Путь от города Юн до Врат Облачного сияния не занимал много времени. По дороге Чжоу Цан несколько раз пытался выведать у двух личных учеников Врат Облачного сияния новости о младшем брате, но то ли эти двое прикидывались простодушными, то ли по молодости не понимали намёков — от начала и до конца они ни словом не обмолвились об этом деле.
Когда у главного зала Врат Облачного сияния все сошли с летательного магического артефакта, Чжоу Цан наконец не выдержал и спросил прямо:
— Двое юных друзей, не знаю, мой никчёмный младший брат за последнее время хоть немного раскаялся?
Шедшая впереди Кунхоу, услышав это, обернулась и лучезарно улыбнулась Чжоу Цану. Её большие тёмные глаза невольно внушали ему ещё две доли расположения и доверия.
— Прошу главу секты Чжоу не тревожиться. Этот старейшина-предок Зарождающейся Души хоть и совершил тяжкую ошибку, но старший дядя-наставник, глава школы, всегда поступает справедливо. Его лишь заперли в тихой комнате и больше ничего не сделали. — Когда Кунхоу улыбалась, на её лице, ещё сохранявшем детскую округлость, проступало несколько наивное очарование.
— Глава школы Хэнъянь — человек высоких нравственных принципов, я вовсе не это имел в виду. Просто опасался, что мой никчёмный брат доставляет вашей школе лишние хлопоты. — Чжоу Цан с облегчением выдохнул. Хорошо, что его не подвергли самосуду. Вернувшись, он запрёт этого мерзавца во дворе и никуда не выпустит.
Увидев Чжоу Цана таким, Кунхоу больше ничего не сказала, однако её впечатление о нём заметно поблекло. За эти годы она получила от Секты Повелителей Небес немало купонов на получение духовных камней, а потому питала к этой секте естественную симпатию. Кто бы мог подумать, что новый глава секты окажется таким…
Нельзя было сказать, что глава секты Чжоу плохой человек, но столь потворствовать родне и не держать её в узде — разве в этом не было попустительства злу? Тот практик Зарождающейся Души по имени Чжоу Син осмеливался вести себя так нагло и властно разве не потому, что за его спиной стоял этот старший брат?
Войдя в главный зал Врат Облачного сияния, Кунхоу встала сбоку и слушала, как её наставник обменивается любезностями с владыкой пика Сунхэ. Возможно, они были давними знакомыми, поэтому беседа шла довольно приятно, только никто первым не упоминал о том, что старейшина-предок Зарождающейся Души Чжоу Син нарушил правила города Юн.
Разговор шёл своим чередом и вскоре перешёл к воспитанию учеников.
— Как им сравниться с учениками вашей секты Лазурного сияния? Все трое моих — сущие бездари. — Вантун покачал головой и с притворным самоуничижением добавил: — Старший лишь пару лет назад прорвался на ступень Золотого Ядра, второй недавно ушёл в затвор, и ещё неизвестно, удастся ли ему прорваться.
— Брат Вантун слишком скромен. Сколько лет Чэнъи и Таньфэну? А они уже достигли такого уровня. Во всём мире самосовершенствования они по праву считаются выдающимися. — Настроение Сунхэ напоминало чаинки в чашке: вода гоняла их вверх-вниз, и от этого становилось невыносимо муторно.
Во всём мире самосовершенствования кто не знал, что Вантун взял двух прекрасных учеников, а несколько лет назад ещё и гениальную ученицу с пятистихийным духовным корнем? И теперь он явился к нему и говорит, что ученики, мол, бездарны. Разве не затем, чтобы его похвалили? Все они старики, прожившие по нескольку сотен лет; кто кого не понимал?
В душе Сунхэ негодовал, но на лице всё равно сохранял улыбку и от макушки до пят расхвалил учеников Вантуна.
— Что вы, что вы, они ещё молоды, им не по плечу такая похвала, — скромничал Вантун, хотя самодовольство ясно читалось у него на лице.
Сидевший рядом Чжоу Цан хотел вставить слово, но не знал, с чего начать. Теперь, услышав, как Сунхэ хвалит учеников Вантуна, он поспешно подхватил:
— Владыка пика Вантун прекрасно наставляет учеников, это вызывает у меня искреннее восхищение. Ваша последняя ученица уже в столь юном возрасте достигла ступени Закладки Основы, к тому же действует с должной мерой — мне остаётся только завидовать. Я не сумел строго воспитать младшего брата и доставил вашей школе неприятности.
Вантун, до этого долго беседовавший с Сунхэ, холодно фыркнул:
— Глава секты Чжоу слишком скромен. Ваш никчёмный младший брат во всеуслышание заявил, что хочет взять мою младшую ученицу в наложницы.
Лицо Чжоу Цана застыло. Ему показалось, будто сгорает и лицо, и всё достоинство, — до того было стыдно. Он знал, что младший брат приставал к двум личным ученицам Врат Облачного сияния, но и представить не мог, что одна из них — последняя ученица Вантуна.
Он повернулся, взглянул на стоявшую позади Вантуна юную девушку с ясными глазами и белыми зубами и с горьким выражением лица поклонился:
— Госпожа Кунхоу, мой брат был груб. Позвольте мне от его имени принести вам извинения.
Кунхоу поспешно уклонилась от поклона и с изумлением произнесла:
— Глава секты Чжоу, что вы делаете? Вы — это вы, другие — это другие. Кунхоу хоть и юна, но понимает, что нельзя вымещать гнев на невиновных. Прошу вас, глава секты, ни в коем случае так не поступайте.
Младший брат совершил ошибку — при чём тут извинения старшего?
— Глава секты Чжоу, моя ученица ещё мала и не может принять ваш поклон. — Вантун поднялся и встал между Чжоу Цаном и Кунхоу, ни за что не позволяя тому поклониться до конца. — Раз уж мы заговорили об этом, давайте сядем и обсудим всё подробно.
На сердце у Чжоу Цана стало горько, но ему оставалось лишь послушно сесть.
Сунхэ сидел рядом и пробовал особый чай Врат Облачного сияния, намереваясь придерживаться принципа абсолютного невмешательства и хранить молчание от начала до конца.
Перед ним поставили тарелку с закусками. Он повернул голову и увидел, что это младшая ученица Вантуна, Кунхоу.
Кунхоу указала на угощение, улыбнулась Сунхэ прищуренными глазами, прикрыла рот ладонью и отступила за спину Вантуна. Сунхэ беспомощно вздохнул. Этому старому мальчишке Вантуну так везло с учениками, что сверстникам оставалось только завидовать.
В секте Лазурного сияния не было недостатка в одарённых учениках, но в выборе личных учеников главное — судьбоносная связь. Он столько лет провёл в секте, а так и не нашёл даже двоих по-настоящему по душе.
— Глава секты Чжоу, вы должны знать правила наших Врат Облачного сияния. Того, кто без причины притесняет невинных простых людей и пристаёт к женщинам, не будет чрезмерным даже убить на месте. — Когда речь зашла о деле, лицо Вантуна стало куда строже. — Что он творит на землях, подвластных вашей Секте Повелителей Небес, наши Врата Облачного сияния не могут контролировать и не желают вмешиваться. Но раз он оказался в пределах города Юн, то обязан подчиняться правилам Врат Облачного сияния.
— Владыка пика Вантун, мой брат совершил столь тяжкую ошибку — это моя вина, я воспитывал его недостаточно строго. Но ради нашего многолетнего знакомства прошу вас проявить милосердие. — Чжоу Цан поднялся и низко, до конца, поклонился Вантуну.
Уровень развития Вантуна был выше, чем у Чжоу Цана, поэтому этот поклон он принял совершенно спокойно.
— Чжоу Цан, и обычным людям, и практикам свойственны привязанности. В том, что ты защищаешь младшего брата, само по себе нет ошибки. Но простые люди, которых он обижал, — они ведь тоже чьи-то младшие братья или сыновья. Кто даст им справедливость?
Чжоу Цан понимал, что Вантун прав. Он был виноват и слаб в доводах, поэтому не смел возразить ни единым словом.
— На этот раз он пристал к ученицам наших Врат Облачного сияния, и за ними стоит наша школа. А если бы он домогался обычных девушек, кто встал бы за этих невинных женщин?
Кунхоу обнаружила, что наставник, который обычно улыбался ей так ласково, становился особенно грозным, стоило ему посерьёзнеть. Она всего лишь стояла за его спиной и уже не смела громко дышать, не говоря о Чжоу Цане, находившемся прямо перед ним: тот обливался холодным потом и едва мог связать слова.
— Значит, младший брат Чжоу Цана — человек, а остальные не люди? — Вантун холодно усмехнулся. — Будь я на твоём месте, я бы сегодня не пришёл просить за него прощения, потому что у меня не хватило бы лица произнести такое вслух.
Чжоу Цан знал, что Вантун не ошибается. Но у него был всего один младший брат — неужели он должен смотреть, как тот умрёт от рук Врат Облачного сияния? В отчаянии Чжоу Цан бросил просящий взгляд на Сунхэ, однако тот в этот миг пил чай и ел закуски, совершенно не замечая его взгляда.
— Прошу владыку пика сохранить моему брату жизнь. — Чжоу Цан снова отвесил Вантуну глубокий поклон.
Стоя за спиной Вантуна, Кунхоу смотрела, как Чжоу Цан унижается до такой степени, и чувства её были крайне сложными. Когда Чжоу Син снаружи вёл себя нагло и властно, думал ли он о том, что старший брат из-за него потеряет всё лицо?
А Чжоу Цан, как старший брат, во всём потакал младшему. Думал ли он когда-нибудь, что однажды этот избалованный им брат станет беззаконным и навлечёт на себя большую беду?
Она украдкой взглянула на Вантуна и втайне приняла решение: отныне она непременно будет усердно совершенствоваться и не станет создавать неприятности снаружи, чтобы наставнику и старшим братьям-наставникам не пришлось из-за неё гнуть спину и унижаться. Стоило только представить такую картину, и она уже не могла этого вынести.
Поэтому она ни за что не должна стать таким человеком, как Чжоу Син.
Заметив, что настроение младшей ученицы изменилось, Вантун сказал:
— Сердечный метод на сегодня уже выучила? Наставнику не нужно, чтобы ты здесь сопровождала меня. Возвращайся и как следует совершенствуйся.
— Ученица откланивается. — Кунхоу поклонилась Сунхэ и Чжоу Цану, а затем удалилась. В её манерах всё ещё чувствовалось благородство, воспитанное во дворце.
В глазах Сунхэ мелькнул блеск. В этой маленькой племяннице-наставнице действительно сохранилась слабая нить драконьей ци. В будущем её ждут безграничные перспективы.
— Почему вышла? — Чэнъи увидел, как Кунхоу покинула главный зал, причём вид у неё был не слишком радостный. — Тот глава секты Чжоу сказал тебе что-то неприятное?
Кунхоу покачала головой и посмотрела на неподдельную заботу на лице старшего брата-наставника.
— Старший брат-наставник, я в будущем непременно не стану такой, как он.
— Какой он?
— Тот, кого держат в темнице. — При слове «темница» Кунхоу вспомнила, чем кончали злодеи, совершившие множество преступлений, и невольно передёрнула плечами. — Я не вынесу, если наставнику и старшим братьям-наставникам придётся из-за меня кланяться и унижаться.
— Какая бесперспективная — нашла с кем себя сравнивать. — Чэнъи негромко рассмеялся. — Почему бы не равняться на Чжунси или Линбо?
Кунхоу поспешно замотала головой. Она вовсе не хотела вымахать в девять чи ростом — тогда она не сможет носить красивые платья Летящей бессмертной.
— Не буду, не буду.
— Вот уж действительно никакого честолюбия, — улыбнулся Чэнъи. — Всё тебя испортили эти старшие братья- и сёстры-наставники.
— Старшие сёстры- и братья-наставники очень хорошие, — тихо сказала Кунхоу. — Тс-с, старший брат-наставник, говори тише, а то другие услышат.
Чэнъи снова рассмеялся, и Кунхоу от возмущения широко раскрыла глаза. Кто же так громко говорит дурное за спиной? Можно вообще нормально посплетничать или нет?
В конце концов осталось неизвестным, как именно Вантун договорился с Чжоу Цаном. Чжоу Цан выплатил Вратам Облачного сияния крупную благодарственную сумму, а у дверей лавки Секты Повелителей Небес, располагавшейся в городе Юн, вывесил публичное письмо с извинениями.
В день, когда братья Чжоу покидали Врата Облачного сияния, Кунхоу даже не стала медитировать и совершенствоваться: она специально поднялась на рассвете, чтобы «проводить» их.
После нескольких дней в темнице Чжоу Син стал необычайно смирным. Подбородок больше не задирал, глазами по сторонам не зыркал, даже волосы на лбу покорно свисали вниз, прикрывая половину лица, похожего на старую древесную кору. Но больше всего Кунхоу поразило то, что уровень развития Чжоу Сина упал до ступени Закладки Основы.
Глядя на преисполненный благодарности вид Чжоу Цана, Кунхоу с помощью техники передачи голоса спросила Линхуэй, которая протиснулась рядом с ней поглазеть на зрелище:
— Старшая сестра-наставница Линхуэй, почему уровень развития Чжоу Сина так сильно снизился?
— О, секта Лазурного сияния и наша школа после серьёзного обсуждения и размышлений решили, что Чжоу Сина можно избавить от смертной казни, но живым наказания ему не избежать. Поэтому ему упразднили половину уровня развития, чтобы он больше не выходил притеснять людей, полагаясь на свою силу. — Линхуэй поделилась с Кунхоу половиной своих лакомств. — Когда Чжоу Цан вернётся, место главы секты, на которое он только-только сел, придётся уступить другому.
Боюсь, отныне Чжоу Сину достаточно будет услышать одно только название Врат Облачного сияния, чтобы ноги у него задрожали и он поспешил обойти их стороной.