Кунхоу провела в затворе в своей пещерной обители несколько дней и вышла лишь после того, как укрепила и состояние духа, и развитие. Надев прекрасное платье Летящей бессмертной, подаренное вторым старшим братом-наставником, она вспрыгнула на летающий меч, который преподнёс дядюшка-наставник, глава школы, и сердце её забилось от волнения. Впервые она управляла летающим мечом сама. Это чувство свершения было совсем не похоже на то, когда наставник или старшие братья таскали её туда-сюда.
Однако, по-настоящему поднявшись в небо, Кунхоу обнаружила, что летающий меч вовсе не так послушен, как казалось. Она долго шаталась и кружила в воздухе, прежде чем кое-как уловила главное. Уверенно встав на меч, она украдкой огляделась и с облегчением выдохнула. Прекрасно! Никто не заметил её позора.
Соученики на площадке боевых искусств изо всех сил старались двигаться как ни в чём не бывало, чтобы Кунхоу не догадалась: они наблюдали всё от начала до конца. Особенно те, кто уже достиг Закладки Основы и выше, — они дружно улыбались с видом: «так и должно быть». Когда они в своё время только прошли Закладку Основы, то тоже с восторгом вскакивали на летающие мечи, но духовная энергия слушалась плохо, и смешных случаев случилось немало. Самому несчастному из них даже сломало нос; отрастить его обратно удалось только благодаря Пилюле возвращения облика владыки пика Цинъюань с Пика Утренней зари.
Поговаривали, что даже самый невозмутимый старший брат Учуань, когда после Закладки Основы впервые пользовался летающим мечом, попал в крайне неловкое положение. Со временем наблюдение за тем, как новоиспечённые соученики осваивают летающий меч, стало маленьким негласным развлечением школы. Впрочем, все здесь были людьми воспитанными: смотреть — смотрели, но над виновником никогда не смеялись, чтобы не ранить товарищеские чувства.
С удовольствием досмотрев представление, все разошлись с единым выводом: оказывается, даже с пятистихийным духовным корнем после Закладки Основы впервые управлять летающим мечом ровно и уверенно всё равно не получается.
Кунхоу осторожно направляла летающий меч, следя, чтобы тот не врезался ни в каменную стену, ни тем более в постройки. Она слышала от второго старшего брата-наставника, что наставник однажды обрушил в школе целый дом. Из учеников его, правда, не выгнали, зато из ежемесячного содержания вычли немало. Кунхоу не хотела, подобно наставнику, лишиться кучи духовных камней, так что лучше было проявить осторожность.
— Младшая сестра Кунхоу! — Линхуэй стояла на каменных ступенях и махала ей рукой. Позади неё собрались несколько личных учеников, мужчины и женщины, все в праздничных нарядах.
Увидев, что старшие братья и сёстры, с которыми она договорилась встретиться, уже пришли, Кунхоу поспешно спрыгнула с летающего меча и подошла к ним:
— Приветствую вас, старшие братья и сёстры.
— Какое красивое платье Летящей бессмертной. — Линхуэй достала из мешочка-хранилища свёрток с сушёными фруктами и протянула Кунхоу. — На нём даже защитные рунические узоры есть. Кто же так расщедрился?
— Это мне второй старший брат-наставник подарил. — Кунхоу раскрыла бумажный пакетик и бросила в рот сушёную ягодку восковницы. — Вкусно! Спасибо, старшая сестра Линхуэй.
— Чэнъи и Таньфэн совсем тебя избаловали. — Всё-таки старшие братья хороши. Линхуэй обернулась и бросила взгляд на двух младших братьев-наставников у себя за спиной. Не то что эти двое — о них ещё самой заботиться приходится.
Двое младших братьев, попавших под этот взгляд, молча отступили на пару шагов и не осмелились смотреть на Линхуэй.
Кунхоу сделала вид, что не заметила обмена взглядами между старшей сестрой и младшими братьями с Пика Утренней зари:
— Уже поздновато. Лучше поскорее спустимся с горы. Сегодня я взяла достаточно духовных камней, так что ешьте всё, что захотите.
Линхуэй вынула летающий меч, подбросила его в небо, легко взмыла следом и, встав на клинок, сказала двум младшим братьям:
— Посмотрите на чужих старших и младших братьев. А теперь на себя.
Два младших брата:
— …
Чтобы из-за каких-то духовных камней между этой старшей сестрой и её младшими братьями не вспыхнул раздор, Кунхоу поспешно сказала:
— Духовные камни мне дал не старший брат, а наставник.
— Дядюшка-наставник Вантун… — Линхуэй едва не спросила: откуда у него духовные камни?
Она посмотрела на Кунхоу, которая уже вспрыгнула на летающий меч и оказалась совсем рядом, и не захотела разрушать в сердце младшей сестры величественный образ могучего наставника. Слова покрутились у неё на языке и превратились в другое:
— Дядюшка-наставник Вантун так добр к тебе.
— Угу. — Кунхоу согласно кивнула. — Наставник ко мне лучше всех.
Линхуэй подумала, что, возможно, понимает, почему дядюшка-наставник Вантун назвал Кунхоу своей последней ученицей. Ещё двух таких он бы просто не прокормил.
Несколько личных учеников, смеясь и переговариваясь, спустились с горы на летательных магических артефактах. Кунхоу впервые угощала соучеников сама, и всё для неё было внове. Какой чай пить, какие закуски заказать, какие блюда выбрать — она серьёзно расспросила всех об их вкусах и только потом велела трактирному служке всё подготовить.
Служке не было и двадцати. Когда миловидная девушка с причёской в виде белой лилии улыбаясь заговорила с ним, он только беспрерывно кивал и соглашался, не в силах произнести ни слова отказа.
Старшие братья и сёстры, глядя на серьёзный вид Кунхоу, переглянулись и с улыбками позволили ей хлопотать. Лишь когда Кунхоу вернулась на своё место, один из старших братьев поддел её:
— Младшая сестра, похоже, в вопросах еды ты весьма сведуща.
— Какая там сведуща. — Кунхоу приняла от Линхуэй чашку чая и сделала глоток, смочив горло. — Когда я жила в мире смертных, я была принцессой императорского рода…
Все сидевшие за столом соученики ахнули. Даже принцесса из мира смертных несёт на себе драконью ци, дарованную Небесным Дао, а это полезно для совершенствования. Никто и не думал, что у младшей сестры есть ещё и такое прошлое.
Испугавшись дружного вдоха старших братьев и сестёр, Кунхоу смущённо улыбнулась:
— Правда, принцессой я пробыла недолго. Нашу династию свергли.
Соученики:
— …
Улыбка младшей сестры и впрямь была улыбкой человека, постигшего суетность славы и богатства и поднявшегося над мирской пылью.
— Не быть принцессой — тоже не беда. Разве жизнь принцессы сравнится с самосовершенствованием? — Линхуэй снова достала из мешочка-хранилища пакетик сушёных абрикосов и протянула Кунхоу.
Кунхоу приняла абрикосы и заподозрила, что в мешочке-хранилище старшей сестры Линхуэй лежат одни лакомства.
— Старшая сестра права, — подхватил другой старший брат. — Искать Великое Дао небес и земли, взращивать долголетие и добродетель — разве это не интереснее, чем короткие десятки лет смертных?
Кунхоу кивнула:
— Угу. А ещё смертные не умеют летать. В красивом платье подниматься в небо гораздо красивее.
Линхуэй полностью разделяла её мнение:
— Именно. Всякие платья Летящей бессмертной, платья Струящихся шелков — только в полёте и дают то самое ощущение развевающихся рукавов. Ради того, чтобы подольше оставаться красивой, носить более прекрасные одежды и пробовать больше вкусной еды, тоже стоит заниматься самосовершенствованием.
Мужчины-практикующие, сидевшие рядом, сохраняли улыбки и не смели вмешиваться. Прожив во Вратах Облачного сияния достаточно долго, они глубоко усвоили: хочешь, чтобы дни проходили спокойно, — держи рот на замке, когда говорят женщины.
С древних времён и доныне мужчины, упорно решавшие спорить с женщинами, по большей части плохо кончали.
В трактире работали проворно: вскоре подали фруктовые тарелки и холодные закуски. Хотя ученики не были одеты в форму Врат Облачного сияния, кое-кто из служек уже видел их раньше, поэтому хозяин трактира вместе с блюдами бесплатно прислал им ещё две фляги вина.
Все они были одного поколения и личными учениками разных пиков; различий в положении между ними не было, поэтому общались они легко и свободно. Не прошло и времени, за которое выпивают несколько чашек чая, как Кунхоу уже наслушалась множества историй о ветрах и бурях вольного мира. Она так увлеклась, что даже о еде забыла.
— А дальше? Что было дальше? — Кунхоу слушала рассказ о том, какой красавицей была ученица одного старейшины из некой школы. — Они полюбили друг друга?
— Да нет. — Люди, любящие пересказывать слухи, больше всего обожали таких слушателей, как Кунхоу: рядом с ней сразу хотелось продолжать. Хотя её мысль показалась ему немного странной. С чего бы наставнику непременно иметь что-то со своей ученицей? Разве он прежде хоть словом намекнул на какую-нибудь любовную двусмысленность между ними?
— Эта прекрасная ученица влюбилась в одного укротителя зверей, но, увы, сердце у того было твёрже железа, и чувств между мужчиной и женщиной к ней он не питал.
Кунхоу широко раскрыла глаза и уже успела вообразить, как укротитель зверей и красавица мучают друг друга телом и душой, а в конце оказываются разделены небом и землёй и больше никогда не встречаются…
— Ученица была человеком прямым и великодушным. Увидев, что укротитель зверей к ней равнодушен, она не стала навязываться. Кто бы мог подумать, что тот начнёт хвастаться этим повсюду и говорить, мол, красавица из такой-то школы тоже ничего особенного, и всё в таком духе. — На этих словах в голосе старшего брата прозвучало явное презрение к укротителю. — Ученица, услышав об этом, схватила укротителя зверей и как следует избила, так что о случившемся узнали все под небесами.
Кунхоу с облегчением выдохнула. Хорошо, что всё пошло не по тому пути, где укротитель зверей оскорбляет прекрасную женщину-практикующую, а та всё равно не меняется в своих чувствах. Иначе она бы умерла от злости.
— Неправильно, — сказала Линхуэй. — Я слышала, что укротителя зверей избила не только сама женщина-практикующая. Её наставник ещё и подрался со старшими укротителя и заявил, что у всей их ветви низкие нравы и они недостойны идти путём самосовершенствования.
— Так было ещё и продолжение? — Несколько соучеников сразу оживились. — Сильно он их побил? Заставил плакать и молить о пощаде?
Кунхоу уже хотела слушать дальше, но снаружи трактира донёсся шум ссоры. Она распахнула окно и высунулась посмотреть.
Перед трактиром проходила улица. На ней стояли не только лавки, но и местные мелкие торговцы, которые, пользуясь скоплением людей, продавали безделушки и зарабатывали понемногу. Слишком серьёзные споры здесь случались редко.
Однако сегодня шум был громким. Несколько красивых служанок несли мягкий паланкин, вокруг шли рослые крепкие стражи. Развитие у всех этих стражей было не ниже Закладки Основы; каждый держался заносчиво и высокомерно. Похоже, им не нравилось, что вокруг слишком много лотков и это мешает им выставлять напоказ свою важность. Двое средних лет мужчин в серых халатах, шедшие впереди, рычали на торговцев, требуя убраться с дороги.
Но жители города Юн издавна привыкли к неторопливой лености и почти не сталкивались с совершенно неразумными практикующими. Увидев, как свирепствуют эти чужаки, они все как один сделали вид, что ничего не слышат, и опустили головы, разбирая товары на своих лотках.
Покупательница, выбиравшая товар, повернула голову, посмотрела на этих неизвестно откуда взявшихся чужеземцев, закатила глаза и снова принялась торговаться с хозяином лотка:
— Да я же у тебя постоянная покупательница. Скинь мне этот хвостик цены, а?
— Тётушка, правда не могу. Ради того, что вы постоянная покупательница, я уже назвал самую низкую цену. — Торговец покачал головой, порылся в корзине с товарами и выудил два диких плода. — Может, я вам лучше пару плодов в придачу дам?
Двое мужчин-практикующих средних лет никак не ожидали, что их окрики не произведут ни малейшего действия. Лица у них потемнели от неловкости. Как раз в этот миг человек в мягком паланкине холодно хмыкнул. Оба испуганно вздрогнули, развернулись и пинком опрокинули два ближайших лотка.
— Невежественные смертные! Увидели старейшину-предка Зарождающейся Души — так почему ещё не расступились?
В мире самосовершенствования тех, кто достигал Золотого Ядра, уже было меньшинство; мастеров Зарождающейся Души встречалось ещё меньше. В знак уважения практикующих на стадии Зарождающейся Души уже почтительно именовали старейшинами-предками.
Несколько жителей города Юн, чьи лотки опрокинули, застыли на месте. Это что же, их только что обидели какие-то заезжие деревенщины-практикующие?
— В пределах города Юн грубость недопустима.
Пока все стояли в оцепенении, несколько молодых мужчин и женщин выпрыгнули из трактира и преградили путь этим практикующим.
Вот оно, началось.
Жители города Юн дружно помогли торговцам собрать рассыпавшиеся вещи, затем быстро попрятались кто за стены, кто за окна, кто за двери и высунули головы посмотреть на зрелище.
Город Юн давно не встречал таких наглых и невежественных чужаков-практикующих. У всех на душе стало даже немного волнительно.