Наставник, я хочу увидеть все своими глазами. — Кунхоу ухватилась за рукав Вантуна и принялась раскачивать его из стороны в сторону. — Ну согласитесь, прошу вас.
— Уже шестнадцатилетняя взрослая девушка, а все еще ластишься к наставнику. — Вантун отвернулся. — Завтра снова поднимешь этот вопрос. Наставник подумает.
С этими словами он выдернул рукав и широким шагом вышел.
— Так он согласился или нет? — Кунхоу подперла щеки ладонями и вздохнула. Обернувшись, она увидела, что пещерная обитель Вантуна совсем пуста, вышла наружу, сорвала две веточки сливы, поставила их на письменный стол в обители и лишь затем вернулась к себе.
— Вантун, чего ты, в конце концов, добиваешься?! — Цинъюань свирепо уставился на Вантуна, который сидел в его пещерной обители и не собирался уходить, и раздраженно бросил: — Тебе здесь не рады.
— Можно подумать, мне у тебя нравится. — Вантун закатил глаза, взял со стола чайник и неспешно налил себе чашку чая. Отхлебнув, он брезгливо поморщился: — Что у тебя за вкус? Несколько сотен лет пьешь одно и то же, хоть бы сменил.
— Если мой вкус тебе не по нраву, можешь не пить. — Цинъюаню нестерпимо хотелось вышвырнуть Вантуна вон. — Есть дело — говори.
— Помнишь, семьсот лет назад, когда ты спустился с горы на испытание, ты занял у меня сто духовных камней? — Вантун поставил чашку. — Столько лет прошло, не пора ли вернуть?
— Ты еще помнишь, что было семьсот лет назад? — Цинъюань недоверчиво уставился на него. — А почему бы тебе не вспомнить, как тогда, выходя за пределы школы, ты вечно кормился и пил за мой счет?!
— Угощение — это угощение, долг — это долг. — Вантун погладил бороду. — Счета все равно надо сводить начисто.
— Бери, бери! — Цинъюань вытащил мешочек с духовными камнями и швырнул перед Вантуном. — Основной долг с процентами. Забирай!
Вантун ничуть не рассердился. Он подобрал со стола мешочек с духовными камнями и, напевая песенку, услышанную в мире смертных, неторопливо удалился, покачиваясь на каждом шагу. Цинъюань остался позади, скрежеща зубами от злости, и едва удержался от брани.
«Знал бы он раньше, что этот мерзавец такой бесстыжий, не стал бы изображать щедрость и швырять ему целых пятьсот духовных камней!»
Побродив по Пику Утренней зари, Вантун отправился на Пик Полуденного солнца, Пик Меридиана Цзы-У и Пик Закатного сияния. Обобрав каждого младшего брата-наставника на духовные камни, он двинулся к Главному пику. В конце концов, если у ученика нет духовных камней на расходы, обратиться к старшему брату-наставнику — дело совершенно естественное.
Хэнъянь читал. Услышав от Учуаня, что Вантун просит встречи, он невольно почувствовал головную боль: стоило этим младшим братьям-наставникам явиться к нему без всякой причины, как ничего хорошего ждать не приходилось.
— Впусти его.
— Старший брат-наставник... — Вантун вошел с горестным лицом, отвесил Хэнъяню глубокий поклон и начал: — Я...
— Говори, сколько нужно? — Хэнъянь бросил книгу на стол и потер виски. — Только не вой. У меня голова болит.
— Старший брат-наставник, ну как вы можете так говорить... — Вантун поднял один палец.
— Сто?
Вантун покачал головой:
— Тысячу.
— Ты опять что-то сломал? — Хэнъянь крепко нахмурился. — Зачем так много?
— Я за последние годы даже за ворота не выходил. Где бы я мог что-нибудь сломать? — Вантун сел перед Хэнъянем, поджав ноги. — Это моя младшая ученица собирается отправиться на испытание. Конечно, отпускать ее жалко, но девочка выросла, ей пора пройтись по свету. Если я воспитаю ее так, что она не будет знать ни тягот, ни страданий, разве не испорчу ее собственными руками?
Он вздохнул, и в голосе его звучала полная неохота расставаться:
— Но она еще такая маленькая. Если при ней не будет защитных талисманов и магических артефактов, я не смогу быть спокоен. Хорошо еще, что за эти годы у меня накопилось немало защитных магических артефактов — ей хватит носить их при себе. Вот только вне школы, куда ни пойди, без духовных камней не обойтись. — Договорив до этого, он заискивающе улыбнулся Хэнъяню. — Старший брат-наставник, вы ведь знаете: мне на роду написано не удерживать духовные камни. Так что остается лишь набраться наглости и попросить их у вас.
— За всю твою жизнь только одно и достойно похвалы — как ты растишь учеников. — Хэнъянь чуть приподнял подбородок в сторону Учуаня. — Учуань, принеси две тысячи духовных камней для твоего дяди-наставника Вантуна.
— Все-таки вы, старший брат-наставник, человек широкого размаха. Благодарю вас от имени моей младшей ученицы. — Вантун потер руки. — Если у вас при себе найдутся ненужные талисманы или магические артефакты, можете заодно подарить их моей ученице.
Хэнъянь некоторое время молча смотрел на него, затем достал из рукава мешочек-хранилище и передал Вантуну.
— Бери, бери. Скажи Кунхоу, чтобы за пределами школы берегла себя. Мы, Врата Облачного сияния, следуем слову «доброта», но главное — соразмерять силы. Что бы она ни делала, прежде всего должна убедиться, что сама в безопасности.
— Я ее наставлю. — Вантун молниеносно спрятал мешочек-хранилище в рукав и только потом добавил: — Девчонка у меня умная, просто характером простовата. Ей полезно набраться опыта во внешнем мире.
— Хорошо, что ты это понимаешь. — Хэнъянь кивнул. — Если бы ты силой удержал ее и не позволил выйти с горы, вот тогда ты действительно навредил бы ей.
Вантун улыбнулся, но ничего не сказал. Трое личных учеников были для него словно родные дети. Отец всегда желает, чтобы его дети добились высот, но в то же время надеется, что они проживут жизнь мирно и благополучно, — и пусть даже без великих свершений, это тоже не беда. Однако как бы ни было ему тяжело расставаться, когда дети вырастают, все, что он может сделать, — отпустить их и позволить выбрать собственный путь.
Когда-то наставник поступил так с ним. Теперь и он должен был так поступить со своими учениками.
На следующее утро Кунхоу увидела на своем столе духовные камни и мешочек-хранилище. Она взяла лежавшее рядом письмо, внимательно прочла его до конца и улыбнулась, чувствуя, как краснеют глаза. Что значит «лень тебя провожать»? Ясно ведь: он просто не хотел показываться, потому что не вынес бы ее ухода. Бережно сложив письмо, Кунхоу спрятала его за пазуху, убрала все лежавшие на столе вещи в кольцо-хранилище и вышла из пещерной обители.
— Младшая сестра-наставница. — Чэнъи, уже давно ожидавший ее у входа, улыбнулся, когда Кунхоу появилась. — Сегодня отправляешься?
Кунхоу кивнула и, опустив голову, не решалась смотреть на Чэнъи.
— Если второй старший брат-наставник выйдет из затвора, а я еще не вернусь, скажите ему, что я отправилась на испытание. Кто знает, может, когда я вернусь, уже смогу попытаться прорваться к Золотому Ядру.
— Такая уверенная? — Чэнъи тихо рассмеялся и протянул ей заранее приготовленный мешочек-хранилище. — Уходи пораньше и возвращайся скорее. Помни: наставник и старшие братья-наставники ждут тебя во Вратах.
— Спасибо, старший брат-наставник. — Кунхоу взяла мешочек-хранилище и обняла Чэнъи. — Старший брат-наставник, ждите моего возвращения.
Отпустив Чэнъи, она, не оглядываясь, полетела вниз с горы. Она боялась, что стоит ей обернуться — и она уже не сможет уйти.
Шесть лет наставник и старшие братья-наставники баловали ее, словно драгоценность на ладони, и Кунхоу чувствовала: лишь став еще усерднее и достигнув еще больших высот, она сумеет отплатить за эту родственную любовь. Потому что ценишь — бережешь; потому что бережешь — стараешься.
— Вон там тренировочная площадка, место, где вы впредь будете отрабатывать боевые навыки. Через два дня, через день, вы будете приходить сюда учиться... — Донесся чистый звон колокольчика, и распорядитель оборвал речь, повернулся к выходу из школы и поклонился.
— Распорядитель, что это значит? — с любопытством спросил чуть полноватый юноша, уже переодевшийся в одежду ученика Внешнего двора Врат Облачного сияния. — Почему вдруг зазвенел колокольчик?
— Так провожают учеников, уходящих в дальний путь. — Лицо распорядителя стало серьезным. Он повернулся к ним и сказал: — Когда достигнете Закладки Основы, вы тоже сможете самостоятельно отправляться на испытания. Но если хотите достичь Закладки Основы, уже сейчас должны усердно трудиться. Запомнили?
— Ученики запомнили.
Кунхоу спустилась прямо с горы. Проходя мимо книжной лавки, она немного поколебалась и вошла. Увидев ее, хозяин лавки с улыбкой сказал:
— Почтенная бессмертная, вы как раз вовремя. В лавку поступила новая книга Гостя Чудесной Кисти. Желаете?
— Желаю. — Кунхоу кивнула, достала духовные камни и передала хозяину лавки. — Я на какое-то время ухожу. Если за это время появятся новые книги Гостя Чудесной Кисти, отложите их для меня. Вернусь и заберу.
— Будьте спокойны, почтенная бессмертная, непременно сохраню их для вас, — поспешно пообещал хозяин. В конце концов, книги этого автора, кроме этой почтенной бессмертной, больше никого не интересовали.
— Хозяин, здесь есть повести Гостя Чудесной Кисти? — раздался низкий мужской голос.
Хозяин книжной лавки обернулся и увидел у входа, против света, молодого господина с лицом, словно прекрасный нефрит. Волосы его были убраны под нефритовый венец, белое парчовое одеяние не пятнало ни единой пылинки. Бледную ладонь он держал у губ, тихо покашливая; на лице его лежал болезненный оттенок.