— Молодой господин, разве я недостаточно хороша? Неужели вы зовёте в наш двор другую женщину? — служанка рядом с мужчиной улыбалась нежно и робко; белая ручка легко легла ему на предплечье, а сама она искоса поглядывала на Кунхоу.
— Ты, конечно, лучше всех. Просто твой господин всегда жалел нежные цветы. Разве смогу я позволить такой красавице одиноко ночевать на постоялом дворе? — Мужчина поцеловал служанку в щёку, покачал веером, мерцающим духовным светом, и с полуулыбкой произнёс: — Верно ведь, красавица?
Он думал, эта девушка испугается или рассердится, но, к его удивлению, в её прекрасных больших глазах читалось что-то вроде… возбуждённого любопытства?
Чему она радовалась? Радоваться должен был он, мужчина, который заигрывает с красавицей. Когда дразнишь другого и видишь его страх, смятение или гнев, только тогда появляется чувство удовлетворения. А этот взгляд — любопытный, оживлённый — не только не воодушевлял его, а, напротив, создавал странное ощущение, будто это с ним заигрывают.
Для него, избалованного отпрыска богатой семьи, такое ощущение было крайне неудовлетворительным.
— Ты со мной заигрываешь? — Девушка в зелёном подошла к его столу и, наклонившись, посмотрела на него. В её ясных чёрно-белых зрачках отразилась его фигура. Он неловко откинулся назад.
— Этот молодой господин согласился заигрывать с тобой только потому, что ты недурна собой. Поняла?
— Вот как? — Девушка кивнула и скрестила руки на груди. — По обычным законам жанра такого повесу, как ты, очень скоро кто-нибудь проучит.
Ду Цзин хлопнул ладонью по столу и самодовольно заявил:
— Да ты выйди да поспрашивай, кто во всём городе Цю посмеет меня проучить! Знаешь, кто я такой?
— Не хочу знать. — Кунхоу увидела, что развитие у этого повесы всего лишь на пятой ступени Очищения Ци, и даже разговаривать с ним ей стало лень. Она повернулась к хозяину и отдала деньги за комнату. — Лучший номер.
— Почтенная бессмертная, прошу немного подождать. — Хозяин быстро сделал запись и жестом подозвал тётушку в серой полотняной одежде, чтобы та проводила Кунхоу в комнату, а заодно поспешно убрал со стола все ценные вещи. В их деле важнее всего была сметливость. Молодой господин Ду Цзин и эта бессмертная, чего доброго, сейчас подерутся.
— Стоять! — Ду Цзин поднялся со стула и указал на Кунхоу веером. — Я разве позволил тебе уйти?
— Ну ладно. — Кунхоу остановилась. — Раз ты так настаиваешь, чтобы я узнала, кто ты, говори: кто же ты такой?
— Я Ду Цзин, сын городского владыки Цю. — Ду Цзин вертел веер в руке. — Смотрю, ты одна бродишь снаружи и не похожа на ученицу большой школы. Чего тебе дома не сидится?
— А какое отношение одиночное путешествие имеет к школе? — Кунхоу цокнула языком. — Самосовершенствование — это не пышная процессия. Или надо, чтобы тебя толпа людей несла в паланкине и осыпала цветами? Думаешь, ты на театральных подмостках представление даёшь?
— Хозяин, приготовь лучший дворик. — Поднялся ветер, и вместе со снегом в зал полетели лепестки. Внутрь вошли несколько служанок в цветных одеяниях. От них веяло тонким ароматом цветов, лица были холодны, словно иней, будто все прочие люди вокруг попросту не существовали.
Женщина, шедшая между ними, закрывала лицо лёгкой вуалью. По её платью струящейся феи цвета закатной дымки текуче переливался свет; она была прекрасна, словно небожительница, сошедшая в мир людей.
Все посетители в зале смолкли. Служанки, похоже, давно привыкли к ошеломлённым лицам грубых смертных. Одна из них презрительно фыркнула и бросила духовные камни хозяину.
— Приберите как следует. Наша фея не выносит ни малейшей грязи.
Отдав распоряжения, она склонилась и, держа перед собой медный ажурный шар с благовониями, повела госпожу на задний двор, оставив за собой лепестки на полу и неуловимый аромат.
— Кхм. — Ду Цзин сухо кашлянул, выбросил из головы слова про театральные подмостки и приподнял подбородок в сторону заднего двора. — Видела? Вот это и есть размах большой секты.
Кунхоу опустила взгляд на лепестки под ногами и задумалась над серьёзным вопросом: сколько же цветов нужно сорвать, чтобы всю дорогу осыпать лепестками?
— Эй. — Ду Цзин постучал веером по столу. — Женщина, пойдёшь со мной?
— Только что перед тобой прошла такая красавица, почему ты не позвал её? — Кунхоу моргнула. — Неужели я красивее?
— И не мечтай. Учениц таких больших школ я могу себе позволить задевать? — Ду Цзин был предельно честен. — Я же не дурак. Пусть он и был повесой, зато повесой с мозгами и чувством меры: тех, кого трогать нельзя, он не трогал ни за что. Задирать слабых и бояться сильных — вот его жизненный девиз.
— О, тогда ты просто удивительно выдающийся человек. — Кунхоу закатила глаза и, больше не желая с ним возиться, направилась наверх.
— Эй-эй, я же сказал: сегодня ты обязана пойти со мной…
Ду Цзин не успел договорить: из рукава этой с виду милой и бойкой девушки вылетел меч. Клинок испускал мягкое золотистое сияние, а остриё замерло прямо перед ним — меньше чем в одном цуне от головы.
— Магический артефакт высшего класса! — Женщина, льнувшая к Ду Цзину, молниеносно убрала руку и, побледнев от страха, отпрянула в сторону, больше не решаясь к нему приближаться.
— Д-давай поговорим спокойно. Размахивать мечами и ножами — это ведь так не изящно. — Ду Цзин попытался уклониться в сторону, но острие меча сместилось вслед за ним. Ледяная мечная энергия колола глаза до рези, холодный пот непрерывно стекал по лицу. Кем, в конце концов, была эта женщина, если с ходу могла достать магический артефакт высшего класса?
— Правда? — Кунхоу подперла лицо ладонями. — А по-моему, заигрывать с девушками ещё менее изящно. Как считаешь?
— Считаю, ты совершенно права! — Крупные капли холодного пота текли Ду Цзину за воротник. Он боялся лишь одного: что меч случайно дрогнет и со свистом вонзится ему в голову.
— Если уж говорить подробно, ваш город Цю всё-таки находится под покровительством Врат Облачного сияния, а Врата Облачного сияния всегда терпеть не могли тех, кто пристаёт к порядочным женщинам. — Кунхоу взмахнула рукой и убрала летающий меч. — Слышал о том, как два года назад один старейшина-предок ступени Зарождающейся Души домогался ученицы Врат Облачного сияния?
Ду Цзин, вытирая пот, часто-часто закивал.
— А знаешь, чем он в итоге кончил? — с улыбкой спросила Кунхоу.
Ду Цзин окаменел всем телом и даже пот вытирать перестал.
— Фея, простите, фея, простите! С этого дня я больше никогда такого не сделаю. Прощайте.
С этими словами он едва ли не кубарем вылетел из постоялого двора и ни разу не оглянулся. Он боялся, что стоит чуть замедлиться — и меч в руке Кунхоу проткнёт их насквозь.
Хозяин постоялого двора облегчённо выдохнул. К счастью, к счастью, драки не случилось. Он наклонился и снова выставил на место статуэтку писиу для привлечения богатства, которую только что спрятал в ящик.
Вернувшись в комнату, Кунхоу собрала с кровати одеяло и подушки, отложила их в сторону, затем достала из кольца-хранилища свои и постелила. Старшая сестра-наставница Линхуэй говорила ей, что во многих постоялых дворах одеяла и подушки нечистые, так что надёжнее пользоваться тем, что принесла с собой.
Всё-таки мир самосовершенствования хорош: столько вещей можно уместить в кольце-хранилище. Будь она в мире смертных, всё, что Кунхоу брала с собой в дорогу, пришлось бы грузить на несколько повозок.
Лёжа на незнакомой кровати, Кунхоу никак не могла уснуть. В конце концов она поднялась и немного помедитировала, позволяя духовной энергии обтекать всё тело. Постоялый двор был необычайно тих — так тих, словно во всём мире не осталось ни единого звука.
— А-а-а!
Пронзительный крик рассёк ночную тьму и нарушил безмолвие постоялого двора. Кунхоу накинула верхнюю одежду и, не заботясь о распущенных волосах, распахнула дверь и выбежала наружу. Спустившись вниз, она увидела женщину, лежащую на полу. Её цветное платье было залито кровью. Но страшнее всего были не жуткие раны на теле, а странная, застывшая улыбка на лице.
Эта женщина была той самой служанкой, что сегодня высокомерно разговаривала с хозяином. Теперь она умерла.
— Юэлянь. — Прибежавшие служанки в цветных одеждах резко побледнели. Они обернулись к постояльцам, спешившим со всех сторон, и холодно произнесли: — Убийца среди вас.
— Старшая сестра, у Юэлянь нет сердца, — в ужасе сказала одна из служанок. — И кровь на теле…
В помещении стояли запах крови и мертвечины. Кунхоу посмотрела на разгневанных служанок в цветных одеждах и нахмурилась. Почему-то она вспомнила того повесу, который приставал к ней и говорил, что хочет забрать её с собой. Он что-то знал? Или это просто совпадение?
— Что случилось? — вышла женщина в платье струящейся феи. Волосы её были небрежно собраны, но вуали на лице уже не было, и открывалось прекрасное лицо. Только сейчас все в постоялом дворе были потрясены страшной смертью Юэлянь и не успевали изумляться её красоте.
— Госпожа, Юэлянь мертва, — ответила служанка с покрасневшими глазами.
Женщина нахмурилась, быстро подошла ближе, наклонилась и проверила пульс на запястье Юэлянь. Затем вытерла руки платком и повернулась к остальным.
— Господа, я Линбо из секты Сияющего Рассвета. Обстоятельства смерти моей служанки крайне подозрительны. Прошу вас оказать мне любезность и ответить на несколько вопросов.
— Так фея — сама фея Линбо из секты Сияющего Рассвета! Простите нашу неучтивость. Смерть человека вашей секты столь ужасна, дело и вправду следует расследовать.
— Фея, спрашивайте. Я непременно расскажу всё, что знаю, без утайки.
— Благодарю вас. — Видя, что все отнеслись к ней с таким почтением, Линбо смягчилась. Её взгляд скользнул по собравшимся. — Не замечали ли вы среди присутствующих кого-нибудь с подозрительным поведением?
Люди переглянулись. Никто не смел оскорбить секту Сияющего Рассвета, но и без причины наживать себе врагов тоже не хотел. Некоторое время никто не произносил ни слова.
Линбо понимала их опасения. Она велела нескольким служанкам встать у дверей и только затем спросила:
— Тогда скажите: кто из вас сегодня вечером выходил из комнаты после того, как уже вернулся к себе?
Кунхоу неподвижно смотрела на Линбо и думала, что эта женщина-совершенствующаяся поистине красива: небрежно собранный пучок красив, руки красивы, всё в ней с головы до ног прекрасно, и даже сердитый вид таил особую чарующую грацию. Если такая красавица задаёт вопрос, пусть даже вопрос немного смешон, вряд ли кто-то найдёт в себе силы не ответить.
Так и оказалось: все охотно отвечали Линбо, один за другим заявляя, что не выходили, и тут же привлекали соседних постояльцев в свидетели.
Убийца не только расправился с Юэлянь — он вырезал ей сердце и высосал кровь из тела. Это определённо не могло быть приёмом праведного совершенствующегося. Но у злодеев на лицах не вырезано слово «злодей»; если кто-то намеренно скрывается, его не разглядеть.
— Ай-я! — Услышав шум, выбежала тётушка. Увидев труп на полу, она в испуге отступила на несколько шагов. — Как же так, опять… опять мертвец?
— Опять? — Кунхоу сразу уловила главное и посмотрела на простую женщину. — На этом постоялом дворе уже случалось нечто подобное?
Поняв, что проговорилась, женщина посинела лицом и не смела приближаться к телу.
— Нет-нет, не у нас. Месяц назад, ночью пятнадцатого дня одиннадцатого месяца, в гостинице «Фэнсян» умерла девушка. Говорят, у неё не осталось внутренностей, а кровь из тела высосали досуха. Все говорили, что это беснуются демоны. Городской владыка отправил людей обыскать весь город, но никого подозрительного не нашли. И вот теперь…
Это сделал тёмный совершенствующийся?
Но если тёмный совершенствующийся использует людей для практики, ему следовало бы выбирать неприметных жертв. Почему он выбрал именно служанку секты Сияющего Рассвета? Разве это не раздует дело ещё сильнее?
Или, может, это как раз такой тёмный совершенствующийся, который любит производить шум?
Наставник говорил: добрые люди похожи друг на друга, злодеи же разнообразны до причудливости. Их мысли и методы нормальному человеку не понять. Жаль только прекрасную, словно цветок, женщину, погибшую в дьявольских когтях.