Кунхоу когда-то тайком спрятала у себя в комнате две книжки о совершенствующихся на пути к бессмертию. В одной рассказывалось о необычайно добросердечном мечнике, который жалел бедных и защищал слабых. Однажды, выйдя из дома, он помог грязному, дурно пахнущему старику, которого обижали хулиганы. На самом деле старик оказался небесным бессмертным в обличье простолюдина. В награду за милосердие мечника он подарил ему пилюлю бессмертия. Стоило мечнику проглотить её, как он тут же вознёсся и стал бессмертным, а затем отправился на небеса служить небесным чиновником.
Вторая книжка была ещё диковиннее. Её героем был простой охотник: он нечаянно сорвался с утёса, нашёл трактат с методом совершенствования и ступил на великий путь. На этом пути охотнику пришлось пройти через бесчисленные испытания; могущественный наставник взял его своим последним учеником, а в конце он стал главой праведного пути бессмертных сект. Бесчисленные совершенствующиеся мужчины преклонялись перед ним, бесчисленные совершенствующиеся женщины были в него влюблены. Жаль только, в той книжке, что читала Кунхоу, не было финала. Ей очень хотелось узнать, сумел ли потом этот охотник постичь великое Дао и вознестись бессмертным.
Для Кунхоу, у которой почти не было возможности читать народные повести, обе истории казались захватывающими до невероятия. В детстве она порой мечтала, что однажды, в лунную ночь, когда звёзды редки, с небес спустится бессмертный и скажет: она — редчайший росток на пути к бессмертию, и он хочет взять её в ученицы.
Когда она только начала предаваться таким мечтам, то ещё и не все иероглифы знала, а содержание этих двух книг приходилось разбирать вперемешку с догадками. Теперь же она могла пересказать их хоть задом наперёд, но бессмертный так и не явился.
Раньше перед сном она часто тайком бормотала: когда же дедушка-бессмертный придёт за ней? Теперь она уже не была шестилетним или семилетним ребёнком, а потому научилась сдерживать желания и вспоминала об этом лишь раз в три-пять дней.
Так она всё шептала и шептала, но бессмертный всё не приходил.
Зато спрятанные ею книжки обнаружила придворная дама, а наставник в наказание заставил Кунхоу целый месяц переписывать книги и заявил, что ей, как принцессе императорской династии, не подобает читать столь низменную и вульгарную писанину.
Наставник сказал: Конфуций не говорил о чудесах, силе, смуте и духах.
Но Кунхоу считала, что наставник лжёт. Ведь за те несколько лет, что прошли после восшествия императора Цзинхун на престол, он каждый год совершал жертвоприношения Небу и всегда любил с помощью знамений подчёркивать, насколько высоко его ценят небеса. Дворцовые рабы тоже часто твердили, что Его Величество получил небесный мандат по воле богов.
Взрослые всегда такие лицемерные: говорят одно, а думают другое.
Кунхоу презирала их за это поведение, конечно же, только тайком.
Когда серебристое сияние над императорским дворцом становилось всё ослепительнее, Кунхоу опустила руки, которыми подпирала щёки, и, не моргая, уставилась на свет, спускавшийся к дворцу. «Это за мной?»
Серебряный свет был слишком ярок, от него у Кунхоу заболели глаза. Она поспешно потёрла левой рукой левый глаз, но правый изо всех сил держала открытым. Когда левому стало немного легче, она тут же распахнула его и принялась тереть правый.
«Бессмертный непременно… может быть, возможно, всё-таки пришёл за мной?»
Появление такого дивного зрелища ошеломило всех гражданских и военных сановников. Император Цзинхун даже несколько утратил самообладание: он поднялся с трона и с почти безумным восторгом уставился в небо.
Императоры и герои жаждут власти и красавиц, а получив всё это, начинают грезить о вечной жизни. Император Цзинхун был достойным правителем: всех честолюбивых помыслов и желаний, присущих государям, у него хватало сполна.
Серебряное сияние постепенно опустилось ниже, и из него вышел старец в сером одеянии. Волосы его были белы, как у журавля, а лицо свежо, словно у юноши. За спиной он не нёс меча, при нём не было и магических сокровищ, но его возвышенный, отрешённый от мира облик заставил всех присутствующих — императора, полководцев и сановников — без малейшего сомнения поверить: перед ними бессмертный.
— Почтенный бессмертный снизошёл в мою скромную державу и озарил её своим блеском, — император Цзинхун быстрыми шагами двинулся вперёд. Однако, охваченный ликованием, он остановился в пяти шагах от бессмертного. Он был человеком крайне осторожным, и даже перед бессмертным не делал исключений. Совершив глубокий поклон, император Цзинхун произнёс: — Прошу бессмертного занять почётное место.
Бессмертный поднял руку:
— Нет нужды.
Услышав эти слова, все испугались. Бессмертный обращался с Его Величеством так холодно — неужели Небо недовольно тем, что он отнял трон у прежней династии? Но ведь несколько поколений императоров прежней династии были бездарны и немощны, они обрекли народ на страдания. Если бы нынешние правители не восстали, разве осталась бы у них хоть какая-то дорога к жизни?
Словно угадав их мысли, бессмертный погладил бороду на подбородке:
— Сегодня я пришёл, чтобы отплатить за добро одному человеку, находящемуся здесь.
Отплатить за добро?
Услышав это, все взволновались. Каждому до смерти хотелось оказаться тем самым человеком, которому бессмертный желает воздать благодарность. Кто не захотел бы иметь хоть какую-то связь с бессмертным? К счастью, все ещё помнили о своём положении и не позволили лицам сделаться слишком восторженными.
Император Цзинхун хоть и был несколько разочарован, но бессмертный, по крайней мере, не испытывал недовольства из-за того, что он захватил земли прежней династии, — и это его успокоило. Повернув голову, он окинул взглядом стоявших внизу придворных. Господин Чжан издавна славился милосердием; господин Ли часто помогал простому люду; господин Ван перед переводом обратно в столицу даже получил Зонт десяти тысяч народа. Интересно, кому же выпало такое счастье?
— Осмелюсь спросить, кого желает найти бессмертный? — Император Цзинхун проявил редкое великодушие: если бессмертный хотел поблагодарить его сановника, это и ему было на пользу.
— Одного ребёнка. — Бессмертный загадочно улыбнулся. — Я задолжал ей кармический долг.
Ребёнка?
Среди присутствующих здесь детей могли быть только императорские сыновья и внуки. Сердце императора Цзинхун окончательно успокоилось.
— Не знаю, кому из моих потомков посчастливилось иметь такую связь с почтенным бессмертным?
Кунхоу, заслонённая спинами взрослых, встала на цыпочки, пытаясь разглядеть лицо бессмертного, но стоявшая рядом императорская внучка дёрнула её назад.
Императорской внучке было всего семь или восемь лет, и говорила она прямо, безо всяких церемоний:
— Ты принцесса погибшей прежней династии, даже не мечтай протиснуться вперёд.
Её августейший дед был сыном Неба, значит, оказать бессмертному благодеяние могли, разумеется, только они — императорские сыновья и внуки.
Дворцовый раб рядом с императорской внучкой, увидев это, протянул руку и крепко прижал Кунхоу к сиденью, не давая ей подняться. Император прежней династии был дряхл и бездарен, а значит, его дочь тоже несла на себе грех. Как можно позволить почтенному бессмертному увидеть такую грешницу?
Кунхоу не желала смиряться:
— Я просила бессмертных исполнить моё желание. Они придут за мной.
Несколько императорских сыновей и внуков, услышав это, тихонько засмеялись:
— С чего бы почтенный бессмертный пришёл за тобой, недобитком прежней династии? Ваш род Цзи даже страну и наследие удержать не сумел, а ты ещё мечтаешь о бессмертной судьбе?
Кунхоу широко раскрыла глаза и открыла рот:
— Вы…
Дворцовый раб поспешно зажал ей рот рукой, и она больше не могла издать ни звука. Императорские сыновья и внуки весело смотрели на её жалкий вид, а когда дворцовые слуги позвали их представиться бессмертному, они поправили одежды и с изысканной учтивостью вышли вперёд.
Глядя, как их спины постепенно удаляются, Кунхоу хотела протянуть руку и схватить их за подол, но они шли очень быстро и вскоре исчезли за толпой. Кунхоу подумала: возможно, совсем скоро бессмертный заберёт с собой какого-нибудь императорского сына или дочь и вовсе не узнает, что она тоже когда-то загадала желание.
Один мягкосердечный дворцовый слуга, увидев, как жалко выглядит Кунхоу, прижатая дворцовым рабом, не удержался и тихо сказал:
— Ваше Высочество, не шумите пока, иначе…
Если Его Величество и императрица узнают, что эта принцесса прежней династии пыталась приблизиться к почтенному бессмертному, боюсь, после его ухода она и жизни лишится.
Из круглых глаз Кунхоу хлынули слёзы. Это был первый раз, когда она заплакала после того, как нынешний император пожаловал ей титул принцессы Пиннин. Она плакала беззвучно: крупные слёзы одна за другой падали вниз, смачивали тыльную сторону руки дворцового раба и стекали в его синий рукав.
В тот год, прежде чем перерезать себе горло, матушка-императрица сказала ей: нужно жить, нужно жить с улыбкой.
Кунхоу всегда послушно выполняла её слова. Но сегодня она не сдержалась. Слёзы не слушались, с этим ничего нельзя было поделать. Она правда не могла заставить их остановиться.
Глядя на людскую стену перед собой, Кунхоу беспрестанно моргала. Она хотела, чтобы слёзы послушно вернулись обратно, хотела, чтобы взгляд стал чуть яснее, но они всё текли и текли из глаз, а зрение расплывалось так, что она уже не могла разглядеть, что впереди.
Вдруг толстая человеческая стена, казалось, получила какой-то удар: люди начали качаться в стороны и даже открыли перед ней проход. Кунхоу изо всех сил распахнула глаза и, стараясь поднять голову, посмотрела на размытый серый силуэт перед собой.
Вантун наклонился, забрал Кунхоу из рук дворцового раба, повернулся к собравшимся и сказал:
— Эта девочка и есть моя благодетельница.
Весь зал загудел. Гражданские и военные сановники никак не ожидали, что связанная с бессмертным судьбой окажется единственной кровью, оставшейся от прежней династии.
— Почтенный бессмертный… — Император Цзинхун посмотрел на Кунхоу с растрёпанной причёской. — Эта девочка — моя приёмная дочь, принцесса Пиннин.
Вантун легко похлопал маленькую девочку, послушно лежавшую у него на плече, достал из Горчичного семени Сумеру плащ и накрыл её, а затем сказал императору Цзинхун:
— Эта девочка имеет со мной глубокую связь.
Император Цзинхун ответил, даже не задумавшись:
— Если моя недостойная дочь связана судьбой с почтенным бессмертным, то это её счастье. Быть может, позволить ей служить рядом с вами и разделять ваши заботы?
Разве Вантун мог не видеть, что этот земной император вовсе не заботится о девочке? Просто он был человеком, идущим путём Дао, и не желал ввязываться в подобные дела, поэтому лишь равнодушно кивнул:
— Я вижу, что между этой девочкой и Вашим Величеством нет судьбы отца и дочери. Значит, мне будет уместно забрать её.
Императору Цзинхун стало немного неловко. Он, император-основатель нынешней династии, какие отношения отца и дочери мог иметь с кровью прежнего рода? Он лишь хотел установить хоть какую-то связь с бессмертными. Теперь, когда почтенный бессмертный безжалостно разоблачил его, лицо у него слегка загорелось. Но завоевать Поднебесную ему помогло именно умение забывать о стыде, поэтому он тут же изменил тон:
— Почтенный бессмертный совершенно прав.
Те несколько императорских сыновей и внуков, которые раньше обижали Кунхоу, теперь прятались за дворцовыми слугами: они не смели показаться бессмертному на глаза и тем более не смели позволить Кунхоу увидеть их.
— В таком случае я прощаюсь. — Сказав это, Вантун ступил на благовещую тучу и поднялся прямо с места. Увидев такое чудо бессмертных, император Цзинхун без раздумий совершил глубокий поклон до земли: — Почтительно провожаю бессмертного.
Кунхоу, лежавшая в объятиях бессмертного, тайком посмотрела вниз. Этот высоко вознёсшийся над всеми император сейчас был смиренным и почтительным, крошечным до ничтожества.
— Не смотри. С этого мига все мирские узы оборваны; дела здешнего мира тебя больше не касаются. — Вантун погладил девочку по пушистой голове, и её и без того немного перекошенные два пучка окончательно распались.
Кунхоу, покраснев, тихо сказала:
— Обычно я довольно много ем.
Вантун улыбнулся:
— Или ты боишься, что я не смогу тебя прокормить?
— Я… я боюсь, что вам тяжело держать меня на руках.
Вантун опустил голову и посмотрел в увлажнённые глаза девочки:
— Разве человек, идущий путём Дао, может быть настолько немощен?
Кунхоу тайком взглянула на этого бессмертного и почувствовала, что он кажется ей немного знакомым. Но сколько она ни думала, в памяти не находилось ничего, связанного с ним. Неужели она видела его во сне?
«Значит, бессмертный наверняка услышал моё желание перед сном».
— Почтенный бессмертный, вы специально пришли за мной, потому что услышали моё желание?
Вантун опустил голову и посмотрел в глаза девочки. Они были полны ожидания и надежды.
— Да, — неловко кивнул Вантун.
Наверное, глаза у этого ребёнка были слишком красивыми. Даже он, старик, проживший несколько сотен лет, не нашёл в себе сил разочаровать её. К счастью, он не был монахом, а маленькая безобидная ложь, сказанная из добрых побуждений, — не такой уж грех.
Разве добрая ложь человека, идущего путём Дао, считается ложью?